Плечом к плечу

      Неподалёку от дома Буйволсона гордо высится небоскрёб. В солнечные дни, во время рассвета, он всегда отбрасывает тень на балкон. Буйволсон, до сих пор в ночной пижаме и домашних тапочках-медведях, купленных женой, выходит на балкон, потягиваясь. Ему всегда хочется ощутить запах утра, которое встречает его, каким бы оно ни было. Что-то вроде подготовки к очередному трудному рабочему дню.       Весь Зверополис просыпается. Внизу уже начинают деловито сновать жители: суетливые маленькие хомяки с тележками и сумками, спешащие на работу газели, грациозно шагающие львы и тигры, гулко топающие слоны и носороги… Город живёт изо дня в день, дышит, бурлит жизнью. Буйволсон давно уже наблюдает такое течение жизни города, но в высокой должности в полиции он не обращает внимание на то, что бешеный ритм мегаполиса сливается с ритмом его работы. И всегда пребывает в ожидании чего-то неожиданного — почти тридцать лет службы в полиции оказывают большое влияние.       Хотя теперь Буйволсон служит не один. За годы службы он обрёл великое множество знакомых и друзей, но ряды полиции с недавних пор пополнил его сын. Гордость и тепло разливаются в груди Буйволсона каждый раз, когда он смотрит на сделанные Дарием фотографии, где весело смеющийся здоровенный медведь обнимает двух мощных буйволов. Гилберт… Его мальчик, его Гил. Буйволсон не только будет помнить сына малышом, сначала робким и стеснительным, прячущимся за его широкой спиной, затем — постепенно набирающимся смелости и силы. Будет помнить, как учил его драться, как читал ему на ночь приключенческие истории о храбрых героях, как крепко обнимал, когда Гилберт получил золотую медаль по окончании школы. А теперь… теперь он офицер полиции, надёжная опора и для отца, и для своей жены Вероники.       На кухне внизу слышится шум. Буйволсон бросает внимательный взгляд на утреннюю панораму города и спускается на первый этаж. Уже несколько месяцев Буйволсон с женой и маленькой Берни живут в собственном доме — их квартира недалеко от центра была взорвана бандитами. Взрыв убил нескольких соседей, а квартиру — не только их — восстановить было невозможно. Об этом ужасе Буйволсон старается не вспоминать — виновные либо осуждены на пожизненное заключение, либо казнены, а их семья живёт. Теперь и у Гилберта есть своё жильё — переизбранный на четвёртый срок президент Анималийской республики Карлин Райнос одобрил новую программу финансирования полиции.       — Рано встаёшь, папа! — Гилберт, в тёмной майке под цвет тела, появляется в дверях, неся дымящуюся кружку с кофе. Он унаследовал от отца мощное телосложение и упрямый и уверенный взгляд карих глаз — таких же, как у отца, — но в них нередко светятся доброта и тепло, как в глазах его матери.       — Не мог пропустить восход солнца, — зевает Буйволсон, жадно смотря на кружку.       — Прости, у тебя сегодня чай, — ухмыляется Гилберт и хлопает отца по плечу. — Помнишь мамины слова?       — Забудешь тут, — вздыхает Буйволсон и идёт на кухню.       В большом доме сейчас они втроём — Берни ещё спит в своей комнате, Анабель ещё не вернулась с дежурства, а у Буйволсона выпал выходной. Вероника же оставила Гилберта, уехав в Нью-Фэнгз по работе на три дня. Гилберту второй день было скучно без жены и, поговорив с ней по телефону, он решил заехать к родителям и сестрёнке. Маленькая Берни уже умела убеждать и, хватая Гилберта за рога, тянула его мощную голову к себе и пищала: «Не пущу!»       Буйволсон смотрит на приготовленный сыном завтрак и остаётся доволен.       — Тосты с авокадо и салатным соусом? Отлично!       — Кстати, морковные маффины тоже есть, не переживай, — шутит Гилберт. — Ники тебя обожает. Она просила передать, если поеду к вам.       Буйволсон фыркает, но в уголках его глаз появляются — это не ускользает от Гилберта — морщинки смеха. Он действительно прекрасно относится к Ники. Эта крепкая и энергичная буйволица давно покорила его сердце своей искренностью и любовью к его сыну, несмотря на то что пять лет назад они расстались. Но с тех пор многое изменилось.       — Ладно, признаюсь, маффины у нее вкусные. — Буйволсон отхлёбывает чай. — Как вчерашняя смена?       — Обычная суета, — пожимает мощными плечами Гилберт. — Мелкие кражи, в Нижних Грызунках наделали катапульт и метали снаряды с краской в носорогов, какой-то выпивший койот пытался перепутать маршрутки…       — Типичный Зверополис, — вздыхает Буйволсон, на чьей памяти тоже происходили эти вызывающие слабую улыбку происшествия, которые вскоре резко сменялись настоящими сражениями с преступниками.       — Пошли на балкон, — предлагает Гилберт.       Отец кивает и, беря тарелку с тостами и двумя маффинами, выходит вслед на просторную лоджию. Гилберт садится за стол напротив отца. Они молча завтракают, наблюдая за пробуждающимся городом. Перед последним глотком чая Буйволсон спрашивает Гилберта:       — О чём задумался?       — Немного думаю и мечтаю о будущем, — честно признаётся Гилберт, сначала глядя куда-то вдаль, а потом — обращая взор на отца.       Буйволсон внимательно смотрит на сына. Это одна из частых тем, которая появляется в их разговорах. Своё будущее Буйволсон обеспечивал своими умениями, стараниями, проливаемой кровью, потерями близких друзей… Сейчас ему остаётся получить высшую — пятую — степень капитанского звания. Гилберт уже давно не рядовой сотрудник, а полноправный офицер. Буйволсон давно уже наблюдает, как меняется Гилберт после свадьбы, как в его глазах появляются всё большая уверенность, целеустремленность и порою — жёсткость.       — О чём именно? — спрашивает отец мягко, стараясь не спугнуть момент.       — Представляешь, — начал Гилберт, — скоро Ники скажет мне, что она ждёт ребёнка. Или двух.       — Гил, я начинаю чувствовать себя счастливым, только представляя тебя отцом, — без обиняков заявляет Буйволсон, — но если Ники действительно забеременеет от тебя, я буду на седьмом небе от счастья. Хочу не просто в это верить, а жить этим.       Гилберт немного удивляется, ведь он сам ощущает то же самое в мечтах. И они согревают его изнутри.       — Правда?       Буйволсон с шумным вздохом поднимается и подходит к сыну. Гилберт не отводит от него взгляда. Отец садится рядом с Гилбертом и кладёт копыто на его плечо.       — Послушай, Гил, — говорит он, глядя ему прямо в глаза. — Быть отцом — самое важное и самое сложное, что ты когда-либо сделаешь в своей жизни. Не бери в расчёт работу в полиции, не в этом плане смотри на меня. Там ты можешь быть лидером, в каком-то смысле — тоже отцом для своих подчинённых. В обоих случаях это — огромная ответственность, но для отца же — огромная награда. Я тебе это говорил неоднократно!       Гилберт кивает — мудрые слова Буйволсона он помнит и живёт ими.       — Я уверен — ты станешь отцом. Я просто это знаю, Гил, — говорит Буйволсон чуть тише. — Что бы ни происходило в семье — будь рядом со своими детьми и женой. Люби их, поддерживай их, учи их быть честными, сильными, уверенными в себе и добрыми. Будь для них таким отцом, каким я был для тебя.       Гилберт чуть хмурится.       — Никогда не говори «был», — говорит он. — Ты как будто прощаешься со мной.       — Таким отцом, как я, — поправляется Буйволсон. — Видя тебя выросшего, теперь стоящего рядом со мной, одетого в полицейскую форму, я твёрдо знаю — я вырастил прекрасного сына. И Ники это знает, и твоя мама, да все знают.       После этих слов Буйволсон мечтательно улыбается, не убирая копыта с плеча сына.       — С твоей мамой у меня первая близость была в твоём возрасте, но ты родился чуть позже. Сначала мы просто любили отдаваться друг другу, потом уже начали строить своё будущее. Если твой отцовский возраст будет меньше моего, я буду только рад. У тебя всё получится, Гил.       Гилберт смотрит на отца, но молчит. Просто передаёт ему через взгляд всё, что хочет сказать, как он рад отцовской вере, как любит самого отца, передаёт свои обещания. Но Буйволсону и не нужны в такие моменты слова сына — они уже давно понимали друг друга без слов.       Буйволсон улыбается. Он знает, что Гилберт будет хорошим отцом. Он видит в нём те качества, которые ценил больше всего: доброту, честность, ответственность, любовь и стремление.       — Знаешь, я когда-то спьяну поспорил с Дарием, что у меня родятся внуки раньше, чем у него, — ударяется он в воспоминания. — А какой был смысл? Дарий на пять лет меня старше, и у него две взрослые дочери. Я до сих пор угощаю его пивом, пока его Вильфрида с Делмаром нянчатся с дочками! Весёлый дед.       — Зять у него хороший, — кивает Гилберт под смех отца.       Смех немного утихает, лишь его слабые отголоски заметны на широкой морде Буйволсона, когда он говорит:       — Я знаю, что у тебя получится стать таким же отцом, как Дарий или Делмар. Для этого я сделаю всё, что нужно, Гил. Ты у меня самый лучший.       Буйволсон ловит взгляд Гилберта, полный признательности. Они оба уверены, что эти слова, особенно из уст Эддрика Буйволсона, значат очень много.       — Поверь мне, папа, — ты будешь лучшим дедом во всем Зверополисе! — одобрительно подмигивает Гилберт.       Буйволсон обнимает сына за шею и прижимает лбом к своему лбу.       — Я тобой горжусь. Всегда буду гордиться, — шепчет он.       Остывший во время душевного разговора завтрак они доедают в молчании, но оно согрето взаимными тёплыми чувствами. Солнце поднимается всё выше, проливая на Зверополис своё золото и тепло. Такое же тепло царит и в душе Буйволсона. Он смотрит на своего Гила, на этого сильного, уверенного в себе офицера полиции, на этого будущего отца, и понимает, что всё им сделано правильно. Им и Анабель воспитан достойный и сильный буйвол, который сможет построить свою собственную счастливую семью и защитить в случае опасностей, и, работая в полиции, сделать этот мир немного лучше.       — Папа! — доносится тонкий детский голос со второго этажа. — Гил!       Допив кофе, Гилберт поднимается и через полминуты возвращается с проснувшейся Берни. Малышка сразу тянется копытцами к отцу, и Буйволсон с нежностью прижимает дочку к груди, к сердцу. И Гилберт с невольным восхищением видит — какой же огромный и могучий его отец по сравнению с малышкой! Но его отцовские чувства намного больше.       — Моя маленькая принцесса, — шепчет Буйволсон и целует Берни. — Будешь кушать, солнышко?       — Сегодня с Гилом! — требовательно заявляет Берни.       Гилберт улыбается и ставит на стол сок и яблочное пюре. После пребывания на солнечном свете они чуть нагрелись — не нужно малышке есть холодный завтрак. Буйволсон желает дочке приятного аппетита, целует её лобик и выходит из кухни. Но на пороге останавливается. Он видит, как Гилберт заботится о сестрёнке, помнит, что между ними двадцать лет разницы. Гилберт как-то отшутился после дружеского подкола Гирея, мол, это подготовка для будущей жизни отца.       А отцом быть не только сложно, но и по-своему прекрасно. Плоды своих стараний для Буйволсона и Анабель очень приятны на вкус. И в такой момент Буйволсон ощущает себя ближе к родным настолько, насколько ещё никогда не ощущал. Скоро вернётся Анабель, и он вновь обнимет её, ощутит тепло её по-прежнему привлекательного и красивого тела. В такой день лучше забыть о работе. Потому что сегодня Буйволсон — не капитан, стремящийся к высшей капитанской степени, отважный и смелый полицейский. Сегодня он — папа для Гилберта и Берни, Эд для своей жены. И его любовь к семье, которая непременно станет больше, — такая же огромная и нерушимая, как горы, окружающие Зверополис.       Мечты Буйволсонов вскоре сбываются — спустя три недели они с восторгом узнают о беременности Ники.