Крылатый Глупец

Тьма. Тьма - она повсюду. После моей смерти единственное, что я мог видеть, неизмеримое моим мозгом количество времени — лишь бесконечная, чёрная, как копоть, пелена тьмы, наполнявшая не только мой взор мраком, но, кажется, и подобие лёгких, забивая под завязку те полностью своей склизкой и мерзкой фактурой. Она была одинаковой во всех направлениях, куда ни глянь. Слева была тьма. Справа была тьма. Везде тьма... Но точно можно сказать одно: оно смотрело на меня. Я смотрел на тьму... Сколько мы уже смотрим друг на друга — неизвестно никому. Мне — потому что считать в таком положении практически невозможно. Ей — потому что не имеет для той большого значения. Затем я вижу, как та моргает, маленький проблеск лёгко чёрного на абсолютном чёрном, который бы при беглом взгляде можно было не заметить, но я всматривался слишком долго, дабы пропустить такое символическое изменение, и единственное, что выдаёт мой мозг через болезненное бульканье и небольшую усталость разума, так это одна фраза, что вырывается вместе с лёгким бульканьем лёгких... - Я выиграл в гляделки. Молчание — осознание сказанных слов пришло не сразу, понадобилось минуты две или три на то, чтобы просто обработать тот факт, что я, будучи совершенно не в выгодном положении, кажется, слегка подтрунивал над самой великой и ужасной пустотой — и смертью в охапку. - . . . Молчание было мне ответом, спутником и продолжением этого глупого действия, поэтому, узрев в себе больше смелости, собранной аккуратно в мелкую горсть, я сжал её в метафорический кулак, промолвив. -Лошара. На удивление мне ответом была уже не излюбленная тишина. Вместо мадам ничего под руку вышел басистый, будто бы сама тьма, в которой я плавал, как муха в бульоне, бас, что промолвил одну фразу, единственную за эту огромную бесконечность в нигде. -Для сосуда слишком глуп. . . Отправишься туда - куда тебе и место, тля. После этих слов - неожиданно прошлась вспышка...

***

Первое, что ударило меня после пробуждения, убирая пелену света, был не ещё больший свет, не боль, не какая-либо другая метафорическая или даже физическая сила, приводя мой разум из состояния полусонного в вполне бодрствующий. Это был запах. Запах сырости, будто бы я был в затхлом подвале, куда сливается сточная вода, гари, будто кто-то совсем рядом развёл костерок и сейчас подкидывал в него сухие ветки, и запах специй. Яркий, жгучих морду специй... Открыв глаза, в голову медленно, будто смола по скорости, но больно, словно та раскалена до температуры примерно своего же кипения, вливалась информация. Поверх потёртых временем воспоминаний обо мне, человеке, студенте, умершем бесславной серой смертью, появились новые. Личинка, вот меня водят в яслях с ворохом точно таких же, оранжевая дымка, всё моё окружение рушится, будто бы криво собранный карточный домик, и Колизей. Колизей, в котором я сейчас живу. В котором я ем и сплю. Место, по праву носящее титул моего действующего дома. Первые и вторые отрывки жизни стали резонировать между собой, словно складывая мозаику, достраивая полную картину... Полгода или же год назад королевство второй раз подверглось чуме, полый не справился. Бедный жук направился в Колизей глупцов не столько от финансового положения, сколько морального, желая затушить горечь умершего государства в пылу интриги битвы, где основное население было слишком низко в развитии, а их разум до безобразия плосок и гладок, дабы лучезарность могла зацепиться за их умы. Он тут пробыл от силы месяц. Неудачный боец. Два три средних боя. Навскидку подобранный зазубренный меч. Попытки летать с ним. Обучением боя вырезалось сильнее остальных, но только как болезненный опыт. Мой, дальние и потёртые, но всё же воспоминания, стали подминать личность жука. Резкая безнадёга по потерянному и желание снова выйти на бой, дабы, как алкоголик, уйти в кураж от уродской жизни, сменилась более привычной для меня, как не настоящего хозяина тела... Страх, интерес и, конечно же, слабая брезгливость. Подняв руку, я слегка дрожащим взглядом осмотрел, как в моей хитиновой лапе находился зазубренный на затылке лезвия меч... С полминуты я просто сидел на лавочке вместе со всеми, осматривая своё оружие и переваривая мысли... Полминуты хватило тому, чтобы постараться взять себя в руки и угомонить все взбаламутившиеся эмоции. А затем, как бы невзначай, пришла мысль, что пусть я и крылатый глупец, но таковым был прошлый владелец тела. А этот, к своему стыду, трус. И трусость стала катализатором быстрого принятия реальности и желанием поскорее свалить. Поэтому находиться здесь дальше причин совершено не было, как, собственно, и резона. Так что перво-наперво было принято волевой уверенностью сгинуть с сдешних цирковых представлений летального характера куда подальше. И страх быть убитым запинывал любые другие вопросы и боязни, поддакивая идее улететь. Встав в полный рост со скамейки — под редкие взгляды своих прошлых боевых товарищей, а также кричащие где-то на задворках сознания мысли прошлого владельца тела о том, что уходить не стоит и вообще трусость надо как бы не поощрять, моя персона направилась вальяжной походкой, будто бы и никакого переселения души человека в тело жука не было, ведомый силой жуткого представленного сценария, что меня за неправильный вздох в не ту сторону могут разорвать к чёртовой матери на мелкие кусочки. Выйдя по памяти к выходу, встал возле прохода в Колизей, осматривая окрестности... Окраина королевства — всплыло из прошлой памяти души. Множество странной белой пыли падало сверху прямо вниз, заполоняя собой буквально весь обзор. Огромные, то ли жирные мухи, то ли неправильные пчёлы, снизу громко жужжали, словно маленькие вертолёты-бочонки, медленно барахтаясь в воздухе... А ниже, кроме кроме прыгающих от стенки к стенке комаров, был слышен галдёж падающих тел об рыхлую землю... Невольно прошли мурашки — весь этот месяц, будучи здесь, каждый из трупов мог быть занят прошлым владельцем тела. Мне, конечно, по боку до этого, ибо тогда души моей здесь не было, но старые воспоминания оболочки, как я говорил, кокетливо со мной резонируют, представляя больной фантазией мою тушу среди этой горы трупов. Захотелось как можно быстрее уйти, поэтому тело по памяти отскочило от пола и взлетело ввысь... Только тело не учло тот факт, что пилот сменился, и первый, с кем познакомился мой шлем, благо он есть, — это каменная стена. Затем, кульбитом упав кубарем на пол, благо на выступ, а не дно, первые часы новой жизни стали невольным курсом лётчика в полевых условиях, из-за чего пришлось отложить холодное оружие пока что стороной, дабы просто свыкнуться с новым телом. Это было... своеобразно. Сам бы я никогда не научился бы летать с нуля, но благодаря тому, что это была не болванка созданная с нуля, и кое-какие рефлексы у той остались, я смог за полдня... или 10 часов... тут сложно ориентироваться по времени, ибо потолок завален белой пеленой. В общем, через неопределенный срок, но я примерно свыкся с новой парой пропеллеров. За это время нервы успокоились - ведь мозг был занят делом - и параллельно обучаясь полёту - мало по малу раскладывал все факты по полочкам - не давая тем разбежаться с характерным для тех визгом - что то на вроде "КАКОЙ УЖАС ААААА!". Ну или приближенное к такой опере. После того как я смог хотя бы примерно рулить, я направился в единственном направлении, по памяти из ушедших дней игромана, пути, по которому должно быть меньше всего проблем пролететь к вокзалу рогачей. Через туннель, ведущий в город слёз, расположенный слева от меня, полный разными... э... сомнительными тварями. К примеру, мелкими и совсем не милыми красными камикадзе... Из-за чего я пролетел, чуть ли не роняя меч, быстрым полётом в никуда. К моему удивлению, я выбрался без лишних проблем в столицу угасающего государства, даже если не учитывая то, что летел я как в последний раз своей коротенькой жучиной жизни, и за моей спиной произошло больше десятка взрывов, хотя казалось бы, в той же игре она была меньше, что говорит об увеличении расстояний между некоторыми элементами локаций. Ну или то что королевство тупо больше. Или я просто воображаю, да и длинным таким коридор кажется, сугубо из-за напускного страха... Память благо помнила дорогу, и на том спасибо, да только бы, к счастью моему, эту дорогу не наполняли разные сомнительные твари, по типу стражи и заражённых оболочек разной степени противности... был бы рад. А так простое спасибо. Я - не полый, а обычный самаритянин с заострённой кочергой, так что с ними разговор короткий не вышел. -ДА ИДИ ТЫ НАХУЙ! Крикнул я, улетая что есть мочи от мной ненавистных по столь недолгому в рамках моей жизни знакомству с сеньором копейщиком через очень, повторюсь, очень узкие коридоры, огибая колобков, так я назвал больших стражников, и обычных аристократов, направляясь к вокзалу рогачей... План прост как швейцарские часы - улететь от сюда к Грязьмонту и дальше думать. Что же может пойти не так? Прямо перед выходом к вокзалу короля, копьё догоняющих попало по моему крылу, из-за чего в нём могла бы просто образоваться дырка, но железка не просто сделала дыру. Зацепившись, та оторвала солидный кусок крыла, из-за чего я сразу же полетел на снижение, всё-таки добравшись до вокзала короля. Пусть и лицом в лужу. Боль была мгновенной - но желание жить больше - по этому уже на своих двоих я кое как добрался до укромного угла - спрятовшись. Прямо тут, я аккуратно лёг возле стены, подальше от падающего света фонарных мух, и рыщущей за моей головой жуков. В тишине - как гром среди ясного марта, голод ударил по телу... Кажется, этот умник не ел приличное количество времени, возможно даже вчера не жрал. Брюшко скрутило, словно половую тряпку. Но, увы, к моему большому сожалению, сейчас, кроме пробитого крыла и кривого меча, ничего за моей душой не было. Дофамин стал сбавлять обороты после небольшой погони, а потом, необратимо последовательно, пропустило новое чувство. Боль. Та давила на крыло, или быть точнее, на его обрубок, отзывалась жгучей тряской по всему телу. Хотелось сдохнуть, если быть чутка откровенным... Душой я был обычным человеком, а не жуком с месячной боевой подготовкой, и какой либо подготовки к такой боли в принципе, так что спустя пару минут лежаний в воде, я... предательски тихо захныкал, вперемешку бурча о том, как же я ненавижу этот город... Почему именно я, почему именно мою тушу закинуло в столь отвратное и мерзкое место. Чем я такое заслужил... Другие попаданцы угождают душой в сосуды, которые имеют регенерацию, или просто в более приятных обстановках для подготовки и приятного старта. А меня закинуло на Колизей глупцов. Обычным рядовым противником... Даже того же навыка боя не было - жалкая на него пародия памяти прошлого мира. Не знаю, могут ли другие жуки плакать - но из-за накатившего шквала эмоций, когда те в более менее спокойной обстановке - невольно поджал под себя лапки-ножки, приправляя всё это небольшими каплями влаги под шлемом . . . Надо хотя бы переждать - что бы либо привыкнуть к боли - либо пока та совсем не утихнет. Сейчас идти к выходу - и даже подниматься по высоким уступам вокзала до единственно работающего депо - чистое самоубийство. И ведь не факт что оно открыто - а у меня гео для хотя бы его активаций тоже не-ма. Глаза стали невольно сильнее слезиться . . . представьте что вам оторвали пальцы и вы лежите в подворотне, истекая кровью, стараясь не отсвечивать, дабы не привлечь внимание кого по хуже - примерно такие же ощущения. И вот - наверное - я бы и сдох здесь - если бы . . . - Кто там хнычет? Я быстро поднимаю одной лапой меч на звук, он дрожит в моих руках, предательски выдавая во мне лёгкую мишень, но, хотя бы голос резко, вместе с неизвестным, замолкает... Из-за угла перехода, осторожной походкой, легонько на периферии зрения, еле различимый силуэт жука — тонкий, но довольно знакомый по старой памяти. Синий капюшон, два белых глаза, тонкие, как мой, лапки, в руках гвоздь и рельефный щит с выпуклым узором, и, конечно же... фирменный высокомерный взгляд... Тисо. - Тц... что бы воин хныкал как маленький? Позор тебе - и всему гордому делу гвозденосцев. Поняв, что кроме как посмеяться у пришедшего именного персонажа намерений нет, я лишь опустил меч и прошипел, возвращаясь к более насущему, например боль, и на новом третьем чувству, которое стало ещё сильнее подпитывать моё отвратное настроение — обиде из-за высокомерной тварюки. -Давай я тебе лапу сломаю в пару мест (всхлип) . . . посмотрим будешь ли ты как я хныкать . . . Голос дрожал, хотелось просто куда-нибудь в тёмное, тёплое и сухое место, а не сидеть и выслушивать нравоучения из такого положения в свой адрес. Между нами двоими после сказанных мной слов повисло неловкое молчание, лишь только моя рожа издавала противные и мерзкие всхлипы. Но, к моему большому удивлению, тот решил неожиданно прервать тишину и, пока что для меня официально, незнакомец, прокашлялся, затем менее уверенно сказал. -Я... могу помочь тебе добраться до станций рогачей. Тут один бледный жук открыл путь по ним до поверхности ... я таким не пользуюсь - но в целом могу тебя сопроводить... В его голосе была всё та же надменность, намного меньше чем я мог ожидать, но была - пусть и заглушена полностью моим вниманием, ибо я увидел возможность покинуть сей прекраснейший вокзал, город и лужу в частности, и к примеру, выйти в тот же Грязьмут. Это - Невольно наполняет меня надеждой. - . . . я был бы н... не против... Когда я встал, с моих крыльев стала капать сточная вода переулков, и мой обрубок крыла стал прекрасно виден, из-за чего тот, возможно, слегка начал подёргиваться. Тисо резко встал как вкопанный, хотя намеревался пару секунд назад уже по скорей идти. Похоже, увидев мою рану, что то заставило его затормозить... -Тебе... порвали крыло?... Теперь гонор война стал... более сочувственный. Возможно, для летающих жуков это можно считать как потерей частички себя, или, если простым языком, какой-то сильной степенью инвалидности... Рассуждать сил не было, и при этом язык никак не помогал, предательски заплетается при попытке нормально говорить. -. . . я . . . давай поговорим в безопасном месте. Мне не нравиться тут . . . прошу . . . Последнее я сказал тише... после этого мы направились к единственно работающей остановке рогачей, дабы отвезти меня от сюда подальше. К сожалению подняться к ней можно было только прыжками и имея навык скалолаза - я конечно пробовал на крыльях, ну или то что от них осталось - но всё время падал лицом в лужу, сопровождая болезненным "тс..." от Тисо. По этому как обычный наземный червяк - я пополз, скакал и лазил, кое как стараясь допрыгивать до видимых выступов. Забравшись на так желаемую вершину - меня провели к колокольчик, ярко золотому сигналу для любого рогача, выделяющийся среди огромной серой массы города - я без раздумий ударил по нему мечом... Раздался топот в гоноре грохота, и маленькая точка из тёмной глубины тоннеля наконец встретила нас рогачём... Тот был очень, очень большим, в отличие от той же игры. Об этом говорило хотя бы то, что у того четыре пассажирских места. Впрочем, даже залезть в таком заплаканном состоянии я не смог — Тисо мне, как не только инвалиду, но и, с его слов и бурчания, пока он меня толкал на сидушку, «дебилу», помог забраться на сие рулевое детище. Когда мы все сели на заднее сиденье и развалились в стареньких пассажирских местах, я тяжело вздохнул... Вокруг нас были лишь одинаково бегущие стены, топот рогача, а также громогласная тишина при свете единственного фонарика транспортного средства. Никому не нравилась образовавшаяся молчанка — ни мне, ни Тесо, поэтому тот решил её прервать ту вопросом. -Так... ты откуда? И звать как. -Колизей глупцов. Сказал я, отвечая только на первый вопрос. Пока что на вторую задачку головка моя не придумала ничего такого ультимативного, имя дело важное - по этому решил пока обдумать попозже, когда буду сытый и в тепле... На этих словах Тисо сразу оживился. -О! Я туда как раз искал дорогу! Не подскажешь как пробраться туда? Из рта вышел тяжёлый вздох. Я и забыл — Тисо же очень сильно хотел найти себе славы среди зрителей Колизея глупцов, пробираясь сквозь местные дебри... Надо было бы его как-то отговорить от этой затеи. Как ни как, мне этот жук лапы спас. -Назови второе слово - в названий колизея. -Чт- -Колизей глупцов. Дегенератов. Ушлёпков. И просто долбоебов скучковавшихся на краю королевства - хочешь искать славы среди этих затупков - дорогу лично покажу... если смогу снова летать - а так идти туда не советую. Говорил я по удобнее устраиваясь на пассажирском сидений - складывая лапки за голову. В данном ответе я не чурался ругательствами на то место, ибо что так и так - не питаю ни какой частичкой себя тёплыми чувствами к данной шарашкиной конторе. -Тц - ты просто слабак - вот и ноешь об этом. В голосе был укол на моё достоинство - и он понятен - ибо выслушивать о позиций силы того или иного жука, видя перед собой подбитого на крыло пробитого, так с этим и плаксивого нытика - довольно сомнительно. -А что тебе дороже - мнимая слава среди кучки идиотов - или риск навек потерять жизнь? Резонно встал вопрос - на что моё лицо быстро и даже резко повернулось к Тисо. Я был трусом - это фатк и константа. Только в отличий от "смельчаков" - Я сейчас ехал живой на рогаче примерно к грязьмунту. А не как ОНИ - лежал трупом . . . кажется его заклинило в этот момент. Я лишь тяжело вздохнул, снова отворачиваясь вперёд - смотря как рогач несется что есть мочи. Моё дело было сделано - я засадил в его голову умные мысли. Дальше всё за ним. -То то же. Подумай хорошенько - за тот месяц, в тех стенах, кроме запаха потных жуков я ничего не заработал, а славу тем более . . .