The Serpent’s Kiss

Лето 1899-го

Вечернее солнце окрашивало небо в золотисто-алые оттенки, когда трое молодых людей скрылись в тени старого дуба. В воздухе пахло нагретой травой и чем-то едва уловимо сладковатым — то ли медовыми сотами, оставленными в дупле, то ли самой магией, витавшей вокруг поляны. Кэтрин Пирс опиралась на ствол дерева, лениво играя с прядью своих кучерявых волос. Её тёмные глаза блестели с любопытством — в них отражался огонь, зажженный без единого усилия. Напротив неё стояли двое юношей: одарённый, с прямой осанкой и проницательным взглядом, — Альбус Дамблдор, и рядом с ним — его друг и единственный соперник, Геллерт Гриндевальд, чьи губы тронула насмешливая ухмылка. — Итак, господа, — протянула Кэтрин, скрестив руки на груди. — Вы оба утверждаете, что владеете самой могущественной магией. Ну так удивите меня. — Удивить? — Геллерт сделал шаг вперед, в его глазах вспыхнул азарт. — Это вызов? — Считай, что да, — лукаво улыбнулась она. Альбус, до этого наблюдавший за их перепалкой со сдержанным интересом, опустил взгляд на палочку в своей руке. Он не хотел играть в эту игру, но он знал Геллерта — тот никогда не отступит перед возможностью продемонстрировать своё превосходство. — Готова ли ты увидеть магию, о которой даже не мечтала? — спросил Геллерт, проводя палочкой в воздухе. На кончике его волшебной палочки вспыхнуло ослепительное серебристое пламя, которое, не сжигая ничего вокруг, поднялось вверх, принимая форму сверкающего дракона. Существо взмахнуло крыльями, его глаза загорелись янтарным светом. Кэтрин удивленно подняла брови, но страхом в ней не пахло — лишь восхищение. — Неплохо, — признала она, делая шаг ближе. — Но этого мало, чтобы по-настоящему поразить меня. Альбус, стоявший рядом, лишь вздохнул, прежде чем протянуть вперед свою палочку. В отличие от Геллерта, который любил эффектные зрелища, его магия была тоньше, сложнее, изящнее — она не просто поражала, а завораживала. Плавным движением руки он взмахнул волшебной палочкой, и воздух вокруг них словно задрожал, становясь густым и переливчатым, как поверхность воды. На их глазах земля под ногами превратилась в гладкое зеркало, отражавшее не вечернее небо, а нечто иное — бесконечную вселенную света и теней, танцующих в идеальной гармонии. Кэтрин опустила взгляд и увидела… Себя. Но не такую, какой она была сейчас — а ту, что жила когда-то. Юную, смертную, с искренней улыбкой и теплотой в глазах. Вокруг мелькали фрагменты прошлого, воспоминания, которые она давно спрятала глубоко внутри. Она увидела родной дом, лица людей, которых уже нет, услышала их голоса — всё это казалось таким реальным, будто стоило лишь протянуть руку… Но прежде чем она успела коснуться иллюзии кончиками пальцев, картина медленно растаяла, оставив лишь отражение алого солнца. Кэтрин замерла. Она многое видела за долгие годы своей жизни, но это… Это было по-настоящему волшебно. — Хорошо, — тихо произнесла она, переводя взгляд с одного юноши на другого. — Кажется, мне с вами будет интересно. Геллерт нахмурился — он не понял, что именно показал Альбус. Но Кэтрин знала. Он показал ей не силу, а нечто куда более ценное — ускользающее, почти забытое воспоминание о том, кем она когда-то была. Надо отдать должное: Альбус видел её насквозь, кем бы Кэтрин ни притворялась. Её сущность казалась Дамблдору подобной двум ленточкам, смешавшимся воедино. Первая — спокойного жёлтого цвета, символизировавшая жизнерадостность, просветление совести и доброту. Вторая — тёмно-фиолетовая, олицетворявшая жестокость, обман, умение манипулировать и нарциссизм души девушки. И бóльшая часть вины за это принадлежала вампиризму. Признаться честно, Альбус горячо желал найти для неё лекарство. В этом году он окончил Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс и стал совершеннолетним магом. Вскоре он должен был отправиться в странствие со своим лучшим другом на поиски Даров Смерти и, вдобавок, лекарства от вампиризма. Но что-то не давало ему покоя, внутрь прокралась тревога, душащая его. Альбус не сразу понял, что именно его беспокоит. Это был не страх перед неизвестностью, не сомнение в своих силах — нет, причина крылась в другом. В Кэтрин. Он знал, что хочет спасти её. Желание было почти болезненным — вырвать её из вечного проклятия, из голода, жажды крови, из этой тени, в которой она жила уже больше четырёх веков. Он видел в ней нечто большее, чем просто вампира. Человека. Но действительно ли Кэтрин сама этого хотела? Заслуживала ли она это? Эти вопросы терзали его. Он думал о предстоящем путешествии, о поисках Даров Смерти — амбициозном, наполненном юношеской дерзостью плане, который он строил вместе с Геллертом. Но теперь в этот план вплелась ещё одна цель, личная, тайная. Найти лекарство. Найти способ сделать Кэтрин смертной. Альбус знал, что это возможно. Где-то в древних рукописях, затерянных среди веков, существовал ответ. Но заслуживала ли Кэтрин второй шанс? Она была жестокой. Коварной. Она манипулировала, использовала людей ради собственного удовольствия. И всё же… Всё же, когда она смотрела на него, он видел не только монстра. В её глазах мелькала тень того, кем она являлась ещё до проклятия. Но хотела ли она быть спасённой? Он ни разу не слышал, чтобы Кэтрин жаловалась на свою судьбу. Ни разу не видел в её глазах сожаления. Напротив — она наслаждалась своей силой, своей вечностью. Она жила так, словно считала себя выше людей, выше их смертных страхов. Что, если она просто посмеётся над ним, узнав о его планах? «Ты ведь даже не спросил её, Альбус», — мелькнуло у него в голове. Мысль кольнула, и тревога усилилась. Он собирался отправиться в это путешествие, рисковать, тратить силы и знания, но ради чего? Ради девушки, которая, возможно, вовсе не хочет быть спасённой? Рядом Кэтрин что-то говорила Геллерту, её голос звучал мягко, но в нём угадывались насмешливые нотки. Она перекинула волосы через плечо, её тёмно-карие глаза лукаво блеснули в свете заката. Казалось, она наслаждается игрой, в которую вовлекла их обоих. Альбус посмотрел на неё и внезапно почувствовал то, что не хотел признавать. Что, если он просто хочет, чтобы она выбрала другой путь? Что, если он хочет, чтобы она выбрала его?

***

— Это бессмысленно, Альбус, — раздражённо бросил Геллерт, скрестив руки на груди. — Ты тратишь своё время на того, кто этого не хочет. Они стояли на опушке леса, уже далеко от деревни. Ночь окутала их мягким пологом тьмы, и лишь редкие всполохи луны пробивались сквозь листву. В тишине был слышен только ветер да приглушённый голос Альбуса, в котором звучало непривычное напряжение. — Ты не знаешь этого, — ответил он, сжав пальцы на палочке. — Кэтрин не выбирала свою судьбу. Её заставили стать тем, кем она является. Геллерт усмехнулся. — И что с того? Как будто у кого-то вообще есть выбор в этой жизни. Ты сам сказал: сила определяет всё. Так вот, Кэтрин сильна. Она уже пережила века и, судя по её поведению, прекрасно себя чувствует. Альбус отвернулся, глядя в темноту. — Ты не видел её такой, какой видел я. Геллерт фыркнул. — О, избавь меня от этих сентиментальных глупостей. Не стоит думать, что под её очаровательной улыбкой скрывается несчастная душа, жаждущая спасения. Она манипулирует тобой, Альбус. Разве ты не замечаешь? Она наслаждается своей природой. Вампиризм не болезнь. Это дар. Альбус резко обернулся, его голубые глаза сверкнули в темноте. — Дар? Голод, вечная зависимость от крови, неспособность жить среди людей — ты называешь это даром? — Да, — спокойно ответил Геллерт, шагнув ближе. — Потому что это делает её сильнее. Быстрее. Неуязвимой для времени. Разве ты не понимаешь? Она — совершенство. Она не нуждается в твоём спасении, не нуждается в жалости. — А если она устала? — резко перебил его Альбус. — Если хочет другой жизни, но боится признаться? Геллерт покачал головой, его губы тронула ухмылка. — Ты просто хочешь, чтобы она захотела быть такой, как ты. Ты боишься, что если ей действительно нравится быть тем, кто она есть, то, возможно, ты её просто… Не достоин. Альбус сжал челюсти. — Это не так. — Нет? — Геллерт склонил голову набок, с явным интересом изучая его лицо. — Тогда почему тебе так важно её изменить? Почему ты не принимаешь её такой, какая она есть? Альбус молчал. Потому что он знал ответ. И этот ответ пугал его больше, чем всё, что мог сказать Геллерт.

***

Кэтрин сидела на каменной скамье у фонтанчика, её бледное лицо подсвечивал мягкий лунный свет. В воздухе витал аромат ночных цветов, и в этот момент она казалась почти обычной девушкой — задумчивой, даже мирной. Альбус стоял в нескольких шагах, скрываясь в тени, собирая в себе достаточно смелости, чтобы подойти. Его сердце билось быстрее, чем хотелось бы, но он знал — если он сейчас уйдёт, этот вопрос будет терзать его всегда. Он сделал шаг вперёд, и Кэтрин тут же подняла голову, уловив движение. В её глазах мелькнуло любопытство. — Ты всегда так долго решаешься подойти ко мне? — с легкой усмешкой спросила она, пододвигаясь, будто предлагая место рядом. — Иногда да, — честно ответил он, присаживаясь. Кэтрин повернулась к нему, сложив руки на коленях. — Что-то случилось, Альбус? Он посмотрел в её глаза — глубокие, тёмные, таящие в себе века воспоминаний. Вопрос застрял у него в горле, но он заставил себя говорить. — Ты счастлива? Кэтрин моргнула, не ожидая такого. — В данный момент? — она усмехнулась, но заметив его серьёзность, нахмурилась. — Что ты имеешь в виду? — Ты счастлива… В этой жизни? В том, кем ты стала? На мгновение её лицо застыло, словно отражение в воде, в которое только что бросили камень. Затем она отвела взгляд, её пальцы легко коснулись края скамьи. — Почему ты спрашиваешь? Альбус наклонился ближе, понизив голос. — Потому что мне кажется, что ты не всегда была такой, Кэтрин. Потому что я хочу понять, что ты чувствуешь, а не просто то, что ты показываешь. Кэтрин посмотрела на него с легкой тенью улыбки, но в её глазах мелькнуло что-то ещё. — Ты прав. Я не всегда была такой. Но вопрос в том, важно ли это сейчас? Альбус выдержал её взгляд. — Для меня — важно. Кэтрин наклонила голову, изучая его с едва заметной улыбкой, но в её глазах вспыхнуло что-то более глубокое — тень сожаления или, может быть, надежды. — Ты спрашиваешь, счастлива ли я? — тихо повторила она. — А что ты будешь делать, если я скажу «нет»? Альбус сжал пальцы, ощущая прохладу каменной скамьи под ладонями. — Попробую это изменить. Кэтрин долго смотрела на него, и её улыбка медленно угасла. — Ты слишком добрый, Альбус. Или слишком наивный. — Возможно, — мягко согласился он. — Но если бы у тебя был выбор… Ты бы захотела другой жизни? Она не ответила сразу. Её взгляд скользнул по тёмному саду, где ветер тихо шевелил листву, и на мгновение Альбусу показалось, что перед ним не бессмертная Кэтрин, а девушка, которой суждено было прожить обычную, человеческую жизнь. — Выбор, — повторила она, словно пробуя слово на вкус. — Его всегда слишком мало, или слишком много. Затем она встала, её платье едва слышно зашуршало. — Оставь этот вопрос, Альбус. Не каждый захочет услышать правду. И прежде чем он успел что-то сказать, она исчезла в тенях сада, оставив после себя только холод ночного воздуха.

***

Альбус не сразу понял, что именно видит. Он зашёл в сад, ведомый привычкой — выйти подышать воздухом перед сном, остудить мысли, которые в последнее время бурлили слишком беспокойно. Летний воздух был густым, пропитанным ароматом цветов, и ночь стояла тёплая, мирная. Он уже собирался повернуть обратно, когда услышал приглушённые голоса. Шаг. Ещё шаг. И вот они — две фигуры, силуэты, сливающиеся в темноте. Кэтрин. Геллерт. Близко. Слишком близко. Губы к губам. Пальцы, скользящие по ткани. Тени, сплетающиеся воедино. Альбус замер. Что-то в груди сжалось, скрутилось, как тугая пружина. Он хотел отвернуться, уйти, но не мог оторвать взгляда, прикованный к тому, что не должен был видеть. Когда они разъединились, Кэтрин тихо засмеялась, её голос прозвучал в воздухе, как тихий шелест. Геллерт что-то ответил, его пальцы задержались у её подбородка. Они не видели его. Не знали, что он здесь. Но потом Геллерт повернулся, и их взгляды встретились. Его губы дрогнули в медленной, почти ленивой ухмылке. Не удивление. Не вина. Просто знание. Альбус развернулся и ушёл. На следующее утро дом Дамблдоров содрогнулся от ударов магии. Гнев, сжатый в кулаках, рванулся наружу, и разговор, начавшийся с напряжённых слов, быстро перерос в яростный поединок. Они не сдерживались. Огонь, молнии, вспышки ослепляющего света — стены дрожали, книги сыпались с полок. — Ты всегда был слаб, Альбус! — выкрикнул Геллерт, увернувшись от очередного удара. — Ты мог бы подняться выше, мог бы сделать нечто великое… Но нет! Ты цепляешься за свою никчёмную человечность! — А ты, похоже, забываешь, что такое быть человеком! — парировал Альбус, отводя проклятие. — Ты думаешь, что сила — это всё, но на самом деле ты просто боишься. Геллерт рассмеялся, его глаза сверкнули. — Боюсь? — он резко взмахнул палочкой, и Альбус отлетел назад, ударяясь о стену. — Нет, друг мой. Я не боюсь. Это ты боишься меня. — Хватит! — вмешалась Кэтрин, бросаясь между ними. Но было слишком поздно. Заклинание сорвалось с палочки, ударилось о другую магию, и в этот миг дверь в комнату распахнулась. Ариана. Глаза широко распахнуты, испуг в каждом движении. Она сделала шаг вперёд, и магия рванулась в хаосе, стремясь высвободиться. Яркий свет. Громкий хлопок. Когда всё стихло, она лежала на полу. Никто не знал, чьё заклятие её убило. Геллерт сбежал. Трансгрессировал. Альбус даже не попытался его остановить. Он стоял над телом сестры, не чувствуя ничего, кроме всепоглощающей пустоты. Кэтрин осталась. Она не говорила. Не пыталась его утешить. Просто была рядом. О путешествии не могло быть и речи. О поисках Даров Смерти — тоже. Теперь он не верил в сказки и не строил грандиозных планов. Он хоронил сестру, а вместе с ней — себя прежнего. Много лет спустя, когда Альбус снова увидел Геллерта, они были уже не друзьями. Они не были никем, кроме врагов. Дуэль гремела по Нурменгарду, и их битва была куда яростнее той, что когда-то случилась в Годриковой Впадине. Но на этот раз Альбус не позволил себе проиграть. Он победил. Когда всё закончилось, когда Геллерт Гриндевальд был повержен, когда каменные стены впитали в себя последние отголоски их магии, Альбус обернулся. Кэтрин стояла в тени. И прежде чем он успел что-то сказать, она исчезла. Не сказала ни слова, просто испарилась, как будто её никогда и не было. Как когда-то исчез Геллерт. Как исчезло всё, что у них когда-то было.