Тот человек

      Весь день Томасу не давало покоя сообщение друга. На встречах он вместо того, чтобы внимательно слушать докладчиков и записывать важные для себя детали, как он делал всегда, Миллер смотрел в одну точку и думал о Джонсоне. То, что Георг имел в виду Билла в сообщении, не было никаких сомнений, но вот почему написал ему об это после их встречи, а не тогда, когда Миллер стоял напротив него и просил совета? Георг еще и телефон отключил, так что возможности связаться с ним не было, потому что его секретарь пропела лилейным голоском, что мистера Симмонса на рабочем месте нет. Зачем он ее вообще держит, ведь размер ее лифчика больше, чемIQ? Ей просто не хватает мозгов для работы с ним, а секс с ней уже утратил необходимость после появления Келли.       Почему Георг толкает его в объятия Билла? Что послужило толчком для данного сообщения? Может Тому уже пора решить для себя кем является для него Билл или отпустить его, а потом снова мучиться в необходимости встречи с ним?       Миллер знал, что брюнет, имея свободный график работы, большую часть времени проводит дома, миксуя предметы, мебель, произведения искусства, материалы и цвета между собой. Дизайнер интерьера создает неповторимую обстановку, стиль, красоту и уют в помещении, воплощая в реальность мечты и настроение заказчика. А какая мечта у самого Билла?       Ведь из-за способности воображения, которое может рисовать в нашем сознании абсолютно любые картины, независимо от нынешней ситуации, все мечты становятся по-настоящему реальными.       Томас помнил, как дети в детском доме с энтузиазмом мечтали, что когда-то станут космонавтами и полетят в космос, или летчиками реактивного самолета или владельцами крупного бизнеса, будут жить в доме своей мечты около берега океана. В детстве границ для мечтаний просто не существовало. На стенах были приклеены картинки о далеком будущем: красивые роскошные дома, сверхмощные самолеты, автомобили последних выпусков, песчаные пляжи с сияющей от солнца морской водой.       Решив не мучиться в догадках, Миллер схватил телефон и, найдя в контактах номер Билла, набрал его. Долгие губки ничуть не скрашивали ожидание, а потом, когда он был переадресован на голосовую почту, Томас поник еще больше. Отключившись, он набрал номер еще раз, но в этот раз абонент был не доступен. От злости директор филиала кинул телефон на стол, ничуть не заботясь об ударе того о полированную деревянную поверхность.       Откинувшись на спинку кресла и сложив руки на затылке, он кинул взгляд на потолок, мгновенно замечая перегоревшую лампочку. Цокнув языком, Томас нажал кнопку селектора и попросил Марджори зайти к нему. — Слушаю вас, мистер Миллер. — Марджори, дорогая, — впервые он позволил фривольность по отношению к секретарю, — я хочу, чтобы завтра у меня в кабинете горели все лампочки, — указал двумя пальцами на вышеназванный объект.       Женщина проследила за его движением и, кивнув, ответила: — Сегодня же вызову электрика. — Тогда это все, — проговорил тот, крутя телефон на столе. — Мистер Миллер, — сказала она, привлекая внимание директора, — к вам пришел молодой человек. — Какой молодой человек? — резко поднял голову тот. — Я не успела спросить кто он, но вижу его впервые. — Пусть зайдет, — устало махнул Том, быстро кидая взгляд на все еще не дающую ему покоя лампочку.       Секретарь вышла из кабинета, и буквально через несколько секунд в дверях появился Билл, заставляя Томаса поперхнуться и подняться с кресла. — Билл? — взволнованно проговорил Миллер. — Я не вовремя? — удивился парень такому приветствию. — Нет, присаживайся, — указал на кресло напротив себя.       Брюнет прошел вглубь, отмечая про себя интерьер кабинета директора. Кабинет Тома был самым огромным офисом в здании. Потолки имели высоту три метра, книжные полки вдоль стены украшала изысканная резьба. Роскошный диван, обитый натуральной кожей, мягкие кресла, рабочий стол красного дерева — все это показывало влияние мистера Миллера. — Как дела? — мгновенно охрипшим голосом поинтересовался Том. — Неплохо, — ответил тот и прикусил губу. — Что тебя привело ко мне? И вообще, как ты нашел меня? — Странный вопрос, учитывая то, что билборды с твоей компанией установлены чуть ли не по всему городу. — А-а, — протянул он, — точно. — Я хочу пригласить тебя на ужин к себе. — На ужин? — удивленно переспросил Миллер. — Ужин на двоих? — Нет, — покачал головой тот. — Будут еще мои родители. — Ты хочешь меня познакомить со своими родителями? — едва заметно улыбнулся Том. — Скорее они хотят познакомиться с тобой.       Вчера во время разговора с отцом Билл упомянул Тома и тот, зная кем, являлся Миллер для его сына в детстве, изъявил желание познакомиться с ним. Затем трубку перехватила мать и добавила, что знакомство должно состояться как можно скорее. Джонсону-младшему ничего не оставалось, кроме того, как организовать встречу.       После разговора с Георгом брюнет отправился к одному из заказчиков, чтобы передать ему эскизы интерьера для ресторана. Оставшуюся половину дня он размышлял о том, как сказать Тому об ужинее с его родителями. Родители не знали о чувствах сына к директору филиала, и пока что парень не хотел вдаваться в такие подробности. Билл видел звонок друга, но решив не отвечать на него, так как уже поднимался на лифте в его офис, а затем как вызов прекратился, он просто выключил телефон. — Ну, так, когда? — казалось бы, спокойно проговорил Том.       На самом деле в душе молодого мужчины был ураган из эмоций. С одной стороны, он радовался предоставленной возможности познакомиться с родителями Билла, а с другой стороны грядущая встреча его пугала. Он не знал, что брюнет рассказывал им о нем, и эта неизведанность собиралась в один ком где-то глубоко в горле. Но была еще и третья сторона — Томас хотел познакомиться с Джеймсом Джонсоном — отцом Билла, поклонником творчества которого он являлся. — Завтра в 7 часов, — тихо произнес Джонсон. — Я буду, — совладав с бушующими внутри эмоциями, ответил Том, опираясь локтями на стол. — Ты что-то задумал? — недоверчиво посмотрев на друга, проговорил Билл. — Я обязан сфотографироваться с твоим отцом. — Точно, — ухмыльнулся тот, — и как я мог забыть. Но что значит обязан? Он же не единорог и встреча с ним не такой шок. — Ты так говоришь, потому что он твой отец. Уверен, что для большинства детей, чьи родители являются чьим-нибудь кумиром, будь они писателями, актерами, Папой Римским, в конце концов, для них они являются самыми обычными родителями, которые меняли им подгузники, вытирали сопли и готовили завтрак в школу. — Кроме Папы Римского Александра VI, — высказал свое мнение Билл. — Он вообще был странным, — отмахнулся директор филиала. — Ты занят сегодня? — резко сменил тему он. — Да, — быстро ответил Билл, а затем добавил, — а что? — Хотел рассказать тебе о проекте клуба в более спокойной обстановке, — едва успел соврал Миллер, как дверь в его кабинет распахнулась и в него под протестующие вопли секретаря с широкой улыбкой вплыл Георг. — Мистер Миллер, — начала Марджори. — Все в порядке, — остановил ее Том, выставив ладонь вперед. — Я сам разберусь, — выдавил из себя улыбку он.       Женщина перевела взгляд с директора филиала на Билла, а затем кинув быстрый взгляд на Симмонса, кивнув, скрылась за дверью. — Какого черта ты снова здесь? — обратился Миллер к Георгу и устало плюхнулся на кресло. — Решил проведать тебя, — пожал плечами тот и посмотрел на брюнета. — Привет, Билл! — улыбнулся он.       Дизайнер кинул на мужчину, который появился так не вовремя, злой взгляд, но проговорил совершенно спокойным тоном: — Привет, Георг. — А чего вы тут собрались? — заискивающем тоном поинтересовался прибывший. — Не твое дело, — отмахнулся Том и посмотрел на Джонсона. — Я, пожалуй, пойду, — поднялся с кресла тот. — Увидимся завтра в 7, — кивнув Томасу, он обернулся к Георгу и едва заметно улыбнувшись, покинул кабинет. — Это что сейчас было? — удивленно проговорил друг, плюхаясь на кресло, на котором недавно сидел брюнет. — Что? — Увидимся в 7, — передразнил Джонсона он. — Он позвал меня на ужин, — неопределенно ответил тот. — Ну, надо же! — воскликнул Симмонс, ударив по подлокотнику. — Не радуйся, — осадил его Том, — на ужине будут еще его родители. — Как родители? — удивился тот, привстав в кресле. — А что ты так активно интересуешься нашими отношениями? — прищурившись, перевел тему директор филиала. — Я переживаю за тебя, — отмахнулся Георг. — Я же вижу, как ты на него смотришь. — Ну и как я на него смотрю? — С теплотой и нежностью. Я ни разу не видел, чтобы ты так хоть на кого-нибудь смотрел. — Может, ты еще и его взгляд можешь описать? — ехидно заметил Том. — Конечно, могу, — самодовольно кивнул Симмонс. — Тогда я слушаю, — откинувшись на спинку кресла, директор филиала с улыбкой приготовился слушать друга. — Он смотрит на тебя, как смотрят на тех, кого любят.       Улыбка само по себе потихоньку начала сползать с лица Миллера. Он предполагал, что Билл к нему что-то испытывает, но он не думал, что это чувство называется любовью. Ведь настоящая любовь — это, прежде всего бескорыстное служение любимому человеку и ежедневная забота. Настоящая любовь не проходит, а растет со временем, как снежный ком, который двое влюбленных катят перед собой по своей жизни. — Любят? — наконец проговорил Том. — Дошло, — облегченно выпалил Георг. — Я не думал, что у меня друг такой тугодум, — засмеялся он, но директор филиала его уже не слушал, погрузившись в собственные мысли.       А Том мог быть для Билла первой любовь? Миллер надеялся, что нет, потому что на первой любви никто не женится, с первой любовью нельзя пройти бок о бок через всю жизнь. Первая любовь — это так… Первая, и больше ничего. Первая — значит, будут и другие. Первая любовь очень редко оказывается настоящей. Никогда не знаешь, ради чего ты губишь свою судьбу.       С чувствами Билла более-менее разобрались, а что чувствует Том по отношению к брюнету? Легкость? Доверие? Уважение? Может быть, но как к другу детства. А какие чувства в нем вызывает Джонсон-младший как парень? Нежность? Теплоту? Интерес? Любовь? О последнем слишком рано говорить или нет? Может не только Билл смотрел на Тома с желанием? — Ты чего завис? — пощелкал перед глазами друга Симмонс, вырывая того из раздумий. — Мне надо идти, — бросил Миллер и выбежал из-за стола. — Иди-иди, — сказал Георг, оставшись в кабинете один и понимая, что рабочий день друга на сегодня закончен.       Спустившись на парковку, Томас залез в машину и сжал руль до побелевших костяшек. Он не знал, как поступить. Сначала в лифте он твердо решил поехать к Биллу и поговорить с ним, но чем ближе он спускался к парковке, тем призрачней становилась для него эта перспектива. Решив все-таки прислушаться к первой мысли, он выехал с парковки и направился на Бульвар Сансет в гости к Джонсону-младшему.       Дорога не заняла много времени и спустя некоторое время, он стоял перед дверями в подъезд многоэтажного дома. Вздохнув, он по памяти набрал код и, открыв дверь, оказался перед стойкой консьержа. Всучив ему сотню баксов, он нажал на кнопку вызова лифта.       Поднявшись на девятый этаж и подойдя к двери квартиры с номером 908, он постучал несколько раз. Тишина. Неужели Билл не поехал домой после того, как покинул его офис? Только он занес руку для повторного стука, как дверь открылась, и перед ним оказался Джонсон. — Том? — удивленно крякнул брюнет. — Я, — кивнул тот. — Что ты здесь делаешь? — Я не знаю, — покачал головой он. — Понимаешь, после твоего ухода я думал о тебе, о нас, о твоих чувствах ко мне, о моих к тебе и не смог игнорировать желание увидеть тебя еще раз.       Билл понимающе кивнул и, сделав шаг навстречу, невесомо коснулся его губ. Миллер не ожидал подобного, но все-таки по инерции ответил на невесомый поцелуй брюнета. Джонсон провел пальцем по краешку его рта, словно удостоверяясь, что сейчас происходит именно то, о чем он так долго мечтал и ему достаточно зажмуриться, чтобы Тома не стало, а потом началось все сначала, и он каждый раз заставлял заново родиться его рот, который он так желает. Том посмотрел на друга детства, и теперь они, слово два циклопа, смотрели друг на друга, сближая лица: они смотрели глаза в глаза, дыхание срывалось, и их рты встречались, тыкались, прикусывая друг друга губами, чуть упираясь языком в зубы, и щекоча друг друга тяжелым, прерывистым дыханием. Если случалось укусить, то боль была незаметной, и если случалось задохнуться в поцелуе, вдруг глотнув в одно время, и отняв, воздух друг у друга, то это напрочь лишало чувств, заставляя полностью раствориться в человеке напротив. — Я, — начал Билл, отстраняясь от губ директора филиала. — Ничего не говори, — попросил Том, соприкасаясь своим лбом с его и притягивая брюнета за талию к себе. — Я не знаю, что делать, — на выдохе признался Миллер. — Веди себя как обычно и если что, то я направлю тебя, — прошептал Джонсон, вновь ловя губы напротив. Казалось, он хотел узнать о них все: как они улыбаются, говорят и грустят. Он даже представить себе не мог, какое тепло заструится по ним, стоит их губам только встретиться. — Подожди, — попросил Томас, проводя языком по губам брюнета. — Я не могу так. — Можешь, — кивнул тот, потянувшись к Миллеру. — Билл… — Хватит уже искать отмазки, — проворчал парень, за затылок притягивая друга к себе и накрывая его губы своими.       Язык Билла смело и бесцеремонно проник в его рот. Томас и не предполагал, что Джонсон может быть таким страстным. Его руки уверенными движениями ласкали спину, грудь и лицо молодого мужчины напротив. Хриплое прерывистое дыхание будоражило своим легким привкусом на губах. — Билл? — удивленно раздался сзади женский голос.       Резко отпрянув от Миллера, парень перевел взгляд на женщину, стоявшую позади друга. — Мама? — едва не подавившись воздухом, тихо проговорил он.       Томас, досчитав про себя до 5, медленно обернулся и увидел перед собой миниатюрную женщину средних лет. У матери Билла было маленькое круглое лицо, на котором всегда, и данная ситуация не исключение, сияла улыбка. Темные волосы были аккуратно подобраны вверх и связаны в тугой узел. Под низким лбом черными дугами прорисованы широкие, но изящные брови. Большие карие глаза были подведены карандашом, от чего они становились еще более выразительными. У нее были низкие скулы, слегка вздернутый нос и тонкие губы. — Мама? — вновь повторил Билл. — Что ты заладил? — с улыбкой возмутилась женщина, делая шаг в сторону друзей, хотя теперь таковыми их уже нельзя назвать.             Тогда кто они друг для друга? — Если передо мной сейчас не Томас Миллер, то я готова уйти отсюда также внезапно, как и появилась. — Вы совершенно правы, — кивнул директор филиала, протягивая женщине руку. — Том.       Супруга отца Билла мягко пожала руку Тома, продемонстрировав великолепный маникюр. Платье от дорогого лос-анджелесского дизайнера подчеркивало достоинства ее фигуры. — Неужели я познакомилась с тобой раньше назначенного ужина, — с воодушевлением проговорила мать брюнета. — Кстати об ужине, — оживился Билл, — он будет завтра, так зачем ты пришла сейчас? — Хотела помочь тебе в организации, — передернув плечами, ответила она. — Обычно, если хотят предложить помощь, то предварительно звонят и спрашивают об этом. Ты потеряла свой телефон или забыла мой номер? — Сынок, прекрати отчитывать меня перед гостем. — Это мой гость, — аккуратно напомнил ей парень. — Конечно твой! — громче положенного ответила миссис Джонсон. — А у меня еще есть дела, — она словно опомнившись, посмотрела на часы на тонком запястье. — Приятно было познакомиться, Том. Надеюсь, увидимся завтра на ужине, — проговорив, она скрылась за поворотом, ведущем к лифтовому холлу.       Парни, молча стояли, смотря в след ушедшей женщине. Она словно фурия, увидела, что хотела и быстро скрылась, оставляя всех в замешательстве. — Ты уверен, что хочешь прийти завтра на ужин? — первым отошел Билл. — Конечно, — подтвердил Том, беря брюнета за руку. — Меня не пугает ни твоя мать, ни твое прошлое, в котором активно фигурировал мой нынешний сотрудник. — У нас с Филлипом все в прошлом, — напомнил ему Джонсон. — Я знаю. А что у нас с тобой? — внимательно посмотрел на брюнета. — Я не знаю, что еще тебе нужно для того, чтобы ты увидел мои чувства к тебе, — обессилено проговорил Билл до того, как его втолкнули в его же квартиру и прижали спиной к холодной стене. — Мне больше ничего не нужно, только твое присутствие рядом, — прошептал Том, находясь в нескольких миллиметрах от его лица. — В детдоме мы с тобой дружили. Дружили, ни о какой любви не думали, скорее всего, так казалось только мне. — А может ты тогда не замечал, что любил? — аккуратно предположил брюнет, невесомо целуя молодого мужчину в щеку. — Я думал, что для настоящей любви нужна особенная девушка. Но ты пошел дальше меня в этом вопросе и не обращал внимания на пол интересуемого объекта. — Нет, Том, — помотал головой тот. — Я всегда знал, что мне нравятся парни потому, что от близкого присутствия девушек, было такое чувство, что у меня в животе образовывается налитый свинцом ком, который начинает сковывать все внутренности и опускаться все ниже и ниже.       От признания Билла Томас чувствовал себя как человек, случайно забредший в казино и неожиданно решивший поставить на одну-единственную карту все свое имущество, он приблизился и вновь поцеловал парня, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и нежность.       Пальцы Билла сжали ткань рубашки Томаса — тонкую, чуть шелковистую на ощупь. Джонсон раскрывался навстречу директору филиала, грубо, короткими рывками, словно стремясь перейти к чему-то большему. Том выдохнул. Он схватился за край майки брюнета, и Билл поднял руки, позволяя стянуть ее через голову. Билл кусал нижнюю губу Тома, с жадностью заглатывая язык. — Ты знаешь, что делать дальше? — с дрожью в голосе спросил Джонсон.       Короткое передергивание плечами, больше похожее на нервную дрожь стало для него ответом, и он стянул рубашку с директора филиала, почти разрывая пуговицы на груди. Он хотел Тома так сильно, что живот сводило тугой тяжестью. Билл тянул вниз его брюки, ощущая через тонкую ткань боксеров его напряженный орган. — Ты уверен… — только и смог прошептать Том невнятно. — … как никогда, — закончил за него Билл, и его темные расширившиеся зрачки приблизились, окунув молодого мужчину во тьму. Естественно, Том имел в виду совсем не это, но по мере того, как брюнет активно водил рукой по его члену, его вопрос уже терял смысл. — Я, — простонал Том, выгибаясь навстречу ласкающим его орган, пальцам.       Билл ощутил сжимающуюся на своей ширинке ладонь. Он позволял Тому лапать себя везде лишь бы тот привык к нему и не остановился в самый ответственный момент. Он хотел, чтобы друг взял его именно здесь в прихожей, и чтобы его проникновение стерло напоминание о других мужчинах.       Но Томас пошел вразрез с планами Билла и, остановившись, потянул его вглубь квартиры, оглядываясь в поисках спальни. Джонсон понял его без слов и толкнув в нужном направлении, они вошли в спальню, не переставая истязать губы друг друга, тут же падая на кровать.       Том отстранился и посмотрел на Билла сверху, и молниеносная дрожь пробила от вида его блестящих глаз, припухших от поцелуев губ. На секунду прикрыв глаза, Томас провел рукой по волосам Билла, а затем сразу же стащил с него домашние штаны вместе с боксерами. Брюнет уперся затылком в кровать, запрокидывая голову, когда Том раздвинул его бедра.       Смазав пальцы кремом, стоящем на тумбочке, Томас провел ими по сжавшемуся колечку мышц и ввел в парня сразу два пальца. Тот дернулся, но рука, лежавшая на его животе, заставила расслабиться и полностью откинуться на кровать. Третий палец без проблем вошел в разработанное отверстие и директор филиала наклонился, чтобы оставить свой поцелуй на губах Билла. Билл хотел ответить, но лишь впился короткими ногтями ему в поясницу, изо всех сил схватился за молодого мужчину, нависшего над ним и вошедшего одним мощным толчком, пускай и в разработанный проход.       Стон был настолько громким, что Биллу показалось, что соседи станут свидетелями их с Томом единения. Он ощутил в себе каменные толчки и подался немного назад, однако Том разгонялся лишь сильнее, не давая партнеру ни капли самостоятельности. Билл задыхался от накативших на него эмоций, он комкал в руках простынь под ними, а Томас внимательно наблюдал за эмоциями на лице брюнета, иногда переводя взгляд с лица на темную дорожку волос на животе, блестевшие капельки смазки, образовавшиеся на самом кончике головки и размазавшиеся по плоскому животу. Он терял голову от жара, дыхание становилось все прерывистей, а толчки становились все быстрее.       Никто из них не мог сказать, сколько это продолжалось: пару минут, десяток, час? Ни один из них даже не задумывался считать, а просто тонул в темноте, жажде и страсти партнера. Губы Тома нашли в темноте гладкую кожу шеи и прильнули к ней колючим поцелуем отросшей за день щетины, улиткой переползая от одного участка тела к другому, от завитков уха до изгиба плеча.       Миллер больше ни о чем не спрашивал — просто делал, входя в податливое тело быстро и глубоко, приближая их обоих к разрядке. Билл отдавал ему всю свою энергию, которую копил все эти годы разлуки с ним, и вот сейчас она нашла выход, а он словно находился под кайфом от какого-то одурманившего его наркотика.       На несколько секунд Том сосредоточился и выгнул парня дугой, затем перевернув его, прижал к покрывалу. Он положил руку на центр возбуждения и довел Билла до конца в два глубоких толчка, вырвав из его груди вскрик, который тот не смог удержать. Брюнета пробила нервная дрожь, словно его прошибло током, пару раз он инстинктивно подался назад, заставив Тома зашипеть и выйти за одну секунду до того, как белая жидкость начала, пульсируя, выплескиваться наружу.