Глава 4
29 апреля 2025 г., 04:02
Утро в Хогвартсе наступило, как всегда, не внезапно, а будто раскатами невидимого колокола, вспугнувшими сонные тени.
Сначала — дрожь в каменных плитах, затем звон первых колокольчиков за окнами. И наконец — глухой рокот тысяч маленьких шагов, скользящих по лестницам, коридорам и переходам, связывающим башни и подземелья.
Кэтрин двигалась сквозь этот шум, словно сквозь воду. Почти бесшумно. Почти невидимо.
Мантия едва шуршала о пол, отражая рассеянный свет факелов. Сухой запах пергамента, острые нотки магического воска, тяжёлое дыхание старого за́мка — всё смешивалось в единый фон.
Школьная жизнь, маскирующая войну, которая незримо набирала силу за его стенами.
Сегодняшний день начинался с Истории магии.
Ирония была почти излишней.
Учить историю — тому, кто сам был частью её незаписанных страниц.
Класс истории располагался в одной из самых древних башен, где стены были такими старыми, что казались частью горной породы.
Воздух здесь был сухой, напитанный старым пергаментом, чернилами, тяжёлой магией.
Каждый шаг отдавался глухим эхом, будто сама башня слушала и запоминала.
За кафедрой — как всегда — парил профессор Биннс: бледный, почти прозрачный, лениво перелистывающий свои скользящие в воздухе заметки.
Его лицо было лишено выражения, а голос — лишён эмоций.
Кэтрин снова выбрала место в самом углу.
Она обвела зал спокойным, внимательным взглядом.
Поттер. Тот самый. Лохматый, худой, с настороженным выражением — как волчонок, которого слишком долго гоняли.
Рон Уизли. Веснушки, неуклюжесть, но за всем этим — внутренний стержень, пока ещё не закалённый.
Гермиона Грейнджер. Перо в руках. Лоб в морщинках сосредоточенности. Живая страсть к знаниям. Возможно, даже опасная в некоторых случаях.
И множество других лиц, затерянных в потоке времени.
Биннс начал говорить о «Восстаниях гоблинов», о налогах, о беспорядках, об экономике волшебников.
Одни ученики тут же поникли. Другие достали пергамент и начали лениво черкать на полях. Гермиона строчила так яростно, что перо скрипело.
И тогда Кэтрин решила. Без планов. Без расчёта.
Она подняла голос.
Негромко. Чётко. Как кто-то, кто не требует права говорить — оно у неё уже есть.
— Прошу прощения, профессор, — сказала она. — Но вы упустили: причиной Второго Восстания гоблинов было не только налогообложение. Наложение ограничений на владение волшебными артефактами сыграло куда большую роль.
Тишина упала мгновенно. Головы обернулись.
Гермиона подняла глаза — в них мелькнуло удивление, почти трепет.
Гарри нахмурился. Рон заворожённо жевал перо.
Биннс, казалось, замер.
— А? Да, да, пожалуй… мисс… Пирс? — лениво уточнил он, сверяясь со списком.
— Да, — Кэтрин слегка склонила голову. И, не давая собеседнику вновь увязнуть в забытье, продолжила:
— Кроме того, гоблины использовали сеть тайных подземелий для саботажа поставок в волшебный Лондон. Это значительно подорвало экономику Британии, и без понимания этого аспекта причины Восстания выглядят неполными.
Её голос был спокоен, но в нём слышался металл.
Знание. Уверенность. Память.
В классе зашептались.
Даже Гермиона, привыкшая быть лучшей, смотрела на Кэтрин с чем-то новым — не завистью. Уважением. И тревогой.
Гарри и Рон переглянулись, их лица выражали простую мысль: «Кто она вообще такая?»
Биннс пробормотал что-то про «исключительно точную поправку» и снова утонул в своей бесконечной лекции.
Кэтрин откинулась на спинку стула и позволила себе тонкую улыбку.
Не ради похвалы. Ради напоминания самой себе:
ты не гостья здесь.
Ты часть магии, глубже, чем стены этой башни.
Когда звонок прозвенел, как треснувший кристалл, поток учеников хлынул наружу. Кэтрин собрала вещи медленно, не спеша, позволяя другим пройти вперёд.
В коридоре воздух был прохладным, насыщенным запахом старой каменной кладки и влажностью мха.
Она остановилась у окна, сделав вид, что рассматривает за́мок — и в этот момент почувствовала внимание.
Чужое. Целеустремлённое.
Мгновением позже шаги.
Тихие.
Чёткие.
Она знала, кто это, прежде чем обернулась.
Драко Малфой.
Он подошёл уверенно, но без лишней агрессии. Держал дистанцию — и это было разумно.
В нём было что-то сломанное. Нечто едва заметное — в том, как его плечи держались чуть напряжённее, чем требовала молодость. В том, как взор скользил по лицу собеседника, прежде чем задержаться на глазу.
— Ты новенькая, — констатировал он голосом, в котором звучало скорее любопытство хищника, чем интерес подростка.
— Наблюдательный, — ответила Кэтрин почти лениво.
Малфой усмехнулся уголком рта.
— Я всегда замечаю… тех, кто может стать проблемой.
Она посмотрела на него чуть внимательнее.
— Или возможностью, — уточнила она.
Пауза.
Его глаза сузились. Он оценивал её, взвешивал — так, как оценивают не ученицу, а соперника на шахматной доске, которую оба понимают лучше, чем остальные.
— Ты не такая, как все, — тихо сказал он наконец.
«Комплимент? Ну, звучит почти признательно».
— А ты слишком хорошо это понимаешь для своего возраста, — ответила она спокойно.
Их взгляды встретились.
Ни один не отступил.
И на долю секунды между ними возникло нечто иное. Это была не враждебность.
Распознавание.
Как два живых существа в мире, который давно умер внутри.
— Хогвартс меняет людей, — сказал он, выпрямляясь.
— Или просто показывает, кем они были с самого начала, — тихо возразила она.
Драко чуть усмехнулся — искоса. Но не сказал больше ни слова.
— Добро пожаловать в Слизерин, мисс Пирс, — протянул он с той ленивой надменностью, которой обычно прикрывают проверку на слабость. — Надеюсь, ты не треснешь при первом же давлении.
Кэтрин чуть приподняла бровь, скользнув по нему взглядом, острым, как лезвие.
— Надеюсь, ты сам выдержишь, когда давление станет настоящим, — мягко сказала она.
На полсекунды в его глазах вспыхнуло настоящее уважение, странно переплетённое с интересом.
Он улыбнулся — быстро, почти незаметно — и, не дожидаясь ответа, растворился в толпе.
Кэтрин осталась стоять у окна.
Она чувствовала, что ей ещё многое предстоит сделать.
Она лишь выжидает своего часа.
