Radio Check? Loud and Clear!

Сан-Паулу Какого черта Шарль имел в виду, когда говорил, что Макс «должен заслужить»? Сначала Макс думал, что ему нужно всего лишь показать Шарлю, что он настроен серьезно, что он должен быть рядом с ним, оставаться рядом с ним и следовать его примеру и не пытаться все контролировать. По общему признанию, он был виновен в последнем, даже если неосознанно. Он сознательно старался быть более внимательным во время их обсуждений стратегии, уделяя внимание обратной связи Шарля и даже напрямую спрашивая его мнение, но эта стратегия быстро дала обратный эффект. — Ты можешь не выделять меня во время встреч? Это странно. Поэтому он сменил тактику. Макс перепробовал все: от покупки Шарлю цветов и шоколада (полезного темного шоколада, потому что сейчас они еще в середине сезона). Он отправлял глупые сообщения с пожеланиями доброго утра и спокойной ночи. Он даже написал несколько записок от руки, чтобы передать Шарлю, желая ему удачи в квалификации или гонке, как будто Макс и так не делает этого по радио. Но это было хоть что-то, и, по крайней мере, некоторые из его жестов вызывали красивую улыбку на лице Шарля или заставляли его краснеть, как однажды после того, как Макс купил ему плюшевую игрушку льва, сжимающего сердце с надписью «je t'aime». — Что за дурацкий подарок ты притащил с собой на этот раз? — Шарль уже закатил глаза, когда Макс вошел в его водительскую комнату, сцепив руки за спиной. Если Макс хотел немного поплакать из-за категоричности Шарля, то что ж, он сделает это в наедине с собой. — Ты еще не видел, что это! — защищался Макс, — Может быть, этого наконец-то будет достаточно, чтобы заслужить. Шарль ощетинился, несомненно, уловив саркастическую ноту, когда Макс сказал «заслужить». Они были в Бразилии, почти в конце тройного заезда, что-то щелкнуло между ними после Сингапура. Шарль был на победной полосе, неуязвим на трассе и поднялся на второе место в турнирной таблице. Всего двадцать пять очков отделяли Шарля от первого места. За три гонки до конца все внимание наконец-то было там, где оно и должно было быть, на гоночном мастерстве Шарля, а не на его ориентации. Со всех сторон нарастало огромное давление, но Шарль не прекращал: — О, ты думаешь, это смешно, да? — надулся он. Макс считает, что это очень смешно на самом деле. Потому что, в то время как команда, болельщики, СМИ, даже Макс – все затаивали дыхание каждый гоночный уик-энд, он никогда не видел Шарля более спокойным. Казалось, он наконец-то обрел некое подобие покоя и не позволял давлению напрягать его. Макс чуть не проклял время, проведенное Сингапуре. Он думал, что его признание будет излишне обременять Шарля, когда это был критический момент в его карьере. Но он быстро понял, что, возможно, эти глупые маленькие моменты, которые у них были, были тем спасением, в котором нуждался Шарль. Подарки даже не были его идеей. Но через неделю после Сингапура, когда Макс обнаружил, что изо всех сил пытается понять, как вернуть Шарля, он решил, что единственный выход – спросить самого Шарля. Он тогда раздраженно вздохнул, ворча о том, что Макс даже не может этого понять, а затем пробормотал: «Может, тебе стоит посмотреть несколько романтических фильмов или прочитать несколько книг». Макс сделал и то, и другое. Потому что он был полон решимости. И вот что он придумал. Когда Макс с гордостью вручил свой первый подарок Шарлю, большой букет цветов, он сначала растерялся, а затем неохотно принял их, думая, что это просто поздравления с победой в Катаре. Затем, когда Макс пришел на их встречу в среду утром с шоколадом для него, Шарль все еще был растерян, но все равно принял его. Наконец, когда он подарил Шарлю несколько нотных листов, тот не выдержал и спросил. — Вот как ты хочешь заслужить, да? — Нет. Но, по крайней мере, пока я не разберусь, ты всё равно будешь думать обо мне, — пожал плечами Макс. И всё так и было. Сначала был Остин, а затем Мексика. Оба раза Шарль выиграл, и Макс продолжал проявлять все большую креативность в своих подарках. Сегодня он случайно раздобыл невероятно редкие кофейные зерна (по крайней мере, по словам продавца, который их ему продал), и он был рад подарить их Шарлю. Макс знал, как Шарль любит свой кофе, а поскольку Бразилия является родиной одного из лучших кофе в мире, это был верный способ вызвать еще одну милую улыбку на его лице. Только Шарль не встречал его с распростертыми объятиями, но Макса это не смутило. — Я вообще не думаю, что это смешно. А теперь смотри, — он протянул руки вперед, — Я принес тебе кофейные зерна. — Э-э-э, спасибо, — пробормотал Шарль, невпечатленно забирая зерна у него. Теперь настала очередь Макса дуться. — Ты даже не взглянул на них! Они считаются одними из лучших в мире. Очень редкие и их трудно найти. И очень дорогие. Шарль прикусил губу, словно пытаясь сдержать смех. Но какое бы оскорбленное выражение ни приняло лицо Макса, он рассмеялся. — О, Макс, — он снова рассмеялся. Макс почувствовал, что Шарль смеется над ним. — Мы можем купить их в продуктовых магазинах по всей Европе, — прохрипел Шарль между смехом. Макс побледнел, вырвал упаковку из рук Шарля. — Ни за что! Видишь, написано, что сделано в… Китае. Пока Макс наслаждался неконтролируемым смехом, срывающимся с губ Шарля, он же сокрушался о почти ста евро, которые он выложил за это. — Сколько ты потратил на это, Макс? Макс, не желая, чтобы его ещё больше дразнили, держал рот крепко закрытым. Конечно, это был достаточный ответ, и смех Шарля стал только громче. Он был таким необузданным. Таким необремененным. Что бы ни изменилось, это пошло ему на пользу. Шарль в таком виде был его любимым. Легко с его улыбками и смехом. Ямочки, казалось, навсегда запечатлелись на его щеках, а зеленые глаза ярко сверкали. Так что это была не его вина, когда следующие слова вырвались из его уст. — Могу ли я поцеловать тебя? Шарль подавился смехом, немного захлебываясь. Он ярко покраснел, и боже, что бы Макс отдал, чтобы поцеловать его прямо сейчас. Когда Шарль не ответил, а только едва заметно кивнул, Макс тут же набросился на него. Он сократил расстояние между ними одним шагом, обхватив лицо Шарля обеими руками и притянув его для поцелуя. Это было все. Все сразу. Мягкие губы Шарля прижались к его губам, его упругое тело прижалось к его, и едва слышный вздох вырвался у обоих, как будто они наконец-то были рады снова быть друг с другом. Боже. Он скучал по этому. Он скучал по Шарлю. И именно это он прошептал в мягкие розовые губы. — Я скучал по тебе, Шарли. Шарль моргнул, его прекрасные оленьи глаза были широко раскрыты и безмятежны, легкая улыбка тронула его губы. — Я тоже скучал по тебе, Макс. И как Макс мог не втянуть его в еще один глубокий поцелуй? Это могли быть часы или всего лишь минуты, оба потерялись в ощущении, что наконец-то сошлись. Но что-то все еще терзало его: — Значит ли это, что я заслужил шанс? — он откинулся назад, чтобы спросить. Шарль нахмурился, затаив дыхание, выглядя немного ошеломленным, и Макс не мог не подумать, что это потому, что он только что поцеловал его. Однако его взгляд достаточно быстро прояснились, когда он оттолкнул Макса. — Нет. Ты не сделал этого. Старайся усерднее, — Шарль высунул язык, прежде чем полностью отстраниться и выйти из комнаты, чтобы подготовиться к квалификации. Макс застонал, чувствуя себя беспомощным, раздраженным и немного влюблённым. Он знал, что Шарль делает это намеренно. Ему это нравилось, и, по-видимому, Макс все еще слишком стремился угодить. И всё же он думал, что к этому моменту Шарль уже сдался бы, особенно после всего, что рассказал ему Пьер. — Чертов Пьер. Он, вероятно, солгал, — думал он, бормоча себе под нос, предполагая, что Шарль вышел из комнаты. Но там, в дверях, стоял Шарль, и краска сошла с его лица. — Макс, что тебе сказал Пьер?

…

Лас-Вегас Радио ожило, как только были размахнуты двойные желтые флаги. Шарль: Проверьте, отпустил ли он педаль газа. Посреди прямой был желтый. Максу не нужно было спрашивать, кого имел в виду Шарль, он мог иметь в виду только Ferrari, преследующую его и приближающуюся слишком близко. Макс: Да, было. Мы посмотрим, убедимся, что он поднял педаль газа. Макс даже не успел об этом подумать. Однако его Шарль, его чертовский гениальный Шарль, двигаясь со скоростью триста километров в час, борясь с джетлагом и пробираясь сквозь ослепительные огни ночного Лас-Вегаса, он попросил проверить, не отпустил ли Карлос педаль газа. И когда Макс получил подтверждение, что нет, на самом деле Сайнс не отпустил, тот тихий вскрик, который он издал, был не чьим-то делом, кроме его собственного. Он тут же включил радио, чтобы передать сообщение Шарлю. Макс: Сайнс не отпустил, Шарль. Шарль: Надеюсь, ты тогда об этом сообщишь. Ему не нужно было повторять дважды. Команда уже отправляла информацию в FIA. Надежда. Макс наконец-то увидел надежду. Хотя Бразилия была немного дерьмовым шоу с проливным дождем и многочисленными красными флагами, Шарль сумел зацепить пятое место, оторвавшись на десять очков от Сайнса, которому ранее не повезло с аварией, из-за которой он сошёл с дистанции. Перед двумя последними гонками сезона между Шарлем и Карлосом было всего пятнадцать очков. Гран-при Лас-Вегаса началось гладко, но после нескольких автомобилей безопасности второй выезд был неудачно рассчитан Шарлем, из-за чего Сайнс оказался слишком близко к нему. Макс не сомневался, что Шарль сможет защитить своё место, но скорости Red Bull на прямой всё ещё не хватало, и он думал, что это вопрос времени, когда Ferrari проедет мимо. Но затем высветились двойные желтые, и пришло радиосообщение Шарля, и надежда… чистая, чистая надежда расцвела в его груди. — Макс, Сайнс получил десятисекундный штраф с остановкой, — и прежде чем инженер полностью передал сообщение, Макс уже дал знать Шарлю. Чертов штраф с остановкой на десять секунд! Сразу после машины безопасности, так что решетка все еще была забита. Сайнс определенно вернется в самый конец после отбытия этого штрафа, и гонка почти закончилась. Это означало… Никаких очков. Что означало… Макс: Не теряй темп, Шарли. Если ты выиграешь, может появиться новый лидер чемпионата!

…

— Чёрт, Шарль! — Макс повернулся к нему, крепко обнял, прижал к себе, зарывшись лицом в мокрые от пота волосы Шарля. Он крепко держал его, вдыхая смесь адреналина, пота и слабого запаха резины, исходившую от Шарля, — Клянусь, ты меня сведешь с ума, — голос Макса был приглушенным, но его боль была легко слышна. Он чувствовал, как сердце Шарля бьется у него на груди, адреналин от победы все еще гудел между ними. Шарль отстранился с ухмылкой: — Лидер чемпионата Шарль Леклер. Как приятно это звучит?! — сказал он пошевелив бровями, радость исходила от него, как яркая, заразительная энергия. Макс не мог не улыбнуться в ответ, захваченный моментом. Одиннадцать очков. Шарль опережал Сайнса на одиннадцать очков после победы в гонке и за самый быстрый круг! Вот так история и меняется. История Шарля изменилась, и, возможно, изменилась и история их отношений. Хотя тот все еще не подтвердил и не опроверг, было ли то, что сказал Пьер, правдой, он позволил Максу обнять его, поцеловать. И как раз когда Макс собирался наклониться, он услышал безошибочный звук, как кто-то рядом с ними откашливается. Макс глубоко вздохнул, уже зная, кто это был. Притворно закатив глаза, он отстранился от тёплого тела Шарля и повернулся лицом к Мии. — Да? — тон Макса был резким, раздражение закралось в его голос, несмотря на все его усилия сдержать его. Мия так на него действовала, особенно после того, как она чуть не разрушила их отношения. — На самом деле, я здесь из-за Шарля, — Миа демонстративно проигнорировала взгляд Макса, повернувшись лицом к Шарлю, ее тон внезапно стал более серьезным, — Нам нужно поговорить. Макс тут же почувствовал, как его мышцы напряглись, волна раздражения затопила его грудь. Этот тон... он действовал ему на нервы почти инстинктивно. Какого чёрта ей теперь нужно? Он инстинктивно шагнул вперед, готовый поспорить, но прежде чем он успел произнести хоть слово, Шарль нежно схватил его за руку, нежно, но крепко сжав ее. Это был способ Шарля сказать Максу остановиться. Правильно. Максу нужно было перестать пытаться взять на себя ответственность, перестать пытаться контролировать. Шарль с этим разберётся. — Я думаю, я знаю, для чего это. И Макс может остаться. Макс замер, его взгляд метнулся от Мии к Шарлю. Что-то было и в тоне Леклера. Тихая уверенность, как будто он контролировал ситуацию. Миа вздохнула, ее раздражение едва скрывалось, но она не протестовала. Вместо этого она жестом пригласила их следовать за ним, ее тон изменился на что-то более нейтральное, но все еще несущее в себе оттенок срочности. — Пойдемте со мной, — сказала она, ее глаза метнулись между ними, — Нам нужно поговорить в более... уединенном месте. Поистине, стоит изучить сверхъестественную способность их команды всегда портить праздничные моменты. Шарль сейчас был первым номером, с вполне реальными шансами выиграть чемпионат через две недели, но, конечно, его нужно было за что-то отругать. Макс дал слово Мии, хоть и она не теряла времени, как только дверь за ними захлопнулась, она тут же сунула в их сторону iPad, выражение ее лица было серьезным. — Вот, — сказала она деловым тоном, открывая нужный экран и протягивая его Шарлю и Максу, — Вот что нам нужно обсудить. На дисплее была очень четкая фотография – Шарля и Тото? В отеле Mercedes и, похоже, она сделана в эти выходные? Макс бросил на Шарля растерянный взгляд, но у того был легкий блеск в глазах, и это сказало Максу все, что ему нужно было знать. Что бы это ни было за фотография, Леклер знал, что ее делают. — Шарль, — Миа вздохнула, наверное, в десятый раз, — Почему ты был на приёме у Mercedes? Макс наблюдал, как Шарль просто пожал плечами, с видом безразличия. — Как ты думаешь, почему? Он видел, как Миа ощетинилась, от нее исходила нервная энергия. — Контракт? — Я думаю, что я еще не видел продления контракта от Red Bull, так что... — Шарль просто слегка, почти дразняще ухмыльнулся. Ему не нужно было заканчивать это предложение, любой, у кого есть мозги, мог сложить два и два. Пока Red Bull размышлял над идеей продления Шарля, другие команды явно сочли перспективу его подписания привлекательной. Макс должен признать, что он был удивлен, что Toтo был готов подписать Шарля. Не то что бы Макс сомневался в способностях Леклера. Если бы все зависело только от таланта, Макс не сомневался, что Шарлю пришлось бы сражаться со всеми десятью командами, борющимися за его подписание, но, увы, этот вид спорта давно уже перестал быть гоночным и стал больше спонсорским. Так что для такого крупного бренда, как Mercedes, который пошел на такой риск, это определенно был сюрприз, но приятный. — И все? — Миа подняла бровь, ее взгляд был острым, когда она пыталась найти ответы, — Шарль, слухи распространяются со скоростью лесного пожара, что Mercedes может быть заинтересована в подписании тобой контракта. Что случилось с преданностью команде? Ты должен быть честен, чтобы обсудить это с нами внутри компании, прежде чем сделать это публичным. Макс закатил глаза, но в остальном держал рот закрытым, потому что прежде, чем Миа закончила говорить, Шарль уже усмехнулся. — Это очень лицемерно с твоей стороны. Где была твоя честность, когда меня преследовали люди? Где она была, когда СМИ допрашивали меня на той пресс-конференции? И когда ты попросила меня спрятаться, как только появились новости, и где, черт возьми, она была, когда ты намекала, что я должен расстаться с Максом?! Кристиан знал, почему FDA отказалось от меня, он знал, на что идет, когда подписывает меня. Он обещал мне, что у меня будет безопасная среда, что я буду защищен здесь. Я доверял ему и следовал каждому твоему слову. Пожалуйста, не говори о моей честности и преданности, когда эти обещания с вашей стороны вообще не были выполнены. Слова Шарля повисли в воздухе, тяжелые и резкие. К концу он явно задыхался, его грудь быстро поднималась и опускалась, как будто вся тяжесть всего этого только что обрушилась на него. В каком-то смысле Макс тоже задыхался. В Шарле столько всего… столько всего накопилось, что Макс даже не осознавал и половины этого. Это было похоже на прорыв плотины. Всё, что копилось внутри, просто вырвалось наружу. — На кону мое будущее. Если Red Bull хочет оставить меня, то им лучше действовать быстро. То, как глаза Шарля остекленели к концу, сказало Максу, как много отнял у него этот разговор. Ему хотелось обнять Шарля, обнять его, защитить от всего этого. Но в то же время Макс не мог не чувствовать невероятной гордости за него. Он только что высказал свою правду, и в этом была сила – сила, о которой Макс всегда знал, но не видел ее полностью раскрытой раньше. — Я... я понимаю, — начала Миа, ее голос дрожал, когда она тяжело сглотнула, явно ошеломленная вспышкой гнева Шарля, — Я поговорю с Кристианом. Как только дверь за Мией захлопнулась, из комнаты словно выкачали воздух. Плечи Шарля поникли от усталости, и он тяжело прислонился к стене, чтобы удержаться в вертикальном положении. Макс не колебался. Он оказался там в одно мгновение, его руки были на плечах Шарля, удерживая его, когда они оба упали на пол. Шарль испустил долгий, дрожащий вздох, его глаза закрылись. Макс присел перед ним, его руки все еще придерживали Шарля, пытаясь дать ему пространство, но также предлагая молчаливую поддержку. — Эй, — тихо пробормотал Макс, его голос был тихим и успокаивающим, — Ты в порядке? Шарль открыл глаза, встретившись взглядом с Максом, и на мгновение Макс увидел истощение, необузданные эмоции, которые бурлили под поверхностью. Но затем Шарль слегка устало улыбнулся ему, его голос едва прошептал: — Я буду.

…

Они оставались так еще некоторое время, мир снаружи растворился в тихом гуле, когда Макс прижал Шарля к себе, позволив ему закутаться в кокон своих объятий. В безопасности и защищенности. В конце концов, Шарль отстранился, но на этот раз яркость вернулась в его глаза, и тяжесть от предыдущей вспышки исчезла после того, как легкая улыбка осветила его черты. Макс думает, что сейчас самое подходящее время, чтобы, наконец, спросить Шарля о вопросе, который горел у него в голове с тех пор, как началось все это испытание. — Так Mercedes, а? — Макс не был разочарован. Это была отличная команда, одна из самых успешных за последние десятилетия. Конечно, это не Red Bull, но помимо Ferrari, следующим очевидным выбором для топовой команды была бы Mercedes, — Ты говорил с Тото. Но Шарль покачал головой, прежде чем Макс успел закончить предложение. — Это всего лишь игра, — объяснил Шарль, его тон был почти беспечным, но в нем было что-то еще, — Способ подтолкнуть Red Bull к принятию решения. Макс моргнул, на его лице ясно читалось замешательство. Шарль облизнул губы, немного смутившись. — Не осуждай меня, но… та фотография меня и Тото была сделана специально. Я нанял папарацци, чтобы сделать ее. Даже Тото не знал об этом. Глаза Макса расширились, и он был уверен, что они были комично большими. Его разум лихорадочно пытался понять, что только что сказал Леклер. Шарль. Нанял. Папарацци? Постановочное фото? — Ты что? — наконец, выпалил Макс, в его голосе слышалась смесь недоверия. — Мне пришлось сделать этот шаг, Макс. Red Bull просто… они просто не принимали решения, и этот сезон почти закончился, а у меня нет гребаного контракта. Макс понимал его разочарование. Хельмут, который обычно был так легок с Максом, вообще избегал этой темы, и когда Макс поднимал состав гонщиков следующего года на встречах, его почти сразу же пресекали. Он не хотел говорить Шарлю, но, конечно, тот знал. — Так ты просто случайно был на приеме у Mercedes, просто так случайно столкнулся с Тото и заговорил? Шарль закатил глаза, но в них было знакомое озорство, которое немного насторожило Макса. — Конечно, нет. Меня пригласили. Макс уставился на него. Этот разговор принимал столько поворотов, что он, черт возьми, не мог за ним угнаться. — Шарль, просто скажи мне, что, черт возьми, происходит, — он начал слегка умолять. — Я планировал это давно. Ferrari, конечно, никогда не заинтересуется мной. И если бы какая-нибудь из команд низшего звена обратилась ко мне, Red Bull не почувствовал бы никакого давления. Это должен был быть Mercedes. Но, ты знаешь, Тото... — Шарль неопределенно махнул рукой, и Макс понял. Макс не особо с ним общался, потому что Тото был ну... Тото. Устрашающим. Никто не мог толком понять, что у него в голове, — В любом случае, Тото заботится не обо мне, а о своей жене. Все знают, как сильно он любит свою жену. Макс думал, что знает, к чему он клонит, но при упоминании Сьюзи Вольф он снова растерялся. — А что волнует Сьюзи? — Шарль с нетерпением ждал ответа Макса, как будто у Макса мог быть ответ. Когда он замолчал, Шарль просто отмахнулся от него и продолжил, — Сьюзи волнует Академия Формулы-1, Макс! Это ее страстный проект, и я навещаю девочек при каждой возможности. Пишу об этом в своих социальных сетях, стараюсь попасть в трансляцию во время их гонок. Так в конце концов Сьюзи заметила это и начала разговаривать со мной, а затем и подключила Тото. Академия Формулы-1? Сьюзи? Тото? А потом Red Bull? Мозг Макса буквально работал на пределе возможностей, пытаясь установить связи. На его непонимание Шарль только фыркнул и продолжил: — Сьюзи была благодарна за то, что я проявил поддержку Академия Формулы-1, поэтому она пригласила меня на обед, когда мы были в Монако. После этого мы продолжали общаться, я сблизился с ней, и в конце концов она познакомила меня с Тото. Это было на самом деле вчера, мы все разговаривали в отеле Mercedes, но на фотографиях ее не видно. Тото не будет беспокоиться о том, чтобы развеять слухи, ему нравится быть в центре внимания, в то время как Red Bull подумает, что они могут потерять меня. Макс понял. Может быть. У Mercedes был солидный состав с Кими Антонелли и Джорджем Расселом, но Рассел уже некоторое время не оправдывал ожиданий, и ходили слухи о том, что Mercedes может его выгнать. Так что получение Шарлем места в Mercedes было вовсе не беспочвенным слухом. Макс пытался прояснить ситуацию: — Итак, давай проясним ситуацию, никаких переговоров о контракте с Mercedes не было, ты просто использовал связи, чтобы оказать давление на Red Bull? Шарль слегка кивнул. Закусив губу, как будто он нервничал из-за того, что подумает Макс. И Макс… Макс рванулся вперед и схватил лицо Шарля, игнорируя его широко раскрытые глаза, и запечатлел большой, влажный поцелуй на этих прекрасных розовых губах, потому что Шарль был грёбаным гением. — Ты грёбаный гений. Шарль издал удивлённый смешок, который тут же был поглощен губами Макса, потому что, черт возьми, Шарль был гением. — Ты не злишься, что я манипулировал людьми? — Конечно, нет! Ты сам это придумал? — рассмеялся Макс. — Ну, я искренне хотел выразить поддержку Академии Формулы-1, я был на их гонках задолго до того, как случилась вся эта моя медийная буря, и Сьюзи была очень мила со мной во время всего этого, так что я подумал, может, мне понадобится ее помощь? Несмотря на всю этику использования искренней заботы для получения желаемого, Шарль делал только то, что мог, с тем малым, что ему дали. Макс не мог его ни в чем винить. — Ты делаешь всё возможное, Шарли, — Макс не мог не наклониться для легкого поцелуя, — Я горжусь тобой. — Думаешь, Red Bull наконец-то воспримет меня всерьез? — спросил Шарль, все еще неуверенно. Но Макс знал, как работает Red Bull. Для них это было весельем и игрой, пока посторонний не начал преследовать то, что они считали «своим». Так что Шарлю действительно не о чем было беспокоиться. — Я думаю, Кристиан, вероятно, готовит продление контракта, прямо сейчас, черт возьми.

…

В клубе царила какофония мигающих огней, грохочущих басов и ритмичных движений тел, двигающихся в унисон. Макс и Шарль, неизвестные зрителям, были всего лишь двумя фигурами, затерянными в море лиц. Смех Шарля перекрыл шум, когда Макс кружил его в танце, его тело легко следовало ритму. Никаких ожиданий. Никаких камер. Только они двое, танцующие так, будто никто не смотрит, а тяжесть мира осталась далеко позади. Макс притянул его ближе, его руки легли на талию Шарля, направляя его с уверенностью, которую могло дать только приличное количество алкоголя. Сегодня было что отпраздновать, и, несмотря на то, что настроение Шарля испортилось после этого разговора, Максу не пришлось долго его уговаривать. Шарль заслужил это. Всего одна ночь без тягот, гонок, контрактов и так далее. Только алкоголь, танцы, музыка и… Макс почувствовал, как его взгляд устремился к Шарлю, когда он поднял руки, обнажив полоску кожи, где его рубашка задралась при движении. Он позволяет своим пальцам коснуться теплой кожи, и это ощущение посылает толчок тепла. Сейчас им не нужны были слова. Энергия между ними говорила обо всем. Химия была ощутимой. Сдерживаемое напряжение почти достигло критической точки. Не успел он опомниться, как Шарль повел его наружу.

…

— О, черт! — простонал Шарль, его губы покраснели от того, как сильно он их кусал, — Прямо там… — не закончил он, как его голос перешел в новый стон, когда Макс врезался в его распростертое тело с каждым толчком. Макс хрипел позади него, вдавливая плечи Шарля в кровать, выгибая его спину, когда же он подставлял ему свою задницу. Пальцы Шарля отчаянно вцепились в простыни, костяшки побелели от напряжения. Каждый нерв в теле Макса горел, переполненный сильным удовольствием, исходящим оттуда, где он был глубоко зарыт в Шарля. — Ты так хорошо выглядишь, в таком состоянии Шарль! — прорычал Макс, его голос стал низким. Он подчеркнул свой голос особенно сильным толчком, от которого Шарль вскрикнул. — Да! Боже, да, — выдохнул Шарль, нетерпеливо двигаясь навстречу толчкам Макса. Его хватка на бедрах Шарля усилилась, наверняка оставляя синяки. Эта мысль только сильнее возбудила Макса. Он хотел отметить, чтобы физическое напоминание об этом моменте было выжжено на коже Шарля, чтобы он мог любоваться им позже. — Я близко, — выдохнул Макс, его ритм стал неустойчивым, — Создан, чтобы принимать, не так ли, создан для моего члена. Шарль только застонал в ответ. Макс почувствовал знакомое напряжение внизу живота, раскаленный добела виток удовольствия, скручивающийся все туже с каждым толчком. Он потянулся, обхватив рукой нетронутый член Шарля. Потребовалось всего несколько толчков, прежде чем Шарль кончил с придушенным вскриком. Он излился на кулак Макса и на простыни под ним. Всё его тело напряглось, мышцы сжались вокруг члена, всё ещё погружённого в него. Макс застонал от возросшего давления, его бедра затряслись, когда он преследовал свое собственное облегчение. Еще несколько беспорядочных толчков, и он тоже кончил, заполняя Шарля, и рухнул вперёд на покрытую потом спину Шарля. Какое-то время они лежали, тяжело дыша, их сердца бились в унисон, пока они приходили в себя после общего экстаза. В конце концов, Макс вытащил, извинившись за легкое недовольство Шарля. Он поплелся в ванную, чтобы схватить влажное полотенце и вымыться, прежде чем уткнуться лицом, рядом с Шарлем, на кровать. Это был чертовски длинный день. Шарль прижался к нему сзади, оставив небольшой поцелуй на его плече. Макс слегка повернул голову, чтобы увидеть Шарля во всем его послеоргазменном великолепии: — Ты в порядке? Шарль улыбнулся, эта знакомая ямочка на щеках осветила его лицо, и Макс не мог не почувствовать волну привязанности, нахлынувшую на него. — Более чем хорошо, — ответил Шарль. — Осталась одна гонка. — Одна гонка, — Шарль повторил его слова, уверенно и легко, как Макс никогда его раньше не видел. Макс улыбнулся, давление предстоящей недели немного ослабло, когда он повернулся лицом к Шарлю, его губы коснулись его лба. — Мы будем готовы.