Radio Check? Loud and Clear!

Шарль блаженно спал, его тело раскинулось на Максе, половина его тела лежала на его груди, другая половина запуталась в простынях. Ровный ритм его дыхания заполнял пространство между ними, каждый выдох был мягким напоминанием о покое, которого жаждал Макс. Вес Шарля на нем, его тепло и тихий подъем и опускание его груди успокаивали Макса так, как ничто другое не могло. Через несколько часов они должны были лететь в Абу-Даби, а это означало, что им обоим нужно было держать дистанцию, и обычно это не особо беспокоило Макса, гоночный уик-энд и так был насыщенным. Но поцелуй на удачу здесь, нежное объятие там, были бы хороши, особенно в преддверии этих конкретных выходных, когда на кону стоял чемпионат и могло произойти продление контракта. — Твои мысли слишком громкие, — проворчал Шарль, лёжа на Максе. Шарль прижал подбородок к его груди и посмотрел на него. Его глаза все еще были едва приоткрыты, губы слегка надулись, — Они разбудили меня. Макс усмехнулся, нежность нахлынула на него, глядя на Шарля в таком образе. Он снова вместе с таким Шарлем. — Извини, — прошептал он, не желая нарушать покой, который может принести только ленивое утро. — Хм, — он наклонился, чтобы поцеловать его, и Макс тут же ответил ему тем же, — О чем ты думаешь? — спросил Шарль, когда тот отстранился. — О многом. — Например? — О том, как нам нужно быть подальше друг от друга, о гонках, о жизни в целом, я полагаю. — Тяжелые мысли, когда солнце едва взошло, — присвистнул Шарль. — Да, но теперь, когда ты проснулся... — Макс замолчал, и ухмылка озарила его губы, — Может, ты отвлечешь меня от этого? — Тогда у меня есть несколько идей, — сказал Шарль, прикусив губу и пытаясь сдержать улыбку. — Да? — Макс притянул Шарля ближе, его руки скользнули по его спине и как раз собирались обхватить его задницу, но Шарль отмахнулся от него и ухмыльнулся: — Я мог бы научить тебя языку жестов. — Извини, что? — Макс моргнул, на мгновение застигнутый врасплох. Шарль просто пожал плечами, улыбка все еще сохранялась на его лице. — Ты меня услышал. Так ты сможешь просто использовать жесты, чтобы говорить со мной, вместо того, чтобы так беспокоиться, что мы не сможем контактировать. Макс уставился на него на мгновение, пытаясь осмыслить неожиданное предложение. Это было мило. Шарль был таким чертовски милым, таким вдумчивым, с каждой секундой, проведенной с ним, казалось, что любовь Макса к нему росла. — Должен ли я вообще спрашивать, откуда ты знаешь язык жестов? — Изучил основы в школе, — Шарль снова пожал плечами. Макс не смог сдержать легкую улыбку, невольно появившуюся на его лице. Только Шарль мог так вывести его из равновесия, заставляя гадать с каждым мгновением. — Можешь научить меня каким-нибудь непристойностям, чтобы я мог показать их тебе с паддока? Шарль рассмеялся, покачав головой и сказал: — Ты невыносим, ​​ты знаешь это? Внезапно эта идея показалась не такой уж плохой.

…

Абу-Даби — Ты, черт возьми, шутишь, — Макс застонал, борясь с желанием выбросить наушники. Шарль немедленно выехал на FP1, горя желанием проехать несколько кругов. Но прошло совсем немного времени, едва ли не один круг, прежде чем Макс услышал потрескивающий голос Шарля по радио, в котором уже закралась нотка разочарования, когда он жаловался на то, что машина кажется вялой при разгоне на выходе из поворотов и задержку перед включением мощности. В тот момент Макс не слишком волновался. Такие вещи случались, и не просто так, у них были эти свободные практики. Макс быстро просмотрел экраны данных, сосредоточившись на телеметрии ERS и показаниях аккумулятора. Он остановился, прищурив глаза, когда увидел, что подача мощности была неустойчивой, особенно во время поворотов, где Шарль чувствовал проблему. И тут все прояснилось. У них была проблема с аккумулятором. Он немедленно позвал Шарля в боксы, чтобы механики могли добраться до сути проблемы. Чем дольше они работали, тем больше беспокоился Макс, потому что это не было похоже на простую проблему с выключением и включением двигателя. Это было определенно хуже. И это было доказано, когда ему позвонили и сказали, что Шарлю нужно заменить аккумулятор. Шарль уже превысил квоту на два запаса энергии за сезон, так что это означало… штраф на десять позиций на стартовой решетке. Слова повисли в воздухе, тяжелые и весомые по своим последствиям. Сайнсу нужно было обойти Шарля всего на 11 очков, и с учетом того, как выглядела Ferrari в эти выходные, им легко достанутся первое и второе места. Макс уже предполагал, что Ferrari, скорее всего, будут сильны, но он также ожидал, что Шарль тоже будет там, давая красным машинам бой. Теперь в лучшем случае Шарль стартует на 11-й позиции. — Блядь, — Шарль разочарованно провел рукой по волосам, легкая дрожь в руке выдала, как сильно он сдерживался. — Мы не могли этого предвидеть, Шарль, — Кристиан пытался успокоить, но это было бесполезно. Атмосфера в команде была подавленной, как будто битва была проиграна еще до того, как они начали сражаться. Макс не мог этого вынести. После всего, что Шарль пережил в этом сезоне, что пережила команда, было бы стыдно сдаться без боя. Подиумы с пит-лейнов были возможны, как и победа с дальней части сетки. — Давайте, ребята. Выше нос! — подбадривал Макс, стоя рядом с Шарлем в комнате для совещаний, — Мы должны бороться за это до последнего круга, пока не будет взмахнут клетчатый флаг. Он получил несколько одобрительных возгласов в ответ, но лица оставались хмурыми, несколько ободряющих слов и мотивирующих цитат не сработали с их командой. Макс знал, что им нужны конкретные доказательства того, что все возможно. Поэтому он решил вернуться к этой теме, как только пройдет квалификация, и, возможно, тогда Макс сможет предоставить какие-то цифры и данные, чтобы доказать свою точку зрения, что Шарль может победить.

…

P19 Это была стартовая позиция Шарля в последней гонке этого сезона. Это могло быть и P20, и могло быть с пит-лейна. Потому что какая разница? Квалификация прошла ужасно неправильно, время круга Шарля было удалено, что означало ранний сход во втором квалификационном заезде. И еще хуже, потому что Сайнс стартовал с поул-позиции. Разочарование было нетрудно увидеть по сгорбленным плечам и запавшим глазам всей их команды. На протяжении всего этого испытания Максу даже не разрешалось находиться в непосредственной близости от Шарля, если там не было еще трех или четырех человек. Вероятно, это было к лучшему. Макс сделал бы что-то безумное, например, обнял бы Шарля и убедился бы, что тот никогда не сможет покинуть его безопасные объятия. Когда их взгляды встретились поверх голов остальных, он использовал язык жестов, которому Шарль его научил, чтобы быстро сказать: «Я люблю тебя», потому что Шарлю нужно было это услышать, а Максу нужно было это сказать.

…

Макс: Проверка радио, Шарль? Шарль: Громко и четко. Его голосу не хватало обычной живости и волнения, которые обычно присущи началу гонки. Макс стиснул челюсти. Ему хотелось самому забраться в кабину, потрясти Шарля за плечи, сказать ему, что это еще не конец. Далеко не так. Всегда был выход. Вместо этого он остановился на том, чтобы сказать: Макс: Ты справишься с этим, Шарли. Тренировочный круг прошел без проблем. Затем пришло время начинать заезд. Шарль тут же совершил отличный старт и обогнал Williams и Alpine, а также медленно движущийся Sauber, на выходе в первый поворот. После же произошел инцидент между Оскаром и Юки, обе машины вылетели из поворота. К счастью, Шарлю удалось избежать столкновения и пролететь мимо них, а затем мимо одного из Mercedes в пятом повороте. Не успели они опомниться, как он поднялся на восьмую позицию. На протяжении всего этого испытания Макс лишь несколько раз давал указания, чтобы правый переключатель был выключен, а баланс торможения был +1, в остальном он предоставил Шарлю самому себе. Он знал, что Шарль будет агрессивен с самого начала, но увидеть, как он отыграл одиннадцать позиций за один круг, было для него сюрпризом. Макс: Мы на восьмом месте. Шарль: Ура! Макс не мог не улыбнуться, увидев, как снова засиял свет в голосе Шарля. Это была долгая гонка, и в его груди снова зародилась надежда. К двадцатому кругу Макс увидел, как Шарль отстает. Макс: Как шины? Можешь продолжать в том же духе? Шарль: Передняя левая шина испортилась. Макс сомневался в этом. Шарлю, очевидно, пришлось сильно надавить на свои шины с самого начала, чтобы отыграть все места. Теперь им пришлось заезжать на пит-стоп раньше, чем хотелось бы Максу. Но он так же мог видеть, как Рассел блокирует Шарля. У Mercedes не было реального темпа, чтобы бороться с Ferrari, но достаточно, чтобы блокировать Шарля. Андеркат был для них лучшим вариантом. Макс: Бокс-бокс. Так же и риск. Но не то что бы у них сейчас был выбор. Шарлю придётся использовать этот второй комплект шин всю гонку, и, хотя Макс может надеяться и молиться о машине безопасности, чтобы они могли получить бесплатный пит-стоп позже, однако он знает, что не стоит полагаться на удачу в эти решающие моменты. Сейчас Сайнс находится на комфортном первом месте. Создавая значительный отрыв, даже если он заедет на пит-стоп, он выйдет на первое место. Так что стратегия ясна. Шарлю нужно подняться на подиум, чтобы чемпионат достался ему. Пит-стоп прошел нормально, и Шарль вылетел на седьмом месте. Это не должно быть проблемой, так как всем, кто находится перед Шарлем, в любом случае нужно заехать на пит-стоп. Макс: Не нужно осторожничать. Полный вперед, Шарль. Поскольку андеркат должен сработать, и Шарль должен обойти Рассела, они смогут поработать над управлением шинами. Он с тревогой наблюдал с пит-уолла, как Шарль поднимался по решетке, когда окно пит-стопа открылось для остальных, и одного за другим гонщиков вызывали на пит-стоп. Когда Рассел выехал, Макс затаил дыхание и выдохнул только тогда, когда увидел, что Шарль его обогнал. P3 Шарль был на третьем месте. Именно там, где ему и нужно было быть. Макс: Шарль, тебе нужно создать отрыв. Шарль: Какой отрыв до четвертого? Макс: Пятнадцать секунд, но у Рассела более свежий комплект. Режим шесть и вперед. Шарлю нужно было продержаться с этими шинами до конца и убедиться, что Расселл останется позади него. Но это стало наименьшей из их проблем, когда изменилась таблица лидеров. Рядом с именем Сайнса, который сейчас находится на первой позиции, появились маленькие фиолетовые часы. Блин. Если бы гонка закончилась так, то Сайнс выиграл бы чемпионат. Очко за лучший круг означало одиннадцать очков над Шарлем, но у Сайнса было больше побед, так что он выиграл бы чемпионат. Макс ломал голову над тем, как это остановить. У Шарля не было ни сцепления с трассой, ни темпа, чтобы подняться на вторую позицию, его шины также были слишком старыми, чтобы самому установить быстрейший круг. Так что единственным вариантом было– Макс: Самый быстрый круг за Сайнсом. Осталось пятнадцать кругов, Шарль. Мы можем поставить тебя на мягкие шины, но тебе нужно будет обгонять. Тебя это устраивает? Шарль: Блин. Какое самое быстрое время круга? Макс: 1:25.637. Твой текущий результат 1:26:001 Шарль: Это, блядь, четыре десятых! Макс: Тебе нужно заехать на пит-стоп. Другого выбора нет. Давай рискнем. Хотя, конечно, был другой вариант: продолжать на этих шинах до конца, в чем Макс не сомневался, что Шарль сможет, но эти старые хард шины не ехали быстрее. Во всяком случае, время Шарля становилось медленнее с каждым кругом. Чемпионат можно было выиграть, только если бы сам Шарль установил самый быстрый круг или это сделал кто-то другой. Они могли предоставить это воле случая, надеясь, что кто-то сместит Сайнса с этого дополнительного очка. Или они могли заехать на пит-стоп Шарля, посадить его на мягкие шины, но это так же означало бы, что он окажется позади Рассела. Шарль: Давайте заедем на пит-стоп. Макс знал, что Шарль так скажет, поэтому он быстро жестом показал команде, чтобы они готовились, прежде чем позвать Шарля. Важный пит-стоп. Возможно, самый важный за весь сезон. Если он будет медленным, они могут попрощаться с чемпионатом. Но их команда не разочаровала, пит-стоп менее чем за две секунды. Макс мысленно ликовал! Одна задача выполнена, осталось ещё три. Шарлю нужно преодолеть пятисекундный разрыв, а затем выполнить обгон. Ему также нужно установить самый быстрый круг в какой-то момент. Макс: Разрыв до Рассела 5,3 секунды. Режим семь, мы проедем один прогревочный круг, а затем выйдем на полную. Шарль: Понял. Он наблюдал, как Шарль приближался все ближе и ближе, круги так же уменьшались. Самый быстрый круг теперь был у Шарля, но настоящим испытанием был обгон. Обгон, чтобы выиграть чемпионат. За два круга до финиша Шарль наконец-то подобрался достаточно близко, настолько, чтобы включить DRS. Но он все еще был немного далеко. Макс: Следующая зона DRS. Входим в шестой поворот. Шарль: Займусь этим. Это был их единственный реальный шанс обогнать на последнем круге в первой зоне DRS. Второй слишком рискован с последующими тесными поворотами. Макс снова затаил дыхание, когда две машины въехали колесо в колесо в пятый поворот, прежде чем трасса открылась для длинной прямой. Зона DRS приближалась. Шарль подъехал к Mercedes, его заднее закрылки открылись и… Он промчался мимо. — ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ДА! — закричал Макс, его голос дрожал и хрипел, как будто этот крик вырвался откуда-то из глубины его души. Он пока не осмелился коснуться кнопки радио и потревожить Шарля. Оставалось еще несколько поворотов, прежде чем чемпионат будет действительно выигран. Последние несколько поворотов казались вечностью. Одиннадцатый поворот. Двенадцатый поворот. Крутой и узкий поворот. Болид Шарля балансировала на грани, шины скользили, но он держался. Макс чувствовал, как пот стекает по его затылку. — Давай, Шарль, — пробормотал он себе под нос, не отрывая глаз от экрана, — Не отвлекайся, делай всё чисто. Шарль выехал из последнего поворота, финишная черта была уже видна. Сердце Макса забилось громче, чем когда-либо. — Давай, Шарль! — хрипло прошептал он, — Давай! На одну идеальную, непрерывную секунду весь мир, казалось, затаил дыхание, когда Шарль пересек линию. Экран мигнул, а затем появились результаты. P3 LEC Крик Макса вырвался из него, прежде чем он даже осознал это. Его руки взлетели в воздух, и он обнаружил, что подпрыгивает со своего места, сжав кулаки. — ДА! — закричал Макс, его голос дрожал от чистого облегчения, радости и неверия. Он почувствовал, как тяжесть всего сезона упала с его плеч. Шарль сделал это. Он быстро нажал кнопку радио, его голос сорвался, когда он крикнул. Макс: Шарль! Ты сделал это! Ты, черт возьми, сделал это! Ты чемпион мира! Наступила минута тишины, а затем послышался несомненный звук тяжелого дыхания Шарля. Шарль: ДА!! ДА! Макс чувствовал дрожь в груди, непреодолимую волну гордости, которая накатила на него, но затем голос Шарля стал тише. Послышались всхлипы, приглушенные рыдания, и сердце Макса сжалось. Шарль плакал. Он почувствовал, как его собственные глаза защипало от непролитых слез. Макс: Ты сделал это, Шарли. Теперь дыши. Ты сделал это. Следующие несколько мгновений были наполнены вихрем поздравлений, Макса обнимала его команда. Шарль все еще был на своем последнем круге для охлаждения, ехал медленнее, махая толпе. Среди хаоса на пит-уолле Макс услышал, как затрещало радио, затем раздался голос Шарля, гораздо более спокойный и собранный. Шарль: Ты заслужил это, Макс. И на этот раз слезы наконец-то покинули глаза Макса. Шарль: Ты видишь мою камеру на шлеме? Макс метнул взгляд на экран и кивнул, не полностью доверяя своему голосу, но поняв, что Шарль его не видит, поэтому он сделал глубокий вдох, прежде чем ответить. Макс: Да. Он наблюдал, как Шарль рулит одной рукой, а другая медленно формирует жесты. Сначала он вытянул мизинец, держа остальные пальцы согнутыми. Затем он вытянул большой и указательный пальцы, и, наконец, вытянул мизинец и большой палец, в то время как его средний, указательный и безымянный пальцы оставались согнутыми. «Я люблю тебя» – показал он ему на языке жестов. Хотя Макс не мог выйти и обнять Шарля и прошептать ему признание, он мог пока что принять это и подождать.

…

Это было странно. Но это было странно не в плохом смысле. Шарль сидел на полу, чувствуя теплое присутствие Макса рядом с ним, прислонившись к дивану, ноги переплетены вместе, его сердце было полным от множества эмоций. Дело было не только в том, что они вернулись в дом его Maman, или что Макс, его парень, сидел так близко. Дело было во всём этом. В сезоне, который казался одновременно сном и кошмаром. Каждая гонка, каждая квалификация, каждая победа, каждое поражение, каждое сражение на трассе и еще больше сражений вне трассы, все они, казалось, вели к этому единственному моменту. Исключительный момент безмятежности и покоя. Рука Макса была вокруг него, и они оба были окутаны теплом одеяла, переплетены вместе. Чарльз выдохнул, не осознавая, что затаил дыхание, его грудь была полна. Впервые за целую вечность всё просто замерло. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Макса. Макс, который стал чем-то большим, чем просто влюбленность, больше, чем просто коллега. Макс, который теперь был его парнем, его половинкой, его домом. Это слово, казалось, странно звучало на его губах после многих лет тоски по этому человеку, но в лучшем смысле. Он никогда не представлял себе этот момент. Никогда не думал, что после всего они найдут этот покой. — Ты счастлив? — тихо спросил Шарль, его голос был чуть громче шепота, неуверенный, говорил ли он о празднике, о сезоне или о них. Макс ответил не сразу. Вместо этого он крепче сжал плечи Шарля, притягивая его ближе, если это вообще было возможно. — Да, а ты? — пробормотал Макс ему в волосы, нежно поцеловав туда же. На мгновение Шарль просто позволил себе расслабиться. Позволил себе погрузиться в уют объятий Макса, тепло дома, свой живот, полный вкусной еды, и смех братьев на заднем плане. Артур и Лоренцо, спорящие за попкорн, его Maman, сидели в кресле, наблюдая за хаосом с нежной улыбкой, которая заставила сердце Шарля наполниться. На заднем плане гудел рождественский фильм. Один из тех безвкусных, но приятных фильмов, которые он смотрел в детстве, где сюжет не имел большого значения, только теплая, праздничная атмосфера, которая окутывала тебя. Сияние огней елки заполняло крошечную гостиную, отбрасывая мягкий золотистый оттенок на все. Елка была настолько большой, насколько это было возможно, немного кривая и немного слишком широкая, но все еще прекрасная в своем несовершенстве. Шарль слегка подвинулся, теперь их лица были близко, запах одеколона Макса смешивался со слабым запахом сосны и корицы от дерева. Он не мог не улыбнуться, маленькой, тихой, довольной улыбкой. — Да. Я так счастлив. Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — Макс провёл рукой по волосам Шарля, и от этого нежного жеста у того потеплело на душе.

…

— Тут всё очень… красное? Шарль не мог не хихикать, глядя на оскорбленное выражение лица Макса. Его парень не мог скрыть отвращения к Ferrari, даже если бы попытался. Надо признать, его детская спальня действительно была очень красной. Красные простыни с гоночными автомобилями, плакаты всех водителей Ferrari из его детства на стенах, множество миниатюрных моделей его любимых автомобилей Ferrari, разбросанных повсюду. Его Maman хранила все это, в основном в качестве шутки, а затем, когда случился весь этот скандал с FDA, она хотела все это выбросить, но он сказал ей оставить это. В конце концов, Ferrari была его первой любовью. — Что я могу сказать, я был тифози до мозга костей, — защищался Шарль, ведя Макса внутрь. Они остались на ночь у его Maman после того, как она настояла, что они слишком много выпили, чтобы вести машину (они выпили один бокал вина). Шарль был рад угодить, он знал, что его Maman теперь одинока, когда все ее дети уехали жить самостоятельно. — Спасибо, что остался, — тихо сказал Шарль, обвив руками шею Макса, — Хотя кровать маленькая. Макс в ответ обнял его за талию, притянув ближе. — Маленькая, значит, больше объятий. Не могу жаловаться. У них почти не было свободного времени с тех пор, как сезон закончился в Абу-Даби. Между постсезонными тестами, церемонией вручения наград FIA и переговорами о продлении контракта Шарль, наконец, смог получить выходной в канун Рождества и на сам праздник. Он, не колеблясь, пригласил Макса на Рождество, чтобы провести его с ним и его семьей. В любом случае, его семье уже пора было познакомиться с его парнем. Шарль ожидал некоторой неловкости, не то что бы его семья не была гостеприимной, но это был первый раз, когда Шарль приводил кого-то домой. Однако, к счастью, ему не о чем было беспокоиться. У Макса было о чём поговорить с его братьями и даже с Maman. Лоренцо и Макс, по-видимому, разделяли свою любовь к футболу, доходя до обсуждения о двадцати пяти лучших игроков «Челси», в то время как Артур и Макс оба были геймерами, поэтому у них была своя собственная беседа о COD, Minecraft и многом другом, о чём Шарль понятия не имел. Удивительно, но у Макса и его Maman тоже было что-то общее. Их страсть к кулинарии, где они делились рецептами, и Макс даже помогал ей готовить. Так что можно с уверенностью сказать, что в течение первых нескольких часов его парня окружила его семья, в то время как Шарль оставался в стороне, слушая и смеясь. Его сердце никогда не было таким полным. — Объятия и ничего больше? — поддразнил он, зная, как легко его парня вывести из себя. — Насколько тонкие эти стены? — Макс ухмыльнулся, блуждая взглядом по комнате. Шарль рассмеялся. — Очень тонкие, так что ничего смешного, — хмыкнул он, укладывая Макса на кровать. После долгого дня и еще более долгого года эти моменты, когда были только он и Макс, были благословением, которое он не мог принять как должное. Уютно устроившись в тёплых и надёжных объятиях Макса, Шарль позволил своим мыслям вернуться ко всем моментам, которые привели его сюда. Жертвы его родителей, бесконечная поддержка его братьев, его ссора с Ferrari и многое другое между ними. Ferrari была не только его первой любовью, но и общей любовью с его папой. Он вспомнил, как сидел на плечах своего папы, наблюдая, как красные машины проносились по его родному городу. Тогда он дал обещание своему папе, что однажды он будет сидеть там. Когда Шарля выгнали из FDA, его сердце больше болело за папу, чем за себя. Однако теперь он знает, что его папа был бы счастлив, что бы ни выбрал Шарль. Будь то Red Bull или Ferrari. Ferrari была его первой любовью, но он надеется, нет, хочет, чтобы Red Bull и Макс были его последней.

…

Мельбурн Послеполуденное солнце было резким, отбрасывая длинные тени на трассу Альберт-парка. Воздух был наполнен предвкушением, гулом, который разносился по паддоку и проникал в сердца каждого гонщика, каждого инженера и каждого болельщика на трибунах. Шарль стоял перед своей машиной, держа шлем в руках, глаза осматривали его темно-синий автомобиль с выгравированным на передней части номером 1. Знакомый запах горелой резины и бензина витал в воздухе, напоминая, что это не просто очередной день, а что сезон снова начался. Он поправил балаклаву, пристегнул устройство для поддержки шеи, прежде чем забраться в кабину. Впереди него рев толпы только нарастал. Прошло совсем немного времени, прежде чем его любимый голос заглушил все звуки. Макс: Проверка радио? Шарль улыбнулся. Шарль: Громко и четко!