The Serpent’s Kiss

Платформа девять и три четверти была шумной, как улей. Повсюду мельтешили дети в мантиях, родители, напоследок поправлявшие шарфы и пряди волос своим чадам, совы в клетках, чьи глаза светились в утреннем полумраке. Кто-то смеялся, кто-то нервно обнимался, кто-то — уже искал свободное купе. А Кэтрин просто стояла в тени. Её появление не вызвало шума. Она не бросалась в глаза. Привычка. Искусство быть никем среди всех. Она прошла сквозь стену между платформами девять и десять с лёгкостью, словно делала это сотни раз. На самом деле она сделала это впервые. Но Кэтрин умела притворяться, что всё ей знакомо. Даже когда не было. Поезд гудел, воронёные вагоны блестели под мутным сентябрьским солнцем. Она вошла в ближайший вагон, не привлекая внимания, и быстро заняла купе ближе к концу состава. То, что было пустым. То, что предлагало одиночество. Именно это ей сейчас и было нужно. Она села к окну. За стеклом мелькали сцены прощаний, последние слёзы, последние напутствия. Она смотрела на них отстранённо — не с насмешкой, нет, — с лёгким удивлением. Как на спектакль, к которому не имеет отношения. Поезд дёрнулся, загудел, и платформа начала медленно отползать назад. Она ехала в Хогвартс. Спустя столько лет. Спустя столько всего. Внутри неё всё было спокойно. Умеренно пусто. Возможно, от свежей крови. А возможно — от страха, спрятанного под слоями самоконтроля. Это была не просто миссия. Это было возвращение. К месту, где всё началось — и где, может быть, должно было закончиться. Кэтрин вытянула ноги, устроилась поудобнее и прикрыла глаза. За тонкой перегородкой слышались голоса, смех, звуки распаковываемых сладостей. Дети. Волшебники. Все они были частью того, что она когда-то наблюдала со стороны. Но теперь — она была среди них. И никто не знал, кто сидит по ту сторону двери. Какой жестокий и кровожадный монстр. Кэтрин усмехнулась про себя. Её отражение в мутноватом стекле окна едва уловимо качнулось вместе с поездом. На вид — девушка лет семнадцати. Чёткие скулы, аккуратная причёска, ровное дыхание. Ни следа того, кем она была. Ни намёка на то, сколько жизней унесла. Сколько лиц носила. Маска работала. Снаружи мелькали поля, рощи, холмы. Англия — старая, влажная, зелёная. Она пахла мхом, холодной землёй и прошлым. Настоящим прошлым. Здесь в каждом камне было что-то… неподвижное. Упрямое. Древнее. Поезд качнуло, и дверь её купе приоткрылась. — Ой, простите, — голос был высокий, девичий, немного испуганный. — Купе свободно? На пороге стояла девочка. Рыжеволосая, с растрёпанной косой и огромной книгой в руках. В глазах — волнение и надежда. За ней маячил мальчишка с пятном от чернил на подбородке и совой на плече. Кэтрин медленно подняла взгляд, оценивая. Девочка ощутила что-то — не страх, но настороженность. Почувствовала инстинктивно, как животное чувствует хищника. — Занято, — тихо сказала Кэтрин. Девочка кивнула, отступила назад и закрыла дверь. Именно так. Она предпочитала одиночество. Кэтрин снова осталась одна. Купе наполнилось покоем и запахом старого дерева, немного сырого от осенней влаги. Она достала из сумки конверт — тот самый, с поддельной печатью Ильверморни, и внимательно посмотрела на него. Внутри — документы, письмо, рекомендации. Всё аккуратно. Всё — ложь. Кроме подписи о соглашении со стороны студентки. Подпись была настоящая. Её. Иногда в этом тоже была странная правда. В поддельной реальности — её имя. Кэтрин сидела неподвижно, наблюдая, как пейзаж за окном медленно теряет форму, превращаясь в водянистые мазки. Лес, поле, озеро — всё мчалось мимо с одинаковой скоростью. Но её мысли стояли на месте. А потом она услышала его имя. Где-то за перегородкой, в соседнем купе, девичий голос — чуть дрожащий от перевозбуждения — говорил: — …и если он правда будет на шестом курсе, значит, мы его увидим? Я слышала, он чуть не умер этим летом. — Ему каждый год кто-то угрожает, — пробормотал другой, мужской, ленивый. — Он как магнит для неприятностей. — Но ведь ты не думаешь, что он… Ну… Выдумывает? — Голос снова стал тише. — Про Того-Кого-Нельзя-Называть? Кэтрин приподняла бровь. Того-Кого-Нельзя-Называть. Насколько драматично. Насколько… человечески. Боязнь имен, суеверный страх. У неё на это была аллергия. — Профессор Дамблдор ему верит, — ответил третий голос, хмурый и чуть гнусавый. — Значит, он говорит правду. Все в Ордене уверены, что Тёмный Лорд вернулся. Кэтрин откинулась на спинку сиденья, прикрыв глаза. Орден. Лорд. Герой. Её раздражало это словарное поле — как заношенная одежда, которую не меняют веками. Всё те же роли: пророк, спаситель, палач, тень. А вот имя Гарри Поттер зацепило. Потому что оно было слишком… громким. Слишком много ноши на таких юных плечах. Гарри Поттер. Кто ты, мальчик? Символ? Инструмент? Или всё же игрок? Кэтрин знала одно: тот, кто становится легендой в юности, редко доживает до старости. Она не улыбнулась, но внутри что-то потеплело — она также голодная на сплетни и была рада, что хоть что-то ей перепало. Поезд продолжал мчаться вперёд в тумане.

***

Хогвартс возник перед ними из темноты, как что-то вынырнувшее из сна — тёмный, колоссальный, древний. Замок, вросший в скалу, венчал холодное озеро, будто следил за каждым, кто осмелился к нему приблизиться. Кэтрин сидела в лодке среди первокурсников — слишком высоких, слишком громких, слишком живых. Её взгляд был спокоен. Она впитывала магию — не как школьница, а как существо, чья природа тянется к силе. Здесь всё дышало магией. Самой настоящей. Однако, тут было иначе, чем в Ильверморни — волшебство Хогвартса казалось одновременно старше и… Более угрожающим. Оно пульсировало, как живое сердце. — Все первокурсники здесь? — прогремел низкий голос. Хагрид. Кэтрин изучила его досье — получеловек, полувеликан, преданный Дамблдору. Опасен? Возможно. Но не в том смысле, в каком она боялась. Нужно держаться от него подальше. — А ты кто такая? — вдруг спросил он, глядя на неё поверх голов. — Ты не первокурсница. — Я Кэтрин Пирс, по обмену из Ильверморни. Мне сказали идти с первокурсниками, чтобы пройти распределение, — голос её звучал спокойно, уверенно. Иногда лучшая ложь — это частичная правда. — Хм… — пробурчал Хагрид, озадаченно почесав бороду. — Мне ничего не говорили про обмен… — Я могу показать письмо, — сказала она, начиная открывать сумку. — От директора Дамблдора. — Не, не нужно, — отмахнулся Хагрид. — Раз профессор Дамблдор в курсе, всё в порядке. Хагрид не стал спорить. Это было ожидаемо. Легковерные люди — её любимые.

***

31 августа 1996-го

Вечер выдался тихим. В башне директора Хогвартса царила полумгла, нарушаемая только мягким светом от старинных ламп и потрескиванием камина. Альбус Дамблдор сидел за массивным письменным столом, разложив перед собой пергаменты с личным досье новой ученицы по обмену. Он привык к этой ежегодной бюрократии — списки, распределения, характеристики, письма от директоров других школ. Обычно всё было предсказуемо, скучно и обыденно. Но сегодня — нет. Альбус держал в руках письмо из Министерства магии Великобритании, аккуратно запечатанное красным сургучом. Внутри — утверждённые документы ученицы, прибывающей в рамках международной магической программы. Он вскрыл конверт и прочитал вступление. А потом увидел… Кэтрин Пирс Сердце пропустило удар. Он моргнул, затем перечитывал имя снова и снова, надеясь, что это совпадение. Иллюзия. Шутка судьбы. Но память не обманешь. Он помнил её. Слишком хорошо. Шестой курс. Школа Чародейства и Волшебства Ильверморни. Обменная программа. Специализация: трансфигурация, зельеварение. Характеристика: целеустремлённа, харизматична, демонстрирует нестандартный подход к изучению магии. Он медленно отложил лист и снял очки. Лёгкая дрожь прошла по пальцам, и чай в чашке остался нетронутым, забытым. Кэтрин. Имя, которое он не слышал почти столетие. Имя, которое раньше было связано с надеждой, болью и разочарованием. Вампирша. Лгунья. Женщина, которая могла одним взглядом заставить забыть здравый смысл. И она была здесь. Снова. Под его крышей. Он поднялся и подошёл к окну. За горизонтом клубились облака, мерцала молния — летняя гроза, запоздалая, но символичная. Альбус не нуждался в предзнаменованиях, чтобы понять: её появление не было случайным. Слишком долго она была тенью в его воспоминаниях. И вот теперь возвращается в обличии ученицы — по обмену, с идеальным досье, одобренным Министерством. Слишком чисто. Слишком удобно. — Фоукс, — позвал он, не оборачиваясь. Феникс слабо пискнул в углу комнаты, вздохнул и расправил крылья. — Нам придётся быть особенно внимательными. Она вернулась. Но ради чего? Альбус знал: её цели никогда не были простыми. И если Кэтрин Пирс вновь появилась в Хогвартсе — это не ради учёбы. Это — начало. Она вернулась.

***

Большой зал был таким же, как на гравюрах и в рассказах. Парящий потолок, свечи, четыре длинных стола, блеск посуды. Только Кэтрин видела всё чуть иначе — тусклее, старше. Как будто стены помнили больше, чем они хотели показать. Когда она вошла, ощущение взглядов стало почти физическим. Но один из них… Жёг. Она не сразу подняла глаза к преподавательскому столу. Альбус. Не мальчик с книгами на Трафальгарской площади. Не романтик с необыкновенными глазами. А директор. Старик. Но с тем же — непостижимым — светом внутри. Он смотрел прямо на неё. Без узнавания. Но с чем-то гораздо опаснее — молчаливым потрясением. Затем Распределяющая Шляпа произнесла свою песню, и начался вызов первокурсников. Кэтрин ждала, погруженная в свои мысли, пока не услышала: — Пирс, Кэтрин! Зал словно замер. Лишь шепот пробежал по Большому залу, как будто ветер перевернул страницу книги. Она вышла вперёд, старательно изображая нервозность, свойственную подростку. Сотни глаз следили за её каждым движением. Профессор МакГонагалл смотрела на Кэтрин с лёгким недоумением. — Мисс Пирс, если не ошибаюсь, участница программы обмена? — Да, профессор. — Странно. Обычно такие вопросы обсуждаются заранее… — она покачала головой. — Ну что ж, садитесь. Кэтрин опустилась на табурет, и в следующее мгновение Шляпа накрыла ей глаза. — Что это? — голос прозвучал удивлённо, почти испуганно. Шшш… — мысленно попросила Кэтрин. — Ничего не говори вслух! Ты не ребёнок! — Шляпа исполнила просьбу и возмутилась уже в голове Кэтрин. Спасибо. Просто делай своё дело, скажи к какому факультету я принадлежу. Ты старше, чем кажешься. Ты… о, я вижу, кто ты. И что ты такое. Тогда ты знаешь, куда меня отправить. Слизерин был бы очевиден… и это правда твоё место. Хитрость, жажда выживания и… эта тьма внутри тебя. — Шляпа помедлила, словно копаясь в её воспоминаниях. Не смей! — с яростью подумала Кэтрин, но тут же успокоилась. — Просто распредели меня. У меня свои причины быть здесь. Ты опасна, Кэтрин Пирс. Или как там тебя на самом деле зовут? Но опасность — не всегда зло. Я вижу в тебе тьму, но и свет тоже. Странно для той, у кого нет души. Кэтрин напряглась. Шляпа видела слишком многое. Не бойся, твоя тайна останется со мной. Но помни: Хогвартс защищает своих детей. И если ты причинишь им вред… Я не за этим здесь, — твердо ответила Кэтрин. Хорошо. В таком случае, сомнений нет… — СЛИЗЕРИН! — прогремело на весь зал. Стол, украшенный зелёным и серебряным цветами, взорвался аплодисментами. Кэтрин улыбнулась, снимая древний артефакт с головы. Когда она направилась к столу своего нового факультета, её глаза на мгновение блеснули нечеловеческим светом, но никто этого не заметил в суматохе праздника. Некоторые слизеринцы даже встали, приветствуя её. Среди них она заметила старосту факультета, который одобрительно кивал. — Добро пожаловать, — произнёс парень, протягивая руку. — Слизерин для тех, кто знает себе цену. Он отбирает только самых талантливых. — Талант, говоришь? — в её голосе прозвучала едва уловимая ирония. — Ну что ж… Некоторые рождены со способностями, другие — с историей. Мне повезло и с тем, и с тем. Она мягко опустилась на скамью, как королева, входящая в давно обещанный тронный зал. Её улыбка стала шире, но глаза оставались опасно спокойными. Кэтрин оглянулась на другие столы. Некоторые ученики всё ещё смотрели на неё — кто-то с удивлением, кто-то с разочарованием, а кто-то и с открытой неприязнью. Но здесь, за столом Слизерина, её встречали как свою. «Да, это теперь мой дом», — Подумала она, чувствуя, как зелёный галстук сам собой появляется на её шее, а мантия приобретает серебристо-зелёную окантовку. Ткань холодно легла на плечи, как чужая кожа, но Кэтрин не чувствовала отторжения. Наоборот. Её природа знала, что здесь она сможет укрыться. Выжидать. Действовать. Банкет, тем временем, продолжался полным ходом. Кэтрин потянулась за тыквенным соком, как будто действительно была шестикурсницей. Сделала глоток. Играла свою роль до последнего жеста. Кто-то задал ей вопрос, кто-то попытался представить друзей, кто-то сразу начал хвастаться семейными «подвигами». Кэтрин кивала, улыбалась, отвечала коротко, — всё по инструкции. Образ. Тень. Внезапно Пирс ощутила, как какой-то невидимый взгляд прошёлся по ней, холодный, точный, бесстрастный. Она знала, кто это. Даже не оборачиваясь. Дамблдор знал. Или чувствовал. Или ещё не поверил. Но сомнений не было: он узнал её. Ну наконец-то. Интересно, сколько ходов он даст ей сделать, прежде чем попробует поставить шах?