Лисья река

Гостиная в комнате монстров была островком тишины и сосредоточенной энергии в бурлящем океане кампуса. Вечер наступил, и после изнурительной общей тренировки наступило время своего рода молчаливого ритуала – просто быть рядом. Аарон, растянувшись на кресле-мешке, вчитывался в медицинский справочник, изредка делая пометки в тетради. Его брови были сведены в легкой досаде – что-то в описании симптомов казалось ему неточным. Ники, устроившись на втором кресле, с маниакальной тщательностью пытался пройти новую видеоигру, его движения по кнопкам на джойстике были ритмичными, почти медитативными. Кевин сидел за своим столом у окна, уставившись в темноту, но в руках у него был ноутбук с разобранным по кадрам прошлогодним матчем «Воронов». Он время от времени ставил воспроизведение на паузу, и его взгляд замирал на движении Рико, словно пытаясь найти новые щели в его броне. Эндрю и Нил занимали противоположные концы большого дивана. Между ними лежал открытый блокнот Рин с заметками, но оба смотрели не в него. Эндрю, откинув голову на спинку, прикрыл глаза, но каждый мускул в его теле был натянут как струна – он не спал, он о чём-то думал. Нил, свернувшись калачиком, штудировал словарь испанского языка, пытаясь запомнить как можно больше слов. Иногда его взгляд скользил в сторону Эндрю, задерживался на резком профиле, на тонких губах, и тут же возвращался к книге. Кэтрин сидела на полу, прислонившись спиной к мешку, где был Аарон, облокотившись головой на его бедро. В руках у нее мерцал экран телефона. При желании Аарон спокойно мог видеть, что она делает, что лишний раз показывало остальным их доверие друг к другу. Она вела свой обычный, заведенный за последние недели, разговор с Джереми Ноксом. Джереми: Каталина сегодня на тренировке снова «случайно» перебрасывала мяч через всю площадку именно в тот угол, где работали вратари (читай: Лайла). Уже третий раз за неделю. Уверен, это новый тактический прием Риммана. Однозначно. Рин: Гениально. Может, им просто памятник поставить посреди корта? «Здесь Каталина Альварес выражала свои чувства через идеальные пасы на Лайлу Дермотт». Джереми: Боюсь, Римман конфискует его на металлолом. У него аллергия на «романтические отвлечения». Спрашивает, почему они не смотрят на мяч с такой же концентрацией, как друг на друга. Рин: Скажи ему, что это высший пилотаж. Координация «взгляд-мяч-объект обожания». Пусть включит в программу. Джереми: Сделаю. Только представлю это как немецкую методику. Он верит всему, что звучит сложно. Кстати, как пациент? Рин: Жан сегодня сам прошел от кровати до кухни. Без стонов. Потом, правда, час не разговаривал ни с кем, сидел и смотрел в стену. Но это прогресс. Он даже бросил в Аарона подушку, когда тот попытался дать ему еще обезболивающего. Джереми: Хороший знак. Значит, возвращается характер. А подушка – это почти объятие по его меркам. Передай Аарону мои соболезнования. Рин усмехнулась. Джереми за эти недели раскрылся с неожиданной стороны: за маской идеального капитана и «золотого мальчика» скрывался острый, ироничный ум и глубокая, затаенная тоска. Их разговоры давно вышли за рамки обсуждения Жана. Это была тихая отдушина для них обоих. Рин: Он их уже получил. В виде дополнительной порции пудинга. Такова цена медицинской помощи в этом доме. Кстати… Она на секунду задумалась, ее пальцы замерли над экраном. Потом, будто невзначай, набрала: Рин: У тебя ведь сейчас свободное место в команде, да? После того, как Харпер перевелся? Джереми: Да. Есть одно. Римман рыщет в поисках талантливого первокурсника. Почему спрашиваешь? Рин: Просто мысли вслух. Рин: Гипотетически… как ты и твой тренер отнеслись бы к возможности взять игрока с травмой, но с опытом игры высочайшего уровня? Скажем… если бы этот игрок захотел и мог восстановиться к следующему сезону. Джереми: … Джереми: Рин. Джереми: Ты говоришь о Жане. Рин: Это гипотетический вопрос, капитан. Джереми: Гипотетически… это было бы сложно. Очень. Он – ходячая мишень для скандала. И для Воронов и их фанатов. Но… Пауза затянулась. Джереми: Но если гипотетически этот игрок захочет начать все с чистого листа, в команде, где его прошлое не будет висеть над ним каждую секунду… Джереми: И если гипотетически у него будет достаточно времени, чтобы физически и морально прийти в себя… Джереми: «Троянцы» – не приют для потерянных душ. Мы хотим побеждать. Но мы – команда. А в команде иногда берут не просто игрока, а человека. Гипотетически, я бы поговорил с Римманом. Очень осторожно. Рин почувствовала, как в груди что-то теплеет и одновременно сжимается от тревоги. Она дала Жану надежду на спасение, а теперь, возможно, давала и на будущее. Рин: Спасибо. За гипотетическую открытость. Я… подумаю над этой гипотезой. Джереми: Сделай это. И, Рин? Береги себя. Вашу стаю. Гипотетические войны имеют привычку становиться очень реальными. Она выдохнула и отложила телефон. Мысль витала в воздухе – опасная, сложная, но потенциально спасительная для Жана. «Троянцы» под руководством Джереми и Риммана могли стать идеальным убежищем. Стабильная, сильная команда без извращенной иерархии «Воронов». Место, где он мог бы заново научиться играть – для себя, а не для хозяина. — По кому ты там такие томные вздохи пускаешь? — раздался голос Ники, не отрываясь от экрана телевизора. — Опять своему рыцарю в сияющих доспехах? — Советуюсь по тактическим вопросам, — парировала Рин, бросая в него декоративную подушку. — Ага, «тактическим», — фыркнул Аарон, не поднимая глаз от книги. — Там где Нокс, всегда есть подтекст. Обычно связанный с чьим-то спасением. — В нашей жизни без этого никак, — вздохнула Рин. В этот момент на кухне что-то грохнуло. Все, кроме Эндрю, вздрогнули. Он лишь приоткрыл один глаз. — Джостен, если ты разбил мою кружку, я тебе руки откручу, — произнес он ровным, лишенным эмоций голосом. — Твоя кружка цела, — из-за угла показался Нил, держа в одной руке две банки с газировкой, а другой потирая локоть. — Я просто попытался достать твои отвратительные мармеладки и встретился взглядом с тостером. Он напал первый. — Сочувствую тостеру, — пробурчал Кевин, продолжая вглядываться в ноутбук. Нил прошел к дивану и, вместо того чтобы сесть на свое место, опустился на пол, прислонившись спиной к дивану между ног Эндрю. Это было естественно, почти незаметно – за последние дни они стали часто находиться в зоне тактильного комфорта друг друга, что не ускользнуло ни от кого, но пока не комментировалось. Нил протянул одну банку вверх, за спину. Эндрю, не открывая глаз, взял ее. Их пальцы соприкоснулись на секунду дольше, чем было необходимо. Аарон приподнял бровь, продолжая делать вид, что читает. Ники замер, наблюдая краем глаза. — Двигаешься, как бык в магазине форфора, — заметил Эндрю, открывая банку. — Зато на корте я самый ловкий, — отозвался Нил, отпивая из своей. — Мечтать не вредно, рыжий. — Это не мечты. Это статистика последних игр. Они продолжили тихий, привычный для них переброс колкостями. Но атмосфера в комнате изменилась. Было что-то в том, как Нил расслабленно откинул голову назад, почти касаясь колена Эндрю, и как Эндрю одной рукой бессознательно перебирал прядь рыжих волос, спадавших ему на ногу. Это была не просто близость сокомандников. Это была интимность. И тут Ники не выдержал. Его внутренний детектор сплетен и отношений дал тревогу. Он поставил игру на паузу, отложил джойстик, повернулся и спросил с наигранным, преувеличенным любопытством: — Эндрю, а почему это ты позволяешь нашему дорогому Нилу использовать свои бедра в качестве подушки? У нас, вроде, мебель для этого есть. Комната замерла. Даже Кевин оторвался от ноутбука. Тишина стала оглушительной. Эндрю медленно открыл глаза. Его взгляд, ледяной и невероятно скучающий, упал на брата. — Потому что его голова легче, чем твои вопросы, Ники. И приносит меньше неудобств. — Ой, — сказал Ники, его глаза округлились. Он не отступал. — Просто… выглядит очень по-семейному. Уютно. Нил, чувствуя, как напряжение нарастает, решил разрядить обстановку своей коронной дерзостью. Он повернул голову и посмотрел на Эндрю снизу вверх. — Слышишь? Говорит, у нас уютно. Может, ему тоже прилечь? Места хватит. Он сказал это с той самой хищной, игривой усмешкой, которая была адресована только Эндрю. Усмешкой, полной вызова и глупого, безрассудного доверия. Эндрю посмотрел на него. И вместо того чтобы оттолкнуть, огрызнуться или проигнорировать, он… снизошел. Уголок его рта дрогнул в чем-то, отдаленно напоминающем усмешку. Он опустил руку и не то чтобы погладил, а скорее утвердил свою хватку в рыжих волосах, чуть сильнее, почти по-собственнически. — Одного идиота тут достаточно. Это было все. Никаких громких признаний. Но этого хватило. В комнате взорвалось. — БОЖЕ МОЙ! — вскрикнул Ники, вскакивая на ноги и указывая на них пальцем. — Я ЗНАЛ! Я ЗНАЛ, ЧТО МЕЖДУ ВАМИ ЧТО-ТО ЕСТЬ! С ТОГО САМОГО БАНКЕТА! ТЫ ЕМУ ВОЛОСЫ ТРОГАЕШЬ! ОН ТЕБЕ НА НОГАХ ЛЕЖИТ! ЭТО ЖЕ ОЧЕВИДНО! Аарон закрыл лицо рукой, но его плечи предательски вздрагивали от смеха. Он пытался сохранять вид невозмутимого наблюдателя, но провалился. — Ну, наконец-то, — простонал он сквозь пальцы. — А то ходили вокруг да около, как два слепых котенка с зарядкой для ядерного реактора. Кевин уставился на них, его рот был слегка приоткрыт. В его глазах мелькали эмоции: шок, недоумение, и… что-то вроде горьковатого понимания. Он видел, как меняется Эндрю. Видел, как Нил ворвался в их жизнь. Но связать это воедино… Его мозг, заточенный под экси, слегка завис. — Это… стратегический альянс? — осторожно спросил он. — Нет, Дэй, — сказала Рин, и ее голос был полон теплой, почти материнской иронии (что заставило Эндрю метнуть в нее убийственный взгляд). — Это называется симпатия. Взаимная. Иногда она приводит к тому, что люди целуются на крышах и трогают друг друга за волосы. — КТО ЦЕЛОВАЛСЯ НА КРЫШЕ?! — завопил Ники, хватая себя за голову. — КОГДА?! ПОЧЕМУ МНЕ НИКТО НИЧЕГО НЕ ГОВОРИТ?! Я ВАШ БРАТ! — Ты — рупор, который не умеет молчать, — холодно констатировал Эндрю, но его рука так и не убралась из волос Нила. Нил же, похоже, получал садистское удовольствие от всей этой сцены. Он ухмылялся во весь рот. — Успокойся, Ники, — сказал Аарон, наконец справившись со смехом. — Они и сами, похоже, до конца не поняли, что это. Но это… это хорошо. Последние слова он произнес тише, глядя на брата. И в его взгляде не было ни насмешки, ни осуждения. Была поддержка. Было признание: Ты позволяешь себе чувствовать. И это нормально. Кевин, переварив информацию, тяжело вздохнул и потер переносицу. — Ладно. Просто… предупредите, если ваши… стратегические переговоры… потребуют моего отсутствия в комнате. Или уединения. У меня и так с Ники дефицит личного пространства. Теперь рассмеялся Нил. Звонко и искренне. — Обещаем, Королева Драмы. Буду докладывать письменно в трех экземплярах. Эндрю наконец убрал руку, но не чтобы отстраниться, а чтобы легонько щелкнуть Нила по макушке. — Заткнись, Джостен. Ты и так слишком много сказал. — Я? — невинно удивился Нил. — Это все Ники с его дедуктивными методами. Шум постепенно улегся. Ники, удовлетворенный тем, что вытащил наружу «тайну», снова уселся, продолжая бурчать себе под нос что-то про «скрытных психопатов» и «романтику на костях». Аарон вернулся к книге, украдкой улыбаясь. Кевин, качнув головой, снова погрузился в видео. Но что-то изменилось. Невидимая стена, отделявшая «личное» Эндрю и Нила от «общественного», рухнула. Теперь это был просто факт. Еще один острый угол в их и так не простой мозаике. Но, как ни странно, это не создало напряжения. Наоборот, стало еще одним связующим звеном. Еще одной странной, колючей, но прочной нитью, связывающей их всех воедино. Рин, наблюдая за этим, поймала взгляд Аарона. Он подмигнул ей. Она улыбнулась в ответ. В этом хаосе, в этой войне, среди всей этой боли – были и такие моменты. Моменты простого человеческого счастья и принятия. И они, возможно, были самым сильным их оружием против тьмы, которую олицетворял Рико. Аарон первым нарушил затянувшуюся паузу, закрыв книгу с мягким стуком. — Ну что ж, — сказал он, и в его голосе звучала лёгкая, но твёрдая практичность. — Поскольку эта тема теперь «официально в открытом доступе», давайте установим базовые правила выживания в одном пространстве. Все, кроме Эндрю, повернули к нему головы. Эндрю лишь приоткрыл один глаз, выражая скучающее терпение. — Правило первое, — продолжил Аарон, глядя на брата и Нила. — Никаких публичных демонстраций, мешающих тренировкам или угрожающих психическому здоровью впечатлительных членов команды, — он кивнул в сторону Ники. — Эй! — возмутился Хеммик. — Ты только что визжал, как поросёнок, которого щекочут, — невозмутимо парировал Аарон. — Правило второе. В случае необходимости уединения, вы предупреждаете заранее и используете свою спальню. Общая территория — священна. Правило третье, — он посмотрел на Кевина и Рин, — никаких шуток ниже пояса со стороны «незаинтересованной» публики. Мы уважаем личные границы. Даже если они выглядят как границы между минным полем и вулканом. — Я заинтересованная сторона! — воскликнула Кэтрин, но ладонь Аарона просто и эффективно закрыла ей рот. Нил фыркнул, а уголок губ Эндрю дёрнулся вверх — почти улыбка. — Принято, доктор Миньярд, — с показной серьёзностью сказал Нил. — Я просто за психическое здоровье коллектива, — с достоинством ответил Аарон. Рин наблюдала за этим, и её сердце сжималось от тёплой, сложной благодарности. Аарон всегда знал, как навести порядок в их хаосе, превратив потенциально неловкую ситуацию в нечто управляемое, почти обыденное. Именно так и должна работать семья. Её телефон снова завибрировал. Джереми. Джереми: Я связался с Римманом. Гипотетически. Рин: И? Джереми: Он сказал: «Нокс, если ты задумал притащить в команду очередную головную боль с тенью тёмного прошлого за плечами, уволь меня прямо сейчас. Потому что я, чёрт возьми, рассмотрю это». Рин: Это… обнадеживающе? Джереми: Для Риммана — это почти поэма о согласии. Он велел мне «разобраться во всех гипотетических рисках». И чтобы игрок был в «гипотетически боевой форме» к началу следующего сезона. Никаких поблажек. Рин: Спасибо, Джереми. По-настоящему. Джереми: Не благодари. Просто помни, что ты мне теперь обязана. Как минимум, подробным отчётом о том, как твои два самых опасных Монстра вдруг стали… ну, знаешь. Он прислал смайлик с подмигивающей рожицей. Рин: С тебя взятка молчанием. С меня — история. Честный обмен. Она отложила телефон, встретившись взглядом с Аароном. Он всё понял без слов и кивнул. Разговор с Жаном будет трудным. Но путь появился. Внезапно Кевин отложил ноутбук, и его лицо стало пепельно-серым. — Ребята, — его голос был непривычно тихим, почти беззвучным. — Вы видели новости экси? Он повернул ноутбук. На экране было послематчевое интервью игры «Воронов» против «Ястребов». Но не это было главным. В конце ролика, после покадрового разбора коронных приёмов Рико, камера выхватила его лицо крупным планом. На щеке и скуле ещё виднелись жёлто-зелёные следы недавнего синяка — последствия удара Рин на банкете. И он улыбался. Не своей ослепительной, медийной улыбкой. А медленной, хищной, полной ледяной ярости. — «Каждая царапина — это урок, — закадровый голос Рико звучал гладко, но в каждой букве чувствовалась сталь. — А каждый урок делает тебя сильнее. С нетерпением жду возможности показать, чему я научился. На корте». Видео закончилось. В комнате стало холодно. — Это объявление войны, — тихо сказала Рин, её пальцы сжались в кулаки. — Публичное. Он превращает свой позор в предлог для ещё большей жестокости. И показывает всем, что мы его достали. — Он хочет, чтобы мы боялись, — сказал Нил, и в его голосе не было страха. Был азарт охотника, почуявшего серьёзного зверя. — Он демонстрирует рану, чтобы выглядеть жертвой, которой мстят. Классика. — Он будет бить по нам на матче, — прошипел Эндрю. Его глаза, теперь полностью открытые, были сужены до щелочек. — Не просто играть, чтобы победить. Играть, чтобы калечить. Особенно тебя, — он ткнул пальцем в Нила. — И тебя, — палец переместился на Рин. — Вы — живые напоминания о его поражении. — Нам нужно быть готовыми не просто к игре, а к бою, — заключил Кевин, и в его зелёных глазах загорелся знакомый, ледяной огонь — тот самый, что горел в нём на кортах Эвермора. Но теперь он был направлен не из страха, а из ярости. — Физически и морально. Позже, когда Рин и Аарон остались одни в гостиной, Аарон обнял её за плечи. — Ты всех тянешь, — прошептал он. — Не забывай дышать. — Я дышу, — она прижалась к нему. — Просто воздух стал… гуще. И пахнет дымом и сталью. — Зато мы вместе, — сказал Аарон. — Вся стая. Со всеми нашими новыми… «особенностями». Она тихо рассмеялась. Да, они были вместе. Им предстояло пережить публичный матч-расправу, угрозу со стороны мафиозного родственника и устроить будущее травмированному ворону. Но у них было это — странная, нерушимая связь в гостиной, освещённой лишь светом настольной лампы. И пока эта связь держалась, они могли сражаться с чем угодно. Даже с призраками из прошлого и королём, жаждущим крови.