roommates:kisses

      Мегуми копается с замком так долго, что за дверью раздаются намеренно громкие шаги. Сукуна демонстративно распахивает дверь, держа руку в воздухе.       — Ты чё делал с дверью, пацан?       — Да я ключи проебал, — отмахивается Фушигуро, игнорируя возмущённый взгляд.       — Я думал, что кто-то пытается вскрыть замок, — Рёмен притворно распахивает глаза, якобы находясь на стадии ужаса, когда проходит до своего стола.       — Да кому нужна наша комната, — фыркнув, он падает на кровать, а следом летит: «Ну не в одежде же!», посмеиваясь.       Рывком поднимаясь, он окидывает Сукуну взглядом, как он думает, незаметно (наивный): цвет волос чуть смылся, являя невероятно привлекательный (Мегуми не признается в этом вслух никогда) персиковый оттенок, который по какой-то причине подчёркивает его лицо (тоже невероятно привлекательное, но признанно, так уж и быть).       — Ты за себя говори, — фыркает Рёмен, вырывая его из очередного круга залипания. — У меня тут, вообще-то, дражайшие вещи хранятся.       — Твои дорогущие тома по мозгоправству?       — И трава, которую мы с тобой раскурим сегодня, мой дорогой юрист, если ты не будешь много пиздеть.       — А если буду? — Фушигуро раздевается, скидывая толстовку.       — По тонкому льду ходишь. Ты где ходил так долго?       — Сорян, в метро пробки были.       Рёмен фыркает, подняв бровь. Сукуна скользит глазами по царапине на рёбрах, которую он же и оставил, когда Мегуми застревает в собственной одежде и пытается выбраться, забавно вертясь всем телом.       — Помочь не хочешь?       Сукуна, до этого дующий на свой только что нанесённый лак, бросает:       — У меня лапки.       — Тебе мозги ещё на кошачьи не подменили? — шипит Фушигуро, наконец выбравшись, из-за чего вихры его тёмных волос становятся ещё более растрепанными, если это, блять, вообще возможно.       — А что, хочешь, чтобы я начал мяукать? Мрр.       Мегуми замирает на мгновение. Рёмен же довольствуется результатом, крутанувшись на стуле.       — Ты не делай так, — выдохнув с некоторой долей отчаяния, Фушигуро начинает рыться в пакете. Стоит ему повернуться спиной, как по заднице прилетает чужой пяткой. — Сука!       Сукуна смеётся, смотря на него с ядовитой улыбкой, когда они встречаются взглядами.       — Ну как я мог такое пропустить!       — Ты знал, что так только пидоры делают?       Сукуна поправляет свою майку, из-за чего взгляд вновь цепляется за выступающие проколы сосков. У Фушигуро постыдно быстро собирается слюна в горле, но он отворачивается, поспешно сглотнув.       — Да? Никогда бы не подумал, — прыснув, он осматривает свои руки. Мегуми садится за стол.       — Я был в корейском ресторанчике, взял лапши и кимпаб, — Мегуми смотрит на него. — Будешь?       — Я бы с радостью, — Сукуна обращает к нему свеженанесённый чёрный лак для ногтей, — но пока не могу. Спасибо. Мне приятно, что ты позаботился о моём ужине.       И вот всегда так. Мегуми не замечает, как мечется между тремя состояниями: паническим возбуждением из-за того, что его сосед безумно ему нравится, ладно, он влюблён; между делом он генерирует остроумнейшие, по его мнению, шутки в ответ на соседские колкости; и одновременно с этим он чувствует тревогу, когда Сукуна внезапно включает своего терапевта в розовой (иронично) голове.       — Может… тебя покормить?       Рёмен поднимает бровь.       — Может, ещё и ногти мне накрасишь?       — Могу, — он медлит, — если ты попросишь.       — А если я не попрошу, ты захочешь? — Рёмен смотрит на него с двумя полярными эмоциями: весельем и пляшущей серьёзностью. Создаётся ощущение, будто он между двумя этими состояниями, минимум, летает.       — Ты опять начинаешь? — выдыхает Фушигуро, быстро набивая рот лапшой.       — Погоди, жуй медленно, подавишься, — парень одёргивает его, — И ничего я не начинаю. Я просто спрашиваю, хочешь ли ты этого. И ты вообще хоть раз держал кисть для лака в руке? — зелёные глаза смотрят с сомнением.       Он похож на персик. От такого сравнения у Фушигуро краснеют уши.       — Я красил ногти себе и Нобаре в старшей школе.       — Ах да, ты же был «мальчик-оторва», — хмыкнув, Рёмен касается его волос и слабо треплет.       — Эй! — Мегуми от греха подальше отставляет от себя картонную коробочку с лапшой и протягивает руку.       — Давай.       — Что давать?       — Свой член, Рёмен, — шипит сквозь зубы Фушигуро, встречаясь с чертями в глазах напротив. Лишь бы не засмотреться и не растерять весь запал.       — Ох, ты уверен? — Сукуна уже поднимается, когда Мегуми хватает его за плечи и с силой (Сукуна не сопротивляется, иначе это было бы достаточно проблематично) опускает обратно на стул напротив.       — Лак давай и ногти свои.       — Так бы сразу и сказал, — фыркает парень, протянув ему руку.       Мегуми цепляется за его пальцы и на секунду давит в себе смертельное желание их переплести, а после замирает, когда чувствует, что Сукуна перехватил его руку и пару раз провёл по замершей ладони, пристально смотря на него. Кончики ушей и скулы припекло, он сегодня что-то больно часто краснеет.       Лишь бы не встал.       — Ты зажмурился, как будто я тебя бить сейчас буду, — перемены в его поведении незамеченными не остаются.       — Отгоняю навязчивые мысли, — Фушигуро, махнув рукой, открывает тюбик с лаком. Слабо кашляет. — Забыл, как эта херня противно воняет.       — Ты знаешь, из-за чего возникают навязчивые мысли?       — Ой, завались.       — Истощение нервной системы, дефицит серотонина и… генетическая предрасположенность. Хотя я не заметил, что твоего отца вообще что-то тревожит в мире.       — Кроме трешовых ТВ-шоу — вряд ли.       — Может, дефицит счастья?       — Замолчи, или я промажу.       — Напугал, — Сукуна хватается за сердце другой рукой, пока Мегуми с силой держит его за пальцы, потому что руки итак, блядь, трясутся, имейте совесть, уважаемый.       — У тебя шило в заднице? — резко вскинув голову, Мегуми хмурит брови.       Достаточно легко представить, что сейчас Сукуна бы мог пододвинуться к нему поближе, расправить складку между бровей и бросить что-то про «не хмурься, морщины появятся». Однако тот просто ухмыльнулся, ответив:       — Ну, есть одно. Напротив сидит, но пока не в заднице.       — Сукуна, я, блять, крашу тебе же ногти, помолчи хоть минутку.       Рёмен затыкается, начиная тягать свой чай из той самой кружки «психология ≠ наука» стороной к Мегуми и намеренно наблюдать за Фушигуро так, чтобы он точно увидел. У кое-кого уже дёргается глаз.       — Фух. Всё, — через десять мучительных минут Мегуми с откровенным стоном выгибается в спине, которая занемела от долгого нахождения в одной позиции.       — О как, а я ещё даже не начал, — лукаво усмехнувшись, Сукуна ставит одну ногу на стул, согнув в колене. Мегуми залипает на перекаты мышц и выглядит пойманным оленем в свете фар.       Посреди коленной чашечки просто очаровательная родинка.       Маленькая точка выделяется на фоне кожи, и, кажется, у кое-кого сейчас будет смерть от слюноотделения. Звучит мерзко.       Мегуми касается его ноги, на что встречает взгляд Сукуны, но тот ничего не делает. Выжидает, что ж ещё выкинет этот пацан. Тот продолжает, осмелев.       Чувствует, как возбуждение прокатывается по позвоночнику и, блядь, он сейчас хуже любого пубертатного подростка. Когда дело касается Рёмена, он заводится с пол-оборота.       Он поднимается, Сукуна от греха подальше поднимает руки и разводит их в стороны, лишь бы ни за что не зацепиться — перемазывать всё влом. Фушигуро нависает над ним, положив одну руку на раскрытое бедро, едва прикрытое шортами, и сжимает, опуская вторую руку на согнутое колено, мягко наглаживая.       Несмотря на то, что он смотрит снизу вверх, Сукуна выглядит более уверенным, чем Мегуми, который в голове уже впал в ступор и был близок к атаческой панике, если блять, не больше.       — Чего застыл? Забыл, как я выгляжу во время минета?       — Хочу тебя поцеловать, — прямо, пока у него есть хоть одна крупица уверенности, что он не начнёт снова спорить со своим тревожно-избегающим типом привязанности. Сукуна внимательно на него смотрит.       — Меня или —       — Да тебя, тебя, — «Никого другого больше целовать не хочу», — оседает в миллиметрах между ними. Рёмен кладёт руку на его затылок, тяжело и влажно выдыхает между ними, а после мычит едва слышное:       — Ну, иди сюда.       Мегуми дважды повторять не надо — он вслушивается в каждое слово Сукуны примерно всегда, когда тот находится рядом с ним. Губы у него как всегда тёплые, влажные, а целуется он так, что Мегуми на секунду тает в его руках, но, чтобы не завалиться вперёд, сильнее сжимает бедро, чувствуя, как Рёмен напрягает мышцы и стонет в поцелуй. Он заводит руку в волосы, запоздало отводя ту, на которой лак ещё не просох, чтобы случайно не вцепиться тому в талию, чтобы притянуть ближе.       — Нам нужно остановиться, если у тебя есть планы на вечер, — выдыхает Рёмен, при этом не отпуская того дальше, чем на несколько сантиметров от своих губ. При этом его губы касаются губ Фушигуро, когда он говорит, и в голове Мегуми пролетает импульс желания что-то сказать. Кинк на похвалу Сукуны вызывает в Мегуми безудержное желание его гладить и хвалить, пока тот не превратится в сладкое желе, которое Мегуми с радостью обкатает на языке, да ещё и добавки попросит.       — У тебя есть тренировка сегодня?       — Есть, — Рёмен поднимается, когда убеждается, что лак на его ногтях полностью просох. — Не хочешь вспомнить молодость?       — Ой, убери от меня это, — Мегуми морщится. — Никакой молодости, я был тогда идиотом.       — А почему в прошедшем времени? — Сукуна, кажется, начинает зеркалить его поведение, Мегуми чувствует трепет и одновременно раздражение.       — Ты на тренировку вроде собирался? — Фушигуро выдыхает и уже готовится натянуть свою куртку, дабы выйти покурить, потому что курение в комнате, когда здесь Сукуна, чревато последствиями, что кружка «терапия — сосёт» всё-таки расколется об его голову.       Однако он слышит сзади копошение.       — О, она отменилась.       Рёмен подходит к нему и склоняет голову.       — Может, по пивку? И фильм посмотрим?       Мегуми кивает. Пожалуй, несколько раз.       — Тогда давай двинем в магаз, — Сукуна уже было разворачивается, чтобы накинуть на белую майку ветровку, но Мегуми поворачивает его к себе, чтобы ещё раз прижаться к губам.       — Ты не против? — тёмные глаза бегают по его лицу, руки обхватывают талию с двух сторон, не давая двинуться. Разумеется, Сукуна может двинуться, даже поднять на руки, если это потребуется, но разве он хочет?       — Смотря чего ты хочешь. От быстрого минета не откажусь.       Мегуми отмахивается, подталкивая того к кровати, разумеется, поддерживая со спины, чтобы тот не ударился. Он заставляет Сукуну лечь на спину, пока тот, уперев локти в постель, наблюдает, что тот собрался делать. Фушигуро раздвигает его ноги, расположившись между ними, и это всё было бы достаточно говорящим, если бы не то, что, согнув одну ногу в колене, а другую прижав к кровати, он оставляет несколько поцелуев на этой самой родинке.       — Она очень милая.       Происходящее Рёмена не иначе как забавляет, поэтому он усмехается, вперившись глазами в потолок. Мегуми тянет его за волосы — и когда только успел приблизиться? — следом прикусывая выступающий кадык. Хриплый стон и мягкое: «Ты тоже милый», — и мурашки летят по телу со скоростью звука.       — Мы так в магаз точно не сходим.       — Ну и что? — Мегуми поднимается, протянув ему руку только ради того, чтобы снова завалиться на постель и быть пойманным в капкан и поцелованным.       Ну, сегодня, получается, на трезвом.       Через двадцать минут валяния на кровати они-таки вышли за пивом, а Мегуми, застрявший в магазине, встречается с недовольным лицом Сукуны, когда выходит из комбини.       — Ты хули там делал?       — Сорян, пробка на кассе была.       — В заднице твоей пробка. И, видимо, не одна, учитывая, что ты второй раз за день так шутишь.       Фушигуро протягивает ему маленький пакет. Уходит вперёд. Он раскрывает его, с недоверием посмотрев на удаляющуюся спину. А после начинает смеяться.       — Серьёзно?!       — Всяко лучше, чем твои неработающие!       — Ты их выкинул!       — Отъебись!       Сукуна догоняет его быстрым шагом, сжимая в кармане куртки пять цветных зажигалок: красную, голубую, фиолетовую, зеленую и, о боже, розовую.       — Слышал фразу: «розовый — это новый черный»?       — Никогда, — мотает головой Мегуми.       — Только попробуй усни на моей кровати.       — И попробую. С утра расскажу, как впечатления.       Сукуна фыркает. И поглаживает его волосы, пока досматривает фильм. Ложится рядом, пожалуй, слишком близко и одновременно далеко.       Мегуми не спит ровно до того момента, пока не поворачивается и не обнимает его.       Сукуна засыпает в это же время.