Неприкаянные

- Это Санджовезе, мадам. Рад видеть, что вам оно по вкусу, - граф де Буар довольно хмыкнул в пышные седые усы, сверкая хитрыми глазами из-под незамысловатой маскарадной маски, - нам поставляют его из Турины. Редкий сорт, надо сказать. - Оно и видно, - я кивнула, пригубив пряное вино и оглянувшись на заполненную людьми залу, - вкус отменный. А что насчёт его величества? - Ох, боюсь, он до сих пор не прибыл. - Граф взволнованно проследил за моим взглядом. - Что ж, мы узнаем его, как только увидим, верно? Ауру власти не спрятать за костюмом. - Я усмехнулась, ища глазами Рафаэля.       Играли полонез, пары чинно сходились и расходились на паркете, а я стояла у столиков с угощениями, лениво обмахиваясь кружевным веером и наблюдая за балом из-под темно-алой маски, скрывающей моё лицо от любопытных взглядов. Виконт как сквозь землю провалился, унесённый весёлым хороводом лиц, масок и непринуждённых разговоров. Шумная зала сверкала огоньками свеч, отражающимися в бесчисленных хрусталиках люстр, кружащимися юбками, раскрасневшимися щеками юных девиц, начищенными до блеска шпорами гусаров; всё вокруг звенело беззаботным весельем. В этой красочной суете виконт растворился, слившись с толпой, вернувшись в родную стихию светских любезностей. Поначалу я была слегка взвинчена таким собранием людей, но граф де Буар любезно составил мне компанию, и я расслабилась, болтая с ним о милых пустяках, и даже начала получать удовольствие от этой взбалмошной атмосферы праздника. - Граф, вашу спину я узнаю из тысячи. - Высокий мужчина в чёрной маске с узкими прорезями для глаз подошёл к нам и слегка поклонился, дружески пожимая руку улыбающегося графа. Я узнала эти безупречно уложенные пепельные волосы и глубокий самодовольный голос и сдержала желание поморщиться. - Кого я вижу, Сайлус! Если вы появились, надо думать, что его величество тоже среди нас? - Вы правы. Он сейчас приветствует графиню, но скоро доберётся и до вас.

Фоновый трек: Lana Del Rey - Your Girl

      Граф встрепенулся и спешно откланялся. Мы остались вдвоём, глядя, как он протискивается через толпу, дружелюбно кивая в разные стороны. Я бросила на герцога быстрый взгляд и попыталась ускользнуть, пока Сайлус не завёл диалог, но он меня опередил. - А вы, мадам? Имею ли честь быть с вами знаком или мы видимся впервые? Он не узнал меня, слава богам. Что ж, мне повезло. Я помедлила и ответила, стараясь скрыть хитрый блеск в глазах и протягивая ему руку. - Увы, я не встречала вас прежде, но весьма наслышана. О вашей персоне много говорят, зачастую шёпотом. - Герцог скользнул губами по моим пальцам и притворно вскинул брови, не сразу отпустив мою руку. - И как же зовут прекрасную незнакомку? - Незнакомка предпочла бы остаться инкогнито.       Сайлус прищурился, и ухмылка медленно поползла по его лицу. - Как прикажете. Тогда этим вечером я буду называть вас Офелией, если вы позволите. - Почему бы и нет, - я подчеркнуто равнодушно передёрнула обнажёнными плечами, удивившись выбору персонажа - нимфа из одноимённой баллады, сбежавшая от мужа-фавна к возлюбленному человеку и погибшая от его руки, была не лучшим сравнением. - Вы любите Каттона? - Как-то раз читал его на досуге. Весьма милая вещица, надо сказать. - Не могу не согласиться, пишет он прелестно. Особенно меня задела «Ночь в саду», очень трогательная поэма. - Всем женщинам она приходится по душе, я же нахожу её несколько... Безвкусной. Вы танцуете?       Я замерла, не зная, что ответить. С одной стороны, старая обида давала о себе знать, с другой - мне отчаянно хотелось что-то доказать, то ли ему, то ли остальным, то ли самой себе, и я согласилась, почувствовав легкий укол совести. Герцог вывел меня на паркет, галантно держа мои пальцы в своих, прямой, уверенный и гибкий, как кот. Инструменты запели в руках музыкантов, беззаботные и легкие; менуэт летел по зале, привнося кусочек летней наивности в эту зимнюю ночь. В иссиня-чёрном небе молчаливо горели крохотные звёзды, завистливо заглядывая в душную залу, освещённую свечами и улыбками. Мы сходились и расходились в причудливом танце, бросая друг другу обрывки фраз. - Так вы находите «Ночь в саду» безвкусной? Что же тогда вам по вкусу, герцог? - Я вызывающе улыбнулась, кружась вокруг него. - Вы проверяете меня, мадам? - Я поддерживаю беседу, милорд. - На ум приходит «Путь человека» Адама Старца, - Сайлус изящно взмахнул руками, степенно шагая рядом. - Вам нравятся истории жизни сильных людей? - Я отклонилась в сторону, придерживая пышную юбку платья; тёмно-красный бархат мягко переливался на свету. - В таких историях, как вы выразились, можно найти ключ к вечной загадке становления воли человеческой. - Вы выглядите как тот, кто уже нашёл этот ключ.       Танец закончился, пропела последнюю ноту скрипка, и мы остановились, глядя друг на друга. Его алые глаза вкрадчиво светились через узкие прорези маски, делающие его взгляд почти кошачьим. - Люди делятся на три вида, Офелия: те, кто стремится к совершенству, те, кто его достиг, и те, кто просто существует. Я, к счастью, отношусь к первым. Но довольно обо мне; вы кажетесь мне знакомой. - Быть может, мы и пересекались прежде... Как знать. - Я бы запомнил такого ангела. - Он покачал головой и направился в соседние комнаты, проходя через распахнутые двери и ловко огибая людей. Я последовала за ним прежде, чем поняла это, загипнотизированная этим противоречивым человеком. Было что-то непонятное в нём, в этом мужчине, вызывающем во мне отторжение и при этом манящем какой-то странной силой, исходящей из всего его существа. Сайлус Сангвини замер спиной ко мне, остановившись в небольшой комнате, по видимому малой гостиной; на удивление, она была пуста. Он обернулся, протягивая мне бокал шампанского, и опустился на диван, следя за мной глазами. - Благодарю. - Я взяла бокал и осторожно села рядом с ним, чувствуя, как от его взгляда к лицу приливает жар. - Не стоит, - он взял со стола стакан виски и медленно отпил, глядя на меня. Я сделала глоток, и сладкие пузырьки щекотно пробежались по языку. - Чем ещё вы будете меня удивлять, Офелия? Книги мы уже обсудили. - Я не собираюсь удивлять вас. - Его снисходительный тон задевал мою гордость и завораживал меня одновременно, и мне вдруг стало очень душно. Я встала, подошла к большому окну, отворила ставни и вдохнула морозный воздух, холодящий раскрасневшиеся щёки. Он мягко подкрался сзади, и я почувствовала, как его тихий голос раздаётся совсем рядом со мной. - Хотите простудиться? Вы слишком легко одеты. Таким образом можно подцепить пневмонию.       Я вдруг вспомнила, что мы совсем одни, заметила, какой приглушённый здесь свет и как поменялся голос герцога, и это смутило меня; я проскользнула мимо Сайлуса, мельком извинившись и даже не обернувшись. Он хмыкнул и замер, глядя на тёмный сад за окном.       Я вернулась в главную залу. Досада жгла меня изнутри - как легко, как просто, как играюче он завел меня в ловушку! Как глупо я побежала за ним, будто послушная овечка, лишь бы доказать себе, что больше не боюсь его, что больше не робею в его присутствии, что сама могу вести в этой нелепой игре, которую сама же и выдумала. Досада была словно изжога, и, хуже того, к ней примешивалась горько-сладкая вина перед Рафаэлем. Я ничего не сделала, не перешагнула грань, не оступилась, но само призрачное существование этой «грани» казалось мне преступлением. Сам факт того, что этот человек, эти красные глаза имеют такую власть надо мной, пугал меня.

Фоновый трек: «Менуэт» - Вивальди

      Муж вдруг вырос рядом со мной, сияя восторженными глазами, такой счастливый и родной, что у меня сжалось сердце. Рафаэль очень соскучился по Генриху - не по королю, но по старому другу, хотя и старался скрывать это, чтобы я не волновалась, и новая встреча с ним окрылила его. Он потянул меня за собой, увлечённо пересказывая разговор с королём и королевой Шарлоттой, а я шла за ним сквозь толпу, и темная комната оставалась всё дальше позади, скрывая алые глаза и вкрадчивое сияние свечей, и невидимо давила на мои плечи, укоризненно глядя мне в спину. Мы подошли к плотному кольцу людей, окруживших царственных особ и с благоговением внимавшим каждому их слову. - Виконт, это снова вы! - Королева Шарлотта тоненько воскликнула и кокетливо поправила расписанную золотом розовую маску. Я присела в реверансе, когда Рафаэль представил меня королевской супруге, и она великодушно пожала мою руку. Королева была невысокой, совсем юной девушкой с прелестными чертами лица: в прорезях маски угадывались озорные глаза, рядом с маленьким носиком красовалась мушка, алели пухлые губки, узкий подбородок обрамляли завитые донельзя каштановые пряди, выпадающие из высокой причёски, украшенной перьями. На шее сверкало бриллиантовое ожерелье, за пышное розовое платье цеплялся взгляд, порывисто порхал в руках веер, звенел заливистый смех - словом, вся она источала весёлую прелесть. - Ваше величество, - я склонила голову, с уважением глядя на короля Генриха. - Рад видеть, что вы в добром здравии, мадам. - Глаза Генриха едва заметно сузились, добродушная улыбка стала строже, и я сжалась под этим взглядом, читая в нем то, что этикет не позволял сказать вслух. Еще бы, где это видано - король любезничает с горничной! Нет, возразила я самой себе, я виконтесса. Не горничная. Не слуга. Так или иначе, кости выпали в мою пользу, и ему придётся с этим мириться. Мы обменялись вежливыми улыбками, и Генрих отвернулся. Наперебой щебетали дамы, с важным видом кивали месье, старательно расправляя плечи; присутствие короля всех взволновало и воодушевило. Прошло несколько долгих минут, как вдруг я встретилась глазами с Шарлоттой. - Ах, милочка, что за чудное платье! - Королева всплеснула руками и ненавязчиво упорхнула от столпотворения подобострастных дворян, цепко ухватив меня за локоть. - Не теряйте нас, милорды - дамам порой нужна минутка-другая для своих женских секретов. Ну, - она оглянулась на короля и заговорщицки улыбнулась мне, - что вы скажете о приёме? - Я в восторге, - я озадаченно замерла рядом с ней, укрывшись от взглядов в уютной нише. Что понадобилось от меня её величеству? - Да, графиня постаралась на славу. - Она согласно кивнула и с облегчением сняла маску. - Но вся эта затея с маскарадом... Забавно, конечно, но очень утомляет. - Я последовала её примеру и вздрогнула; внезапный вопрос застал меня врасплох. - Как вам это удалось? - Что? - Бросьте, не стоит скромничать. Так сказать, долой маски, - она довольно улыбнулась, но что-то ещё крылось в этой ослепительной улыбке. - Как вам удалось стать виконтессой? Что за чары вам подвластны, Софи? - Боюсь, мне известны лишь одни чары, и имя им - любовь. - Я лучезарно улыбнулась в ответ и незаметно сжала юбку пальцами. - Очень мило. И всё же? - Я промолчала, и Шарлотта томно вздохнула. - Понимаете, я знаю о вашем положении, и ваша история вдохновляет меня. Я сама не из самой богатой семьи, по королевским меркам, разумеется, и мне кажется, это нас роднит. - Это большая честь - слышать такие приятные слова от вас, ваше величество. Я запомню их на всю жизнь. - Вы скромны, Софи, но я уверена, что вы что-то скрываете от нас. - Она лукаво сверкнула глазами. - Простите мне мою прямоту... Но я надеюсь обрести в вас союзницу и верную подругу в тот момент, когда это станет необходимо. Скажите, я могу рассчитывать на вас? - Разумеется. Я всегда рада помочь вам, и это предложение для меня выше всяких похвал. Вот только... - я понизила голос, - чем я могу вам помочь? - Всему своё время, Софи. Боги, время! Нам пора вернуться – мужчины не любят ждать.       Мы вернулись в залу, королева Шарлотта под руку с королём растворилась в толпе, такая же сияющая и уверенная, как и он. Фрейлины бросились за ней, хихикая и придерживая юбки, а я замерла, встревоженно глядя им вслед и совсем не слыша виконта, воркующего мне на ухо какие-то сплетни. Ощущение неправильности недавнего разговора не покидало меня; мне подумалось, что я согласилась на что-то неведомое и смутное, что-то, что может обернуться бедой. Но для кого? Я не знала. Среди разноцветной знати промелькнули черная маска и белые волосы, и я спешно отвернулась, избегая встречи с герцогом Сангвини. Сердце подпрыгнуло, и я смазанно улыбнулась Рафаэлю и взяла его за руку, увлекая ближе к парадным дверям.

***

Фоновый трек: элли на маковом поле - я молюсь за тебя

      Снег тихо падал на чернеющую под ногами землю. Фыркали лошади, и от их морд разлетались невесомые облака пара. Ксавьер Дезавю поёжился, поправляя ворот мундира и плотнее затягивая пояс парадного тулупа, и бросил ещё один долгий взгляд на светящиеся в ночи высокие окна. Далёкие звуки бала едва доносились до его слуха, и он внимал им, глядя на фигурки, кружащиеся в танце, степенно шагающие вокруг танцующих, стоящие с бокалами на одном месте... Ксавьер смотрел снова и снова, и в каждой девушке ему виделась она.       Он не видел Софи почти полгода, а теперь она была совсем рядом, и все же ему не под силу было до неё дотянуться. Она иногда писала ему, но ему этого было недостаточно, в чём он со стыдом признавался себе, когда никого не было рядом. Её письма и сейчас были с ним, спрятанные за пазухой, бережно перевязанные тонкой голубой ленточкой, которую она обронила однажды, ещё тогда, летом, а он подобрал и не сумел отдать обратно. Софи рассказывала про быт, про учёбу, про соседей, но Ксавьеру отчаянно хотелось узнать про другую, сокровенную часть её жизни. Счастлива ли она с ним, с этим весёлым красавцем? Гладит ли его по голове, перебирая кудри? Целует ли в уголок улыбающегося рта? Эти мысли, сладко-болезненные, крутились в голове Ксавьера, мучая его, бередя душу, и он никак не мог прогнать их прочь.       Остальные рыцари сейчас были там, на балу, рядом с королем, рядом с ней, а Ксавьер стоял один, вдыхая морозный воздух, и гладил белого жеребца по шее. Генрих виновато улыбнулся и попросил его остаться, и Ксавьер повиновался, стараясь не обращать внимания на укол разочарования, остро отдавшийся где-то внутри. Где-то там, так глубоко, что он сам не решался туда нырнуть, он в тайне надеялся, что что-то изменится с коронацией Генриха. Но всё осталось на своих местах, и только глаза молодого короля порой смотрели прямо на Ксавьера, словно прося прощения, пронзительные и раздражающие.       Ксавьер вздрогнул, услышав знакомый голос, пронзивший его насквозь, как стрела. Нет, эта стрела уже была в нем, она засела в его груди прошлым летом; он обломал её, но не вынул, и теперь она вновь напомнила о себе. Софи вышла из парадных дверей, и хотя её глаза скрывала маска, хотя она была одета, как принцесса, хотя стояла спиной, хотя на плечи её было накинуто большое манто из лисицы, Ксавьер знал, что это она. Иначе и быть не могло.       Он подошёл к лестнице на нетвёрдых ногах и замер, не решаясь ступить на ступень и подняться к Софи и виконту, завороженно глядя наверх. Она обернулась, скользнула по нему взглядом и вдруг вскрикнула, сбежала вниз, придерживая юбки, забыв про приличия впервые за долгое время, и остановилась перед ним. - Ксавьер! Здравствуй, - она сняла маску, и он увидел её блестящие глаза и щеки, раскрасневшиеся от духоты бальной залы и морозной ночи, - откуда ты здесь? Кхм, откуда вы здесь? - Здравствуйте, мадам. - Ксавьер отметил, как она смутилась и исправилась, вспомнив о стоящих рядом господах, и подумал, что Софи изменилась. Он мягко взял её руку и прижался к ней губами, затравленно желая задержать это мгновение, этот мелкий жест вежливости. - Я член королевской делегации. - Вот оно как! Но отчего вы не танцевали? Мы не видели вас на балу... - Я не люблю шумные компании, так что скоротал вечер в компании остальных солдат. - Он соврал, но это было неважно. - Повезло, что я решил прогуляться именно сейчас. - Очень, очень повезло! Представить не могу, как бы я расстроилась, не случись наша встреча. И всё же жаль, что вы не посетили приём: всё было так славно... - Она осеклась, внимательно глядя на него. Виконт уже прошёл мимо и теперь нетерпеливо мялся рядом с экипажем, бросая на них взволнованные взгляды. Софи оглянулась на него и вновь заговорила; голос её был тише и нежнее, чем прежде. - Ты надолго здесь? - Мы отбываем завтра. - Ксавьер сглотнул и печально улыбнулся. - Ты изменилась. - Это хорошо или плохо? - Это... Просто факт. Ты повзрослела, похорошела... Стала настоящей светской дамой. - Спасибо, но... Мне кажется, что я осталась прежней, слабой и... Впрочем, что это я... - Она озадаченно моргнула, словно смахивая наваждение. - Может, заедешь к нам? Погостишь одну ночь. - Нет, Софи, - Ксавьер отшагнул. Улыбка на его лице стала прежней, светлой и расслабленной. - Я не могу... Прости. - Но мы так давно не виделись! Я останусь, пусть Рафаэль едет домой, а я потом возьму извозчика, и... - Софи взволнованно сжала руками манто, но Ксавьер перебил её. - Не стоит. - Но я хочу! Хочу остаться и поговорить с тобой. Как раньше. Помнишь? - О, разумеется, он помнил. Если бы она только знала, как часто он думал об их разговорах, если бы только знала... - Поезжай домой, Софи. Поезжай, еще встретимся. - Ксавьер старался быть ласковым, но от этой звенящей в его голосе нежности Софи стало больно.       Они постояли еще несколько минут, таких длинных, таких быстротечных, и она села в экипаж, крепко пожав его руку из окна. Они попрощались, и он не сразу нашёл в себе силы отпустить её ладонь. Экипаж уехал, скрипя колёсами по свежему снегу, а Ксавьер ещё долго смотрел ему вслед и чувствовал себя таким невозможным глупцом, что ему хотелось плакать. Письма, перевязанный голубой ленточкой, прожигали его грудь.