Тот человек

      Остановившись на парковке перед многоэтажным домом с мансардой, Томас вышел из машины, а следом за ним тоже самое проделал и Билл. Молча подойдя к подъезду, Джонсон набрал код на двери и, открыв стеклянные двери, первым прошел в подъезд. — Мистер Джонсон, — обратился к парню консьерж, заставляя того посмотреть на него. — К вам пришел молодой человек, — кивнул за спину.       Обернувшись, Билл не мог поверить глазам-перед ним, облокотившись о стену, стоял его бывший. — Филипп? -удивленно произнес он. — Не думал, что так долго придется тебя ждать, — с укором сказал тот, переводя взгляд на стоявшего позади брюнета Тома.-Мистер Миллер? - замявшись, проговорил Мартин. — Добрый вечер, Филипп Мартин, — кивнул директор филиала, с улыбкой наблюдая за немым вопросом в глазах своего сотрудника. — Вы знакомы? - непонимающе спросил Билл, поочередно смотря на молодых мужчин. — Да, — подтвердил Том. - Буквально вчера я принял его на должность архитектора. — Ты работаешь с ним? - запаниковал Джонсон, понимая всю абсурдность ситуации.       Его бывший парень сейчас стоит перед ним и словно оценивает его спутника. Нелепо, но увидев друзей вдвоем, еще и при параде, можно подумать, что они неплохо провели время в компании друг друга и сейчас направлялись в квартиру одного из них, продолжить вечер уже в более интимной обстановке.       Тряхнув головой, Билл проговорил, разрывая зрительный контакт подчиненного и руководителя: — Ты зачем пришел? — Хотел тебя увидеть, — пожав плечами, честно ответил Филипп. — Вы меня, конечно, извините, но я пойду, — усмехаясь, проговорил Миллер, разворачиваясь. — Том, постой, — попытался остановить молодого мужчину брюнет, схватив того за рукав пиджака. — Нет уж, — выдернул руку. — Не втягивайте меня в ваши отношения. До встречи на работе, мистер Мартин, — сухо улыбнулся сотруднику. — До встречи, — отозвался тот, наблюдая, как за директором филиала закрывается дверь. — А теперь честно-зачем ты пришел? -устало еще раз спросил Билл. — Может хотя бы не здесь? -предложил Мартин, кидая взгляды на консьержа, все еще стоящего за спиной брюнета.       Джонсон вздохнул и закатив глаза, направился к лифтам. Нажав на кнопку вызова, он сложил руки на груди, спиной ощущая прожигающий взгляд бывшего парня. Пройдя в кабину, он оказался прижатым к зеркальной поверхности некогда любимым телом. — Билл, ты мне нужен, — прошептал тот, опаляя его кожу за ухом горячим дыханием. — Нужен? -переспросил он, смотря на его отражение в зеркале. — Если у меня будет два выбора: застрелиться или вернуться к тебе, то я, — развернувшись, оттолкнул от себя Филиппа, — выберу смерть, потому что это будет безболезненно и быстро. — Это говоришь не ты, а твоя обида на меня. — Обида? -взревел Билл.-Это говорит мое бешенство! — обогнув парня, он вышел из лифта.       Быстро идя по коридору и роясь в карманах в поисках ключей, он проклинал тот день, когда вообще познакомился с Мартином. Зато тот шел следом, даже и не думая прекращать разговор. — Билл, пожалуйста, выслушай меня!       Брюнет остановился, сжимая в руках связку ключей. Он не хотел слушать Фила, но зная его, он просто так от него не уйдет, пока не скажет все, что хотел. Спокойно открыв дверь, он обернулся и кивком пригласил парня войти. — Ты гораздо лучше, чем Стивен, — начал Филипп, не дожидаясь того, пока Джонсон зайдем следом за ним. — Лучше? -кривясь, переспросил тот. — Да! Ты заботился обо мне, ты любил меня, ты веселил меня! — Если я для тебя играл роль клоуна, то у меня есть идея-пригласи своего Стивена к себе в постель, а я буду в углу недалеко от вас рассказывать анекдоты, — с сарказмом в голосе предложил Билл. — Зачем ты так? — Как? — сделал шаг в сторону блондина. - У нас была страсть, которая вскоре угасла, стоило тебе переключить свое внимание на кого-то другого. И сейчас ты пришел ко мне, чтобы рассказать о том, кем я для тебя был? — Ты был для меня всем! - с надрывом в голосе воскликнул Мартин. — Если бы я был для тебя всем, то сейчас мы бы не выясняли отношения, стоя в моей прихожей, — с горечью подметил брюнет. — У тебя с ним что-то есть? - прищурившись, спросил Филипп. — С кем? — проведя рукой по волосам, уточнил Джонсон. — С Томасом. Ты завел его себе, потому что он старше, красивее и сексуальнее? И минеты, наверное, он делает лучше меня.       Сравнение Тома с Филиппом было последней каплей. Билл подлетел к бывшему и схватив того за грудки, прижал к стене. Он не мог поверить себе, что когда-то любил человека напротив, что когда-то засыпал с мыслями о нем и просыпался в его объятиях с желанием обнять весь мир. Сейчас Мартин не вызывал в нем ничего, кроме сочувствия.       Филипп, не моргая смотрел на печальные глаза напротив и не удержав волну чувств, захлестнувшую его с головой, он медленно наклонился к Биллу и поцеловал его. На секунду ему показалось, что брюнет ответил на поцелуй, но это всего лишь показалось. Отпустив блондина, Джонсон сделал шаг назад и тихо проговорил: — Знаешь, что такое настоящее искусство? Это уйти с достоинством и больше не возвращаться. Оставь меня. Наши жизненные пути разошли тогда, когда ты оставил меня одного в пустой квартире, горевать о наших закончившихся отношениях, где каждая мелочь напоминала о тебе. — Билл, я… — Уходи, — оборвал его Билл, подходя к двери и открывая ее. — Я не хочу больше ничего слышать. Просто оставь меня.       Блондин посмотрел на бывшего любовника. Столько слов вертелось на языке, но он ничего не сказал, а просто вышел из квартиры, закрывая за собой дверь.       Билл опустился по стене вниз, зарываясь пальцами в волосы и сжимая их у корней. Зачем? Зачем Фил снова напомнил о себе спустя столько времени? Неужели так сложно просто уйти?       Тишину разорвал звонок мобильного телефона. Поднявшись, Билл с неохотой выудил разрывающийся гаджет и с удивлением посмотрел на экран. — Том, — приняв вызов, прошептал он. — С тобой все в порядке? -с участием в голосе спросил директор филиала. — Нет, — признался тот, направляясь на кухню. — Он тебе что-то сделал? — Нет, — вновь ответил Билл, открывая бар и доставая из него бутылку бренди. Налив в стакан янтарную жидкость, он сделал первый глоток. — Мне приехать? - после недолгого молчания спросил Миллер. — А ты уезжал? — поинтересовался брюнет, подходя к окну и смотря наCadillасТома. — Нет, — пришла очередь Миллера отрицать.       После встречи бывших любовников, Том вышел из подъезда и сев в машину, сложил руки на руле и положил на них голову. Уезжать, оставляя Билла одного в компании Мартина, не очень-то хотелось, и он решил ненадолго остаться. Блондин не заставил себя долго ждать и вскоре вышел от Джонсона раздосадованный и ссутулившийся. — Тогда зайдешь? — предложил брюнет, садясь на подоконник. — Зайду, — согласился Том и отключился.       Джонсон наблюдал за тем, как Миллер выходит из машины, как кидает бычок в ближайшую урну и поднимает голову наверх, словно смотря именно в то окно, из которого за ним наблюдает Билл.       Допив залпом остатки бренди, который обжег ему горло, брюнет слез с подоконника, оставляя на нем пустой стакан. Не было никакого желания зайти в комнату, протянуть руку к выключателю и включить свет. Мысли ползли без связи, бесцветная тоска все нарастала, сердце билось тихо и спокойно. Хотелось почувствовать теплые объятия, прижаться спиной к крепкой груди Тома и ни о чем не думать.       Миллер, словно телепатически услышал его желание, и тихо пройдя в квартиру, прижал хрупкое на вид тело к своей широкой груди. Они не хотели ничего говорить друг другу, ведь было и так все понятно. Увидев в темной комнате одиноко стоящую фигуру, Томасу захотелось, как раньше закрыть Билла собой от всех невзгод. Они выросли, но оба продолжают нуждаться в любви, которая продолжает жить в их сердце, но уже видя друг друга в совершенно ином качестве. — Том, — прошептал Джонсон, разворачиваясь в объятиях молодого мужчины и смотря в его блестящие глаза.-Я должен тебе кое в чем признаться. — Мартин — твой бывший, — опередил его Миллер. — Откуда ты знаешь? - удивился тот. — По твоим взглядам в мою сторону, по взглядам Филиппа в твою, по ляпнувшему предположению Георга и послушав свой внутренний голос, я предположил, что факт твоей бисексуальности нельзя исключать. — Я гей, — смутившись, поправил его Билл. — Не суть важно, — проговорил Том, опустив подбородок брюнету на макушку. — Ведь это с Мартином у тебя были последние отношения, продлившиеся год? — Да, — коротко отозвался Джонсон, млея в таких родных с детства руках. — Мне все равно кого ты предпочитаешь: мужчин или женщин, для меня ты останешься таким же другом, каким и был раньше.       У Билла образовался ком в горле. Совсем не это он хотел услышать на свое признание. Неужели Томас не догадался, что брюнет влюбился в него еще в детдоме, и эта любовь росла вместе с ним? Он не мог. Он же сказал про взгляды в его сторону, а значит, он понимает, что они означают.       Пытаясь побороть желание выть в голос, Билл тихо отступил от друга и подняв на него глаза, спросил: — Ты останешься сегодня со мной? — Ненадолго. У меня на завтра назначена встреча с заказчиком, но, если хочешь, я могу после нее приехать к тебе? — Не надо, — замотал головой брюнет, пытаясь скрыть обиду от отказа.       Половину ночи они разговаривали обо всем, что пропустили в жизни друг друга за минувшие 15 лет. Билл поведал ему, как познакомился с Филиппом, а Том в свою очередь рассказал о Хельге Роджерс. А потом он ушел и вновь Джонсон остался один, но в этот раз это была его квартира, в которой о Томе напоминал лишь запах его одеколона, который так и не успел выветриться.       Следующие несколько дней Билл пытался ограничить свое общение с Миллером, но понял, что это плохая идея, потому что согласился быть дизайнером интерьера его совместного клуба с Георгом. Кстати, о Георге. Джонсон всего один раз встречался с Симмонсом, но тот так успешно ляпнул при Томе об ориентации брюнета, что данное предположение настораживало своей проницательностью. Может, стоит встретиться с ним минуя Тома и обсудить концепцию клуба, о которой он не забывал ни на минуту и в разработку, которой чуть ли не ежечасно вносил какие-то корректировки. Пусть Билл и знал практически все о Миллере, пока тот был рядом с ним в детдоме, но Симмонс же присутствовал с Томом, когда тот находил свое место в жизни, становился личностью и просто был рядом в качестве поддержки. И брюнет завидовал ему в этом, потому что тот знал взрослого Тома, которого Биллу только предстояло узнать, пусть и переступая через себя и свою любовь к нему.       Вспомнив, что Том как-то обмолвился, что отец Георга является владельцем одного из популярных рекламных агентств Лос-Анджелеса, Билл решил наведаться туда и попытать счастье встретить Симмонса.       И вот сейчас стоя на охране, он неловко переминался с ноги на ногу, ожидая своей очереди в оформлении пропуска. — Вы к кому? — сурово спросил охранник, оглядывая Джонсона.       Билл чувствовал себя неуютно под пристальным взглядом, но сглотнув, он ответил: — К Георгу Симмонсу. — Сегодня к нему прям ажиотаж, — пробормотал охранник. — Что простите? — наклонился над стойкой брюнет. — Как вас представить? — проигнорировал вопрос парня. — Вильгельм Джонсон, — пришла очередь бормотать Биллу. — Мистер Симмонс, к вам Вильгельм Джонсон. Срочно пропустить? — мужчина удивленно посмотрел на парня. — Конечно, — положил трубку. — Мистер Симмонс вас ждет на втором этаже, — сказал он, протягивая белую пластиковую карточку с логотипом агентства.       Билл прошел через стеклянный турникет и оказался в помещение, в котором в основном преобладали белые, зеленые и красные цвета, и которое, скорее всего, служило ресепшеном. Монополия этих трех красок прослеживается повсюду, однако это не делает офис кричащим или чересчур насыщенным. Показав пропуск девушке за стойкой в виде буквы Z, которую Билл заметил не сразу, та кивнула ему и, опустив голову, продолжила заниматься своими делами. Насыщенный красный был слегка разбавлен серыми оттенками. Полукруглые пуфы идеально подходят к оригинальным столам-лужицам, а абсолютно круглые люстры завершают общую картину холла.       Область для сотрудников полностью открыта, где лишь небольшие перегородки разделяют рабочие места. Здесь для контраста с белым вписан яблочный цвет, что не дает помещению превратиться в большое воздушное яблоко.       Весь пролет между этажами выполнен из красных перекладин, абсолютно белые стены и мебель выгодно подчеркивает его. Деревянная лестница и стеклянные перила усиливают насыщенность цвета и оригинальность дизайна.       Поднявшись на второй этаж, Билл увидел, что помещениеopensрасеничуть не отличается от первого этажа. Необычайные столы и стулья сотрудников в комнате для отдыха — главная фишка дизайнера, также напольные светильники ничуть не выбиваются из общего интерьера.       Найдя дверь с табличкой «Георг Симмонс», Джонсон пару раз постучал и, услышав что-то наподобие ответа, нажал на ручку. В кабинете преобладал ослепительно-белый оттенок, из-за которого помещение выглядит объемно и неограниченно. Только сейчас Билл заметил, что не дошел до стены кабинет, а сразу постучал в дверь, а иначе он бы увидел полностью прозрачные стены, которые только кое-где декорированы круглыми элементами. Потребность в максимуме света поддерживается панорамными окнами, из которых открывается прекрасный вид на город. — Билл? — Симмонс вскочил на ноги и героически выступил из-под укрытия своего стола ему навстречу. — Я думал, что ослышался, когда охранник произнес твое имя! — восторженно воскликнул Георг. — Странно, что именно сегодня я решил побыть в офисе, и именно сегодня у меня был сначала Том, а следом за ним и ты. — Том был здесь? — подавшись вперед, спросил Джонсон. — Да, — улыбаясь, кивнул Симмонс. — Он ушел буквально за несколько минут до тебя.       Миллер чуть ли не с самого утра появился на пороге кабинета друга, заставляя того подавиться кофе. Томас больше не мог держать это в себе и захотел поделиться с другом ситуацией, которая произошла в доме Билла. Не прерывая, Георг выслушал его, а затем с видом всезнающего человека сделал вывод, что Билл влюблен в Тома. Директору филиала естественно не понравилось такое умозаключение, и он стал приводить аргументы в пользу того, что пускай Джонсон-младший и гей, но его любовь к Миллеру невозможна, потому что они друзья. — Георг, ты сам подумай, как бы ты себя вел, если бы любил друга детства? — спросил Том. — Что? — визгнул Симмонс. — Лучше сам представь себя на месте Билла. Как бы ты себя вел?       Томас подался вперед, подперев сцепленными пальцами подбородок. Кажется, услышанное повергло его в раздумья. — Наверное, — начал он, — так же как Билл. — Вот именно. Ты только представь, что почувствовал Джонсон, когда он понял, что любит тебя и что ответной реакции с твоей стороны ему не дождаться. — Почему не дождаться? — возразил Томас. — А что, — прищурился Георг, — дождаться? — Ну, я же люблю его как друга. — Как друга ты любишь меня, — отмахнулся Симмонс, откидываясь на спинку кресла. — Я не знаю, что такое любовь. За все тридцать лет своей жизни я не испытывал ее. Страсть — да, нежность — да, уныние — да, любовь — нет.       Ведь когда любишь, внутри рождается чувство, которое невозможно описать словами, и человек вдруг понимает, что нашел того, кого искал всю жизнь. Он готов быть с ним каждый день и всю жизнь, готов помогать ему во всем и идти на определенные уступки ради него.       И вот сейчас перед Георгом стоял Билл, который смотрел на него, словно ища поддержки. — Чем могу помочь? — Я пришел с тобой поговорить. — О Томе? — предположил Симмонс и увидел, что попал в точку, посмотрел в нерешительные глаза напротив. — Может мне стоить открыть здесь кабинет психолога, раз уж я так незаменим в советах? — ухмыльнулся он. — Он тебе рассказал, что между нами произошло, — догадался Билл. — Насколько я знаю, между вами ничего не было, только твое признание и его побег под предлогом работы. — Предлогом? — удивился Билл. — В воскресенье он встречался со мной, чтобы обсудить некоторые моменты, касающиеся клуба. Неужели ты думаешь, что я бы не пережил его отсутствие? — Не знаю, — пожал плечами Джонсон. — Билл, — сурово проговорил собеседник. — Хорошо, пережил бы, — угрюмо кивнул он. — Но почему он тогда убежал от меня? Он же знал, что с Филлипом у меня нет ничего уже больше полугода, но он все равно сбежал. — Понимаешь, — потерев глаза, ответил Георг, — Том пускай и выглядит сильным, но в душе он так и остался тем подростком, который был вынужден защищать себя от остального мира. Как бы он не хотел показать тебе, что ему все равно на то, что ты предпочитаешь мужчин, на самом деле для него это в новинку и полностью меняет его представление о дружбе. Он все еще считает тебя другом и даже не допускает возможность проявления, пусть и со временем, каких-то других чувств. Если ты его действительно любишь, то просто будь рядом с ним. — Я не могу без него, особенно сейчас, когда знаю, что он находится в нескольких кварталах от меня. Ты не знаешь, как эти несколько дней мои попытки отсрочить встречу с ним, были для меня столь мучительны, что сейчас сорваться к нему и признаться в своих чувствах уже не кажется мне такой плохой идеей. — Подожди, может он сам дойдет до этого вывода, — передернул плечами Георг, улыбаясь. — Что ты хочешь сказать этим? — Я видел, как Тома ломает от отсутствия общения с тобой, он сам мне сказал, — на секунду задумался Симмонс, — конечно, не прямым текстом, — продолжил он, — а завуалировано. В этом весь Том, — развел руки в стороны. — Слушай его случайно брошенные фразы, может одна из них и будет открытием для тебя. — Таким же открытием, как-то, что ты высказал предположение того, что я гей? — поднял бровь брюнет. — То было нелепое предположение, которое я даже не думал, что может оказаться правдой. — Ладно, — тряхнул головой Билл. — Давай я тебе расскажу о клубе, — попытался перевести тему. — Это отличная идея, — оживился Георг, ерзая на месте от предвкушения. — Я видел то здание оперы в центре города и могу сказать, что оно отвечает ряду требований: достаточная площадь для основного зала и танцпола приблизительно 2500 метром и обязательно высокие потолки, куда вы повесите звуковое или световое оборудование. — Мне даже не верится, что я с Томом открываю совместный бизнес. — Пора уже поверить. А у тебя как обстоят дела с разрешительной документацией? — Я уже близок к успеху, осталось получить пару подписей, и бывшая опера станет ночным клубом. А так я все еще жду Тома, который делает проект переоснащения помещения под клуб, чтобы согласовать его. А после этого пойдут программы производственного контроля; дезинфекции, дератизации и дезинсекции; сертификаты соответствия реализуемых товаров и куча всего остального. — И как только ты его уговорил? — глухо поинтересовался Билл. — Сам не понимаю, — улыбнулся Георг, почесывая затылок. — Как у тебя дела с Келли? — Отлично, — еще больше оживился Симмонс. — И почему только я раньше с ней не познакомился? Она красивая, умная и самое главное она говорит больше меня.       Пусть их отношения сводятся к тому, чтобы получить удовольствие. Какая разница, что они не гуляют часами за руку или не смотрят на звезды, а ослепленные страстью, проводят общее время в постели. — Я рад за тебя, — искренне улыбнулся парень и взглянул на настенные часы. — Ой! Я опаздываю, — встрепенулся он, поднимаясь. — Извини, Георг, но я должен идти. Пока! — бросил он и, не дождавшись ответа Симмонса, выбежал за дверь.       Георг с улыбкой смотрел в след убежавшему брюнету и с недоумением думал о том, как это до Миллера до сих пор не дошло, что Билл любит его? Только слепой не видит блеск в глазах парня, когда речь заходит о Томе. И это не влюбленность, после которой люди женятся, а вскоре после свадьбы наступает развод — логический и единственный правильный выход из сложившейся ситуации, а реальная любовь — когда человек готов все отдать ради любимого. Он стремится, как можно лучше узнать его изнутри, понять его взгляды на жизнь, ценности и ориентиры. Одним словом, он жаждет ему помочь в достижении целей, хочет принести в его жизнь уют и спокойствие.       Взяв телефон, он черканул пару строк в сообщении и с умиротворенной улыбкой на лице отправил его Томасу.       Оповещение о сообщении прозвучало и сразу же утонуло в тишине кабинета директора филиала. Миллер, оставив свой телефон на столе, отправился к вендинговым автоматам за шоколадным батончиком, а на обратном пути зайти на балкон и покурить.       Вернувшись в кабинет, Том ослабил галстук и вернулся обратно за свой стол. Обратив внимание на моргающий красным индикатор оповещений, он взял телефон и открыл сообщение. «Если ты не обратишь на него внимания, то я приеду и сам лично выбью из твоей головы всю эту гетеросексуальную дурь» — гласило сообщение от Георга.