Лисья река

Воздух в «Лисьей норе» был прохладным и пах потом, резиной и жжёным кофе из термоса Эбби, который Аарон делил с Жаном. На паркете, под резкими лучами прожекторов, двигались тени: рыжая вспышка Нила, отрабатывающая серию скоростных манёвров под холодные, отрывистые команды Жана; тяжёлые, методичные удары Кевина по воротам; яростная, почти беззвучная работа Ники над перехватами. Кэтрин, вся в поту, пыталась угнаться за Джостеном, а Эндрю наблюдал за всеми со своего места во вратарской зоне. Аарон же сидел рядом с Жаном, контролируя его состояние и продолжая заметки Фоксвелл. Это был их ритуал. Их священное пространство. До сегодняшнего дня. Дверь в спортзал скрипнула — звук, неестественно громкий в этой тишине, полной лишь скрипа кроссовок и стуком клюшек. Так как дверь на поле была открыта на распашку, чтобы слышать замечания Жана, каждый услышал посторонний звук. Все движения замерли, как в стоп-кадре. Эндрю первым развернулся, его взгляд, холодный и оценивающий, метнулся ко входу. Его рука инстинктивно потянулась к повязке. На пороге стояли старшекурсники. Рене, с её привычной доброй улыбкой. Дэн, с каменным выражением лица, за которым пряталась та же ярость, что и у всех них. Мэтт, выглядевший потерянным и решительным одновременно. И Элисон — её глаза были красными от слёз, но подбородок задран в упрямой решимости. Тишина стала густой, тягучей, словно её можно было резать ножом Эндрю. Первым нарушили её не Монстры, а Жан. Он невольно дёрнулся в кресле, схватившись за бок, и тихо выдохнул от боли. Его широко раскрытые глаза, полные животного, неотрефлексированного ужаса, уставились на новых людей. Он не был готов. Не к этому. Не сейчас. Он рефлекторно начал задыхаться, как будто снова ощущая мокрую ткань на лице. Аарон медленно поднялся. Его лицо было маской, но в глазах бушевала буря: раздражение, тревога, понимание. — Нежданные гости, — тихо произнёс Аарон. В его голосе не было приветствия, только нейтральная констатация и лёгкий, предупреждающий подтекст. Рин моментально отбросила клюшку и выбежала с поля, на ходу расстёгивая шлем. Она сделала шаг вперёд, намеренно встав между Жаном и старшекурсниками. — Что вы здесь делаете? — её голос был тихим, но каждое слово падало, как льдина. — Тренировки проходят с шести утра. Вы забыли расписание? — Правила поменялись, — голос Дэн был хриплым, но твёрдым. Она не отводила взгляд от Кэтрин. — Когда в нашей команде калечат игроков. Когда объявлена война. — Её взгляд скользнул за спину Рин, к Жану, и в её глазах мелькнуло шокированное понимание. — О боже… это Жан Моро? Тот самый Жан Моро, защитник «Эдгар-Алана», чьё внезапное и полное исчезновение в новом сезоне было главной загадкой, питающей самые мрачные сплетни в мире экси. Где он? Кончилась карьера из-за травмы? Его тихо списали? Или, как шептались самые циничные, с ним «разобрались» за нелояльность? Весь экси ломал голову. А он сидел здесь. В «Пальметто». На ночной тренировке «Лисов». Он был бледен, исхудал, под глазами залегли тёмные, нездоровые тени. Но он был жив. И не просто жив. Он был вовлечён в их тренировки. — Не твоё дело, Уайлдс, — тон Эндрю был безэмоцеональным, но никого не обманула его маска. Он снял шлем и вышел с корта, вставая перед проходом. Его стойка говорила об одном: он готов вышвырнуть их силой. Нил молча встал рядом с ним, его поза зеркалила позу Эндрю — расслабленная, но готовная к взрыву. Рыжие волосы, теперь влажные от пота, казались кровавым нимбом в свете прожекторов. Ники и Кевин подошли ближе, чтобы лучше слышать разговор, но решили не уходить с поля. — Всё, что касается команды — наше дело, — парировала Рене. Она смотрела не на Эндрю, а на Нила. — Особенно теперь. Мы не хотим сидеть сложа руки, пока вы, ведёте свою личную войну. Сет наш друг. Наш сокомандник. Мы тоже хотим сражаться. — Сражаться? — Кевин фыркнул, опуская клюшку. Его лицо было бледным, но серьёзным. — Вы думаете, это игра? Вы видели, что он сделал с Сетом. Он сделал это и с Жаном. Вы думаете, если вы придёте и будете усердно тренироваться, вы сможете его обыграть? Для этого уже слишком поздно. В такие короткие сроки вы не сможете научится всему. — Мы понимаем, что уже поздно! — выкрикнула Элисон, её голос сорвался. Слёзы снова навернулись ей на глаза, но она смахнула их тыльной стороной ладони с такой яростью, будто хлестнула себя по лицу. — Но мы хотим… мы должны быть сильнее! Мы не хотим быть слабым звеном! Мы не хотим, чтобы из-за нас кто-то ещё пострадал! Её слова повисли в воздухе. В них не было вызова. Была боль. И страх. И та же самая ярость, что горела в глазах у Монстров. Жан, сидящий позади, тихо заговорил, его голос был хриплым от боли: — Вы не понимаете, с чем связываетесь. Это не просто экси. Это… другая лига. Где правила пишутся кровью. Слова «пропавшего ворона» прозвучали в напряжённой тишине особенно громко. Да, он был именно этим — пропавшим. Исчезнувшей загадкой. И вот он здесь, на глазах у четверых людей, для которых это знание было равносильно вступлению в тайное общество со смертельной клятвой молчания. Все взгляды устремились к нему. Мэтт смотрел на него с состраданием и ужасом, разглядывая синяки, швы, неестественную позу. Дэн и Рене изучающе. Элисон — с угрюмым осознанием. Жан не просто так находился здесь. Он был сломан, как и Кевин Дэй год назад. — Мы начинаем понимать, — тихо сказала Рене. — Поэтому мы здесь. Не для того, чтобы мешать. Чтобы учиться. Чтобы быть частью… этого. — Она махнула рукой, указывая на них всех: на Жана, на Нила с Эндрю, на Рин. — Вы построили здесь… крепость. Мы просим пустить нас за стены. Не как гостей. Как солдат. Рин закрыла глаза. Её мозг работал на сверхзвуковой скорости, взвешивая риски. Старшекурсники — уязвимость. Новые точки для удара Рико. Но также — дополнительные ресурсы. Больше глаз, больше рук, больше ярости, направленной в нужное русло. И самое главное — их искренность была очевидна. Они не пришли из любопытства. Они пришли, потому что их дом сожгли. Она открыла глаза и посмотрела на Эндрю. Он смотрел на неё, его взгляд был вопросом и одновременно предостережением. Ты уверена? Она перевела взгляд на Нила. Он слегка пожал плечами, его выражение говорило: Твоё решение. Я поддержу. Аарон молча кивнул с места рядом с Жаном. Семья растёт. Риски растут. — Хорошо, — наконец сказала Рин, и её голос снова приобрёл стальные нотки тактика. — Вы можете остаться. Но с условиями. Первое: всё, что вы здесь увидите и услышите — остаётся здесь. Никаких разговоров с посторонними. Никаких постов. Никаких намёков. Второе: вы подчиняетесь. Беспрекословно. Если я или Эндрю, или Жан говорят «стоп» — вы останавливаетесь. Если мы говорим «уходи» — вы уходите, не задавая вопросов. Третье: вы не трогаете Жана. Не задаёте ему вопросов. Не смотрите на него, как на экспонат. Он здесь как консультант, а не как диковинка. Нарушите любое из этих правил — и вы больше никогда не переступите этот порог на наши ночные тренировки. Понятно? Старшекурсники переглянулись. Затем Дэн кивнула, её лицо было серьёзным. — Понятно. — Да, — добавил Мэтт. — Хорошо, — прошептала Элисон. Рене просто кивнула, её взгляд был твёрдым. — Тогда, — Рин обвела взглядом зал, — сегодняшняя тренировка меняется. Дэн, Элисон — вы с Кевином и Ники. Отрабатывайте скоростные передачи под давлением. Представьте, что на вас наседает вся защита «Воронов». Мэтт — ты с Аароном. Разберёте грязные приёмы, которые они могут использовать, и как на них отвечать в рамках правил. Или как выходить из них с минимальными потерями. Рене. Эндрю поднатоскает тебя в том, как понять, куда будет бить противник. Так быстро реагировать, как Эндрю, ты не сможешь, но думаю, пригодиться. Она повернулась к Жану, который всё ещё смотрел на старшекурсников с немым недоверием. — Жан, — её голос стал чуть мягче. — Они не тронут тебя. Обещаю. Сможешь продолжить со мной и Нилом без присутствия Аарона? Жан медленно выдохнул, его пальцы разжались. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова, но его взгляд на Рин говорил о безоговорочном доверии. Оно было хрупким, новорождённым, но оно было. Эндрю хмыкнул, поворачиваясь обратно к Нилу. — Ну что, Джостен, — сказал он, и в его голосе сквозь привычный сарказм пробивалась тень чего-то, похожего на уважение к её решению. — Продолжаем. Покажи мне, как ты собираесь провоцировать Короля, когда у тебя за спиной будет целый курятник, требующий защиты. Нил усмехнулся, той самой опасной, хищной усмешкой, и принял стойку. — Легко. Я просто напомню ему, что даже в курятнике есть лисы. А лисы, как известно, любят охотиться на ворон. Тренировка возобновилась, но атмосфера в зале изменилась. Она стала гуще, тяжелее. Теперь в ней была не только ярость Монстров, но и горечь старшекурсников, их решимость, их страх. Они были разрозненными элементами, но Рин видела потенциал. Из этой смеси боли, гнева и желания защитить друг друга могло родиться нечто мощное. Не просто команда. Братство по оружию. Пока Нил снова погрузился в свой смертельный танец, а Жан хриплым голосом указывал на ошибки, Рин краем глаза наблюдала, как Элисон, стиснув зубы, повторяет приём ухода от силового приёма. В её глазах горел не просто спортивный азарт. Горела месть. А месть, как знала Рин, иногда может быть самым сильным мотиватором из всех. Она позволила себе тень улыбки. Рико хотел расколоть их, посеять страх. Он не ожидал, что страх сварится в котле ненависти и превратится в сталь. И теперь у этой стали появились новые клинки. Война продолжалась. Но впервые с того рокового банкета у Рин появилось чувство, что чаши весов начинают колебаться. Не в сторону «Воронов». В сторону их новой, лисьей стаи. Когда всё закончилось, и Монстры стали собираться, Дэн подошла к Жану. Тот смотрел на неё, и в его глазах уже не было того недоверия. Была только усталость и что-то вроде… странного смирения перед неизбежным раскрытием. — Спасибо, — сказала Дэн, и на этот раз её голос был твёрже. — За то, что… за то, что делишься этим. Помогаешь. Жан долго молчал, глядя на пустой, залитый потом паркет, где только что кипела битва призраков. — Я не помогаю, — наконец произнёс он так тихо, что Уайлдс едва расслышала. — Я свожу счёты. А вы... вы просто новые руки, в которые я вкладываю оружие. Не обманывайте себя. Но когда Аарон и Рин осторожно помогали ему подняться, чтобы вести к выходу, Жан на секунду задержал взгляд на старшекурсниках, которые стояли, сбившись в кучку, не зная, что сказать или сделать. И в его взгляде мелькнуло нечто, кроме боли и расчёта. Мимолётный, едва уловимый проблеск чего-то, что могло быть… признанием. Признанием того, что его судьба теперь намертво переплелась не только с горсткой безумцев-Монстров, но и с этой странной, разношёрстной стаей «Лисов», принявшей в своё лоно даже такое опасное и раненое существо, как он. Они вышли в ночь вместе — Монстры, старшекурсники и их самая большая, самая опасная тайна, медленно ковыляющая между ними. Весь мир экси всё ещё ломал голову, гадая о судьбе Жана Моро. А он шагал по территории «Пальметто», и тайну его присутствия теперь охраняла не горстка изгоев, а вся их растущая, яростная семья.