The Serpent’s Kiss

Библиотека Хогвартса жила на другой скорости. Здесь всё звучало тише: скрип перьев, шелест страниц, шаги на ковре. Даже магия казалась вязкой, как воздух, насыщенный пылью веков. Кэтрин сидела в замшевом кресле недалеко от монументальных стеллажей с древними фолиантами. Отсюда открывался вид на весь зал — Кэтрин наслаждалась наблюдением за работой студентов. Она обожала трудолюбивых людей, которых, в конечно итоге, можно было эксплуатировать в корыстных целях. Прямо сейчас перед ней лежал раскрытый том «Истории магических артефактов Средневековья». Пальцы рассеянно скользили по шероховатым страницам, но взгляд то и дело отрывался от текста, изучая пространство библиотеки. Кэтрин не просто читала — она ждала. И ожидание не было напрасным. Лёгкое покалывание на затылке — ощущение, которое не подводило её уже много лет. Кто-то наблюдал. Кэтрин не повернула головы, лишь чуть изменила положение, чтобы в поле зрения попал противоположный конец зала. Гермиона Грейнджер. Сидит за столом, окружённая горой книг, но взгляд её скользит не по строчкам, а поверх страниц. Прямо на Кэтрин. Когда их глаза почти встретились, гриффиндорка торопливо опустила взгляд, притворяясь увлечённой чтением. Кэтрин позволила себе лёгкую улыбку, не размыкая губ. «Вот и первая попытка. Он послал ученицу, а не шпиона. Значит, всё ещё колеблется». Она вернулась к то́му, переворачивая страницу с отточенной грацией. Это была старая игра, правила которой она знала наизусть. Пусть смотрят. Пусть изучают. В этом замке у каждого были свои тайны, и Кэтрин лишь добавила свою в эту коллекцию. Гермиона всё ещё буравила её взглядом. Кэтрин почувствовала это, даже не поднимая головы. Пирс закрыла книгу, аккуратно, не издавая ни звука, и вышла из зала. Спина не дрожала, шаг — не спешил. Но она знала: за ней уже пристально следили.

***

День выдался на удивление солнечным для осеннего Хогвартса. Стеклянные своды класса заклинаний превращали каждый солнечный луч в россыпь мерцающих бликов, танцующих по стенам и партам. Профессор Флитвик, стоя на стопке книг, демонстрировал сложный пасс палочкой. — Обратите внимание на плавность движения запястья! — пищал он, а его собственная палочка оставляла в воздухе тонкий серебристый след. — Заклинание Аква Эрукто требует не только правильного произношения, но и безупречной координации! Кэтрин сидела во втором ряду, держа спину ровно. Её палочка лежала на столе, пока она делала заметки изящным почерком. Движения были экономными, точными. Ничего лишнего. Слизеринцы вокруг шептались, некоторые с ленцой повторяли жест, который демонстрировал профессор. А потом это случилось. Когда она подняла палочку, чтобы повторить движение за Флитвиком, серебряное кольцо на её безымянном пальце внезапно соскользнуло и упало на парту. В тот же момент её ладонь обожгло резким, пронзительным жаром — будто она коснулась раскалённого металла. Кэтрин вздрогнула — едва заметно, лишь на мгновение потеряв свою безупречную неподвижность. Губы сжались в тонкую линию, но ни звука не сорвалось с них. Она молниеносно схватила кольцо и надела его обратно на палец, но боль не утихала ещё несколько секунд. Теодор Нотт, сидевший справа от неё, повернул голову, его брови слегка приподнялись в безмолвном вопросе. Их взгляды встретились, и Кэтрин увидела в его глазах мимолетное замешательство. Он заметил. Она слегка покачала головой, одними губами произнесла: «Мушка», — и небрежно отмахнулась рукой от воображаемого насекомого. Нотт кивнул, возвращаясь к своему пергаменту. Момент прошел. Кэтрин сделала глубокий вдох, сосредотачиваясь. Жар в ладони утих так же внезапно, как и появился, как только кольцо вернулось на место. Но где-то глубоко внутри поселилось беспокойство. «Это первый раз, когда оно реагирует в стенах Хогвартса, — подумала она, возвращаясь к записям. — Чёрт, надо быть осторожнее». Страх мелькнул где-то на периферии сознания — острый, колючий — но был тут же задавлен годами тренированного самоконтроля. Не сейчас. Не здесь. — А теперь, класс, разделитесь на пары и попрактикуйтесь! — воскликнул Флитвик, и комната наполнилась шумом отодвигаемых стульев. Кэтрин встала, поправила мантию и подняла палочку. Её рука больше не дрожала.

***

Подземелье, где проходили уроки зельеварения, наполнял густой, насыщенный воздух. Алхимические пары поднимались от двадцати котлов, создавая причудливую дымку разных оттенков. Запахи смешивались в симфонию ароматов — от сладковатого жасмина до резкой горечи полыни. Профессор Слизнорт расхаживал между рядами, его живот колыхался при каждом шаге. Сегодня они готовили Зелье Усиления — сложный эликсир, требующий точности и терпения. — Помните, друзья мои, семь веточек лакричника нужно нарезать под углом в сорок пять градусов! — произнёс он, заглядывая в котёл Забини. — Превосходно, мистер Забини! У вас определённо талант! Кэтрин работала сосредоточенно. Её серебряный нож порхал над ингредиентами, точно разделяя их на идеально равные части. Движения были отточенными, почти механическими — результат многолетней практики. Затем последовал один неверный жест. Лезвие соскользнуло с твёрдого корня валерианы и прошлось по подушечке указательного пальца. Острая боль, и тонкая линия крови выступила на бледной коже. Кэтрин замерла. Время словно остановилось. Кровь. Её кровь. На виду у всех. Капля медленно набухала, готовая сорваться вниз, но прежде чем это случилось, произошло нечто странное. Порез начал затягиваться — не постепенно, а мгновенно, как если бы кто-то запустил время вспять только для этой маленькой раны. Кровь впиталась обратно, кожа срослась, и через секунду на пальце не осталось ни следа. Блейз Забини, её партнёр по работе, повернул голову. — Всё в порядке? — спросил он, его голос был почти беззвучным — как будто он не хотел привлекать внимания остальных. — Да, — тихо отозвалась Кэтрин. — Просто задумалась о следующем шаге. Он не стал уточнять. Но в его взгляде появилось странное напряжение — не испуг, не недоверие, а будто краткий сбой в восприятии. Он видел что-то, что не укладывалось в привычную картину. Кэтрин вернулась к зелью, лицо её оставалось безмятежным. Но внутри — глухая дрожь. «Это было слишком быстро. Он мог заметить. Он мог… Почувствовать. Чёрт бы тебя побрал, второй прокол за день! Хогвартс не прощает ошибок». Она закончила нарезку и аккуратно опустила ингредиенты в бурлящую жидкость. Зелье окрасилось в глубокий аметистовый цвет — точно как описывалось в учебнике. — О-хо-хо! — воскликнул Слизнорт, проходя мимо. — Мисс Пирс! Какой чудесный оттенок! Видно, в Ильверморни по-прежнему не забыли, что зельеварение — это искусство. Вы в прекрасной форме! Кэтрин позволила себе лёгкую улыбку, кивнула в знак благодарности. Но взгляд Забини она чувствовала, даже не оборачиваясь. Он больше не был просто вежливо-нейтральным. В нём теперь жила тень вопроса — без слов, без обвинения, но с тем вниманием, которое не забывается. И это, пожалуй, пугало сильнее всего.

***

Ветер усилился к вечеру, принося с собой запах свежескошенной травы. Кэтрин уже почти миновала внутренний двор, направляясь к библиотеке, когда порыв ветра донёс до неё шум — выкрики, короткий свист, резкий всплеск аплодисментов. Она остановилась. И вместо того чтобы свернуть к арке, ведущей к учебным залам, направилась вниз по каменной лестнице — туда, где сквозь плотные тучи проглядывали высокие мачты квиддичного поля. Зелёные мантии рассекали воздух, оставляя за собой размытые следы. Тренировка Слизерина. Она замерла на краю, наблюдая за игроками. И почти сразу выделила из общего движения одну фигуру — стройный силуэт, летящий с особой грацией, нарочито небрежной и всё же элегантной. Драко Малфой. Воспоминание о их коротком знакомстве было свежим. Тот момент неожиданного интереса в его глазах, когда он понял, что она не боится его фамилии. Крошечная трещина в маске высокомерия, которую он носил как вторую кожу. Кэтрин изменила направление. Библиотека могла подождать. Квиддичное поле встретило её порывистым ветром, треплющим волосы и мантию. Она поднялась на трибуны, выбирая место на средних рядах — достаточно близко, чтобы видеть детали, но не настолько, чтобы привлекать внимание. Трибуны были почти пусты, если не считать Пэнси Паркинсон и Дафну Гринграсс, уже расположившихся с шарфами Слизерина и выражением хозяйской самоуверенности. Как только Кэтрин приблизилась, разговор между ними оборвался. — О, привет, — натянуто улыбнулась Пэнси. — Не думала, что ты интересуешься квиддичем. — В Ильверморни я редко посещала матчи, — произнесла она спокойно. — Решила, что стоит познакомиться со всеми традициями моего нового дома. — Дом, — фыркнула Дафна. — Ты здесь всего несколько недель. — Иногда неделя может дать больше, чем годы, — ответила Кэтрин, возвращая взгляд к небу, где игроки выполняли сложный манёвр. — Особенно если проводить её… с правильными людьми? — В голосе Пэнси сквозила плохо скрываемая ревность. — Я заметила, что Драко проявляет к тебе интерес. Кэтрин не изменила выражения лица. — Мы обменялись буквально несколькими фразами, — отметила она, наблюдая, как Малфой перехватывает квоффл и стремительно несётся к кольцам. — Вряд ли это можно назвать интересом. — О, Драко не тратит даже «нескольких фраз» на тех, кто ему безразличен, — сказала Дафна с деланной беззаботностью. — Считай это комплиментом или предупреждением. — Поэтому вы здесь? — спросила Кэтрин, поворачиваясь к ним с лёгким любопытством. — Чтобы предупредить меня? Пэнси слегка покраснела, но глаз не отвела. — Мы здесь, потому что болеем за нашу команду, — отрезала она. — В отличие от некоторых, у нас есть настоящая преданность факультету. — Преданность, — эхом отозвалась Кэтрин. — Интересное качество. Особенно когда оно… выборочное. Она намеренно оставила фразу незавершённой, позволяя им самим додумать подтекст. Её взгляд вернулся к тренировке, но периферийным зрением она видела, как напряглись плечи обеих девушек. — Если ты думаешь, что у тебя есть шанс, — тихо произнесла Дафна, наклоняясь ближе, — то ты плохо знаешь Малфоев. Они дружат только с теми, кто может быть полезен. И встречаются только с теми, чья кровь не менее чиста, чем их собственная. В этот момент тренировка закончилась. Игроки начали спускаться, и Кэтрин заметила, как Малфой отделился от группы и направил метлу в сторону трибун. Драко приземлился у основания трибун. Его светлые волосы растрепались от полёта, а на лице сохранялось выражение сосредоточенной отрешённости, которое бывает у спортсменов после интенсивной тренировки. Он бросил короткий взгляд вверх. Их глаза встретились. На мгновение — лишь на секунду — его взгляд задержался на ней. Без улыбки, без кивка, но с тем неуловимым изменением в выражении лица, которое говорит больше любых слов. Затем он отвернулся, направляясь к раздевалкам. Кэтрин почувствовала, как Пэнси и Дафна наблюдают за этим безмолвным обменом. Она встала, поправила мантию. — Спасибо за компанию, — сказала она с лёгкой вежливостью. — Было познавательно. И ушла, оставив их с невысказанными возражениями и растущей тревогой.

***

Ночь опустилась на Хогвартс, окутав замок тишиной. Большинство учеников уже вернулись в гостиные, а те, кто ещё бродил по коридорам, делали это тихо, избегая встречи с дежурными преподавателями и старостами. Кэтрин шла по тёмному коридору подземелий. Её шаги были почти беззвучными, а лицо скрывалось в тени капюшона. Она углублялась всё дальше, минуя знакомые повороты, уходя туда, где даже слизеринцы редко бывали. Здесь было холоднее. Древнее. Стены казались плотнее, как будто сам камень сопротивлялся вторжению. Она остановилась у развилки, где факелы горели тускло, а тени казались гуще, чем где-либо ещё. Кэтрин не доставала палочку — ей не нужен был свет. Она просто ждала. Холод появился первым — пронизывающий, не физический, а затрагивающий что-то глубже кожи и костей. Потом — серебристое сияние, материализовавшееся из стены, как если бы камень превратился в туман. Кровавый Барон. Призрак Слизерина завис перед ней — мрачный, величественный, с цепями, обвивающими его прозрачное тело, и серебристыми пятнами, которые, как знали все, были следами крови. — Я чувствовал, что ты придёшь, — произнёс он гулким, отдалённым голосом. — Новая душа в старых стенах. Но душа ли? Кэтрин откинула капюшон, позволяя призраку увидеть своё лицо. — Вы — Кровавый Барон, — сказала она тихо. — Страж старого Слизерина. Я слышала о вас. — А я слышал о тебе, — ответил он, медленно кружась вокруг. — Маленькая загадка, которую принесло в наш дом. Ученица с тайной старше самой себя. Кэтрин не выказала страха. Она стояла прямо, глядя в его пустые глаза. — Вы давно здесь, — произнесла она. — Значит, видели многое. — Я видел, как стены этого за́мка вспоминали своё рождение, — ответил Барон. — Видел, как шепчет камень, когда кто-то приносит в него магию, которой не должно быть. И я слышу, как шепчет он теперь. Он завис ближе. — Ты не живая, но и не мертва, — произнёс он с печальным любопытством. — Я чувствую это. Хогвартс видит таких. Кэтрин чуть напряглась. В её голосе мелькнула тень беспокойства: — Что вы имеете в виду? Барон замер, его голос стал глубже: — Между жизнью и смертью есть границы, которые ни одно живое существо не должно пересекать. Но есть те, кто возвращается. Те, кто остаётся на пороге. Я вижу эту грань в тебе, дитя ночи. Она молчала. Только её рука невольно потянулась к кольцу — тонкому, серебристому и холодному. — Я знаю, откуда такие вещи, — продолжил он. — Артефакты, созданные не ради украшения, а ради подавления. Сдерживания. Ты носишь тень на пальце, дитя ночи. Тень тех, кто решил обмануть природу. — Я пришла не за войной, — наконец сказала Кэтрин. — И не за тайнами Хогвартса. — Но тайны пришли за тобой, — спокойно ответил он. — За́мок пробуждается. Он помнит тех, кто был до тебя. И узнаёт в тебе черты давно ушедших теней. — Вы один из немногих, кто видит, — сказала она. — Другие — нет. Барон усмехнулся. Это был мрачный, безрадостный звук. — Другие боятся смотреть. Или слишком молоды, чтобы понимать. Даже те, кто здесь сотни лет. Призраки цепляются за свои истории. Я же — остался, чтобы помнить чужие. Он приблизился. На этот раз ближе. Так близко, что её кожа по-настоящему заледенела. — Ты пришла искать ответы. Но ты знаешь: иногда они хуже вопросов. — Я не боюсь, — прошептала она. — Нет, — кивнул он. — Но ты слишком хорошо знаешь, чего следует бояться. Он отплыл назад, почти с сожалением. — Ты не первая, кто пыталась начать всё сначала в этих стенах. Но за́мок не забывает. Он чувствует кровь и тени. И не все, кто здесь, будут столь же… терпимы, как я. С этими словами он растворился в стене. Остался только холод. И тишина, от которой звенело в ушах. Кэтрин стояла неподвижно. Впервые за долгое время она ощутила ледяное прикосновение не страха — а воспоминания. Вспышку чего-то забытого. И слишком живого.

***

Спальня девочек Слизерина встретила её гробовой тишиной и приглушённым светом. Соседки уже спали, их дыхание было ровным и глубоким. Кэтрин бесшумно прошла к своей кровати, задёрнула полог. — Люмос, — прошептала она, и кончик её палочки засветился мягким серебристым светом. В этом полумраке она достала из-под подушки блокнот. Раскрыла его, перелистнула несколько страниц, исписанных аккуратным почерком. Нашла чистый лист. Её перо замерло над бумагой на мгновение, затем начало двигаться, выводя слова: Он смотрит. Они смотрят. Кровь под кожей ведёт себя, как живая. Сколько ещё можно молчать, чтобы остаться собой? Она перечитала написанное, затем добавила: Барон знает. Или думает, что знает. В любом случае, он видит слишком многое. Нужно быть начеку. Кольцо становится нестабильным — почему? Что в этом замке пробуждает его? Не могу допустить, чтобы оно снова соскользнуло с пальца. И Малфой… Что-то в нём вызывает во мне чувства. Пока не знаю какие. Она закрыла блокнот, спрятала его обратно. Погасила свет палочки и лежала в темноте, слушая дыхание спящих вокруг. Её собственное дыхание было таким же безмятежным. Но глаза оставались открытыми, глядя в темноту с напряжённым вниманием того, кто давно научился не нуждаться во сне.