Дерево без корней

Сукуна заорал отборным матом, на который только был способен. Мегуми успел лишь злорадно усмехнуться, прежде чем спиной тяжело встретиться с полом. Рёмен тут же согнулся пополам, схватившись за пах, и забормотал что-то быстрое и бессвязное. Мегуми даже не пытался разбирать слова этого ублюдка — тыльной стороной ладони, он торопливо вытер рот, сплюнул под ноги густую окровавленную слюну с привкусом чужой плоти, и бросился бежать со всех ног, навстречу свободе. Босые ступни несли его по тёмному коридору. Он почти не чувствовал ни пола под собой, ни боли в избитом теле. Воздух бил в лицо, а глухие удары сердца настойчиво напоминали: он всё ещё жив. Тусклый свет едва освещал путь. Мегуми уже почти добежал до поворота, когда в спину ему ударил яростный рык разъярённого Рёмена: — Охрана! Мегуми стиснул зубы, подумав, что надо было кусать сильнее. Вырвать всё к чёртовой матери, чтобы у этой скотины не осталось сил даже на крик. Дом мгновенно ожил. Из-за закрытых дверей начали выглядывать любопытные головы. Одному из них Мегуми с разбегу снёс половину лица — случайно или нет, уже не важно. Главная проблема заключалась в другом: крики Сукуны подняли весь бордель на ноги. Он хотел уйти тихо, но не вышло. Из-за угла внезапно выскочил охранник. Парень в чёрном костюме с наушником в ухе не успел ничего сделать — Мегуми влетел в него на полном ходу. От удара Мегуми отшвырнуло к стене, и он зашипел от вспышки боли в сломанной руке. Охранник же рухнул на пол, растерянно хлопая глазами. Мегуми обернулся. По коридору к нему уже нёсся Сукуна — красный, взбешённый, с перекошенным от боли и ярости лицом. Рядом размеренным шагом шёл Наоя в окружении охраны. Полы его дорогого пиджака развевались, а лицо оставалось пугающе спокойным. Мегуми знал: это спокойствие страшнее любой ярости. Он быстро перешагнул через растерянного охранника. Тяжёлая входная дверь поддалась с протяжным скрипом. В лицо сразу ударил порыв ледяного ветра вперемешку с холодным дождём. Мегуми на секунду задохнулся, чувствуя, как влага обжигает кожу, но тут же обернулся через плечо. Поймав холодный взгляд Сукуны, он зло улыбнулся, вытянул средний палец в прощальном жесте и переступил порог, где темнота и стена дождя сомкнулись за спиной, отгородив его от злых глаз. Ледяной ливень безжалостно хлестал по лицу, но это ощущение было в тысячу раз приятнее, чем годы, проведённые в тепле и заточении. Мегуми всё ещё не мог поверить, что наконец решился. После стольких лет медленного гниения в той затхлой комнате, которую он теперь будет вспоминать в холодном поту, но уже на свободе. Может, когда всё уляжется, он уедет куда-нибудь к морю. Тёплый песок, солнце, безалкогольные сладкие коктейли. Алкоголь он больше в рот не возьмёт — хватит. Будет жить тихо и спокойно, подальше от всего того сброда, от которого сейчас отчаянно бежал, скользя босыми ногами по мокрому газону. Он падал бесчисленное количество раз — на колени, на бок, лицом в грязь. Но каждый раз поднимался и бежал дальше, чувствуя, как холод пробирает до костей сквозь мокрые лохмотья одежды. Волосы липли к лицу, застилая и без того мутный взгляд. Промокший, разбитый, но живой — он жадно дышал ночным воздухом, пропитанным запахом мокрой земли и свободы. За спиной послышался яростный лай собак. Наоя наконец спустил их по следу. В свете ярких фонарей Мегуми разглядел высокий глухой забор. Облегчение накрыло его с головой. Он прижался ладонями к шершавой поверхности, запрокинул голову и хрипло выдохнул, найдя выступ. Лазить по почти гладкой стене он умел плохо — слишком рано его посадили в клетку. Но сейчас, стиснув зубы и игнорируя боль в руке, он кое-как пополз вверх. Голова едва показалась над забором — глаза успели ухватить мокрую улицу, полную людей несмотря на ливень, — когда в паре сантиметров от виска с резким свистом ударила пуля. Мелкие камни брызнули в лицо. Мегуми резко обернулся. Внизу, насквозь промокший, стоял Наоя с пистолетом в вытянутой руке. С хромированного дула ещё поднимался дымок, а сквозь него на Мегуми смотрели скучающие янтарные глаза. — Слезай, — негромко сказал Наоя. — По-хорошему прошу. Дождь яростно барабанил по траве между ними, заглушая приближающийся лай собак. — Пошёл ты, — выплюнул Мегуми. Второй выстрел грянул почти сразу — пуля ударила под пятку. Мегуми уставился на Наою в упор. — Совсем рехнулся, больной ублюдок?! Наоя тихо выдохнул и пожал плечами, будто разговор ему уже наскучил. — Следующая будет в ногу. Не промахнусь — ты же знаешь. Так что заканчивай этот цирк. Господин Рёмен, хоть и в гневе, но заверил, что простит тебе эту мелкую шалость. Отработаешь по золотому тарифу… разумеется, бесплатно, и… — Как будто я когда-нибудь работал за деньги, придурок! — злобно перебил его Мегуми. Ненависть в его глазах полыхала ярче грозы. Он устал. От них всех. От этой жизни. Не понимал, за какие грехи должен был всё это терпеть. Отец проиграл его, как вещь, потому что у Наои были свои счёты с Тоджи. А тому было плевать. — Пошёл ты! — ядовито бросил Мегуми. — Вернуться? Отработать? Можешь сам отсосать у него за меня, раз так печёшься о клиентах! Я никогда не вернусь, слышишь?! Единственное, чего я хочу — чтобы вы все сдохли! Наоя смотрел на него с лёгкой усмешкой, словно шквал оскорблений его совершенно не трогал. Сделал шаг вперёд. Мегуми напрягся. — Боишься? — едко улыбнулся Зенин. — А знаешь… я передумал. Беги. Мегуми не сразу понял. — Что? — Даю тебе фору в семь дней, — спокойно продолжил Наоя, убирая пистолет. — Успеешь хорошо спрятаться — закрою долги твоего папаши и отпущу восвояси. Не сумеешь — продолжим наши игры. Согласен? Мегуми захотелось спрыгнуть и врезать ему прямо в лицо. Но времени не было. Охрана приближалась, лай собак становился всё громче, а улыбка Зенина — всё шире. — Хорошо, — выдохнул он, и изо рта вырвалось облачко пара. Лучше, чем ничего. Мегуми понимал, что даже с недельной форой шансы были крайне неравны, но об этом он подумает позже. Сердце колотилось всё быстрее. Он посмотрел на ту сторону забора, где мелькали огни живого города, потом перевёл взгляд вниз на Наою. — Чего ждёшь? — Наоя прикурил сигарету, пряча огонёк зажатой в ладони от дождя. — Вали, пока я добрый. Знаешь ведь, моё добро не безграничное. Возьму да передумаю. Кто знает? «Сука», — мысленно выругался Мегуми. От этих слов его передёрнуло. Пальцы крепко цеплялись за скользкий забор — последнюю преграду между ним и свободой. Дыхание сбивалось, вырываясь короткими, частыми толчками. Жизнь могла быть лучше. Там, за этой стеной. Не здесь. И у него наконец появился шанс. Пусть призрачный, сомнительный, зная извращённые игры Зенина, но всё-таки шанс. Справится ли он? Наверное. Возможно. Кто может гарантировать? Но оставаться здесь — это тоже самое, что самолично, без амнистии, суда и следствия, встать под гильотину, и самолично дёрнуть шнур. Наоя сделал последнюю затяжку, глядя в пустоту, где только что стоял мальчишка, и ощутил внутри странное, непривычное волнение. — Занятно… — тихо пробормотал он себе под нос и бросил окурок в лужу. Утром уберут. Над головой тут же раскрылся большой чёрный зонт — охрана наконец подоспела. Порыв холодного ветра забрался под мокрую одежду, и он поёжился, ступая дорогими туфлями по влажному газону. Подобная погода ему обычно нравилась, но не тогда, когда приходилось торчать под ливнем и уговаривать безмозглого мальчишку принять правила его игры. — Пустить за ним ищейку, господин Зенин? — спросил охранник, держа зонт над хозяином, промокая до нитки сам. — Нет необходимости, — спокойно ответил Наоя, поднимаясь по ступеням в коттедж. Навстречу тут же выбежала служанка с полотенцем, тут же промокая под дождём. — Я знаю, к кому он пойдёт. Он первым вошёл в дом, вытер лицо белым полотенцем и небрежно бросил его на пол — мимо протянутой руки служанки, наступая сверху. Взгляд женщины на мгновение изменился. Наоя заметил это и лишь хмыкнул, решив, что на сегодня он уже развлёкся достаточно. Пусть живёт. Пока что. — Простите… — едва слышно прошептала она, опуская голову. Но хозяин уже не слышит — мыслями он уже там, предвкушая восхитительную погоню за сбежавшим зайцем. Кабинет встретил его привычным мраком и яркими вспышками молний за окном. Гроза разыгралась не на шутку. Наоя подошёл к барному шкафчику, достал бутылку дорогого виски и налил немного в охлаждённый бокал. Повод был более чем достойный. Он опустился в кресло, сделал первый маленький глоток и позволил терпким дубовым ноткам медленно разлиться по языку. Неплохо. Медленно, секунда за секундой, он начал просчитывать план, перебирая все возможные пути отхода Мегуми. Бедненький. Наверняка уже промёрз до своих жалких тонких косточек. А ведь надо было просто слушаться и не показывать характер. Наоя сдерёт с него кожу — начиная с пят, чтобы впредь даже мысли о побеге не возникало. А после… Он откинулся в кресле, прижав указательный палец к виску, и чуть задумался… а после устроит аукцион. Тот самый, которого Мегуми так сильно боялся. — Это определённо будет весело… — прошептал он. Соберётся вся элита. Живая музыка, дорогой алкоголь, приглушённый свет. И немало желающих выложить огромные суммы хоть за малейший кусочек плоти этого дерзкого мальчишки. В глазах Наои плясали тёмные бесы. Бокал был допит. На губах медленно расползалась дикая, хищная улыбка — не предвещающая Мегуми ничего хорошего.