Останусь

Утреннее солнце неторопливо поднималось, прогоняя марево с улиц эльфийского города. Прохладный ветер торопливо устремился вперед. Найдя нужное окно, он уверенно прошмыгнул внутрь комнаты, предупреждающе всколыхнув легкие занавески. Холодный воздух, почувствовав безопасность, растекся по полу, изучающе покрутился и врезался в ногу эльфа. Эй, уже утро… Почувствовав сквозняк, Эграссель повернулся в сторону окна, но не мог оторвать взгляд от расчетов даже приподняв голову. Не сходится! Нахмурившись, он отвернулся обратно к столу. Упершись лбом в кулак, он несколько раз легонько ударился о него. Обреченно закрыв глаза, эльф сложил руки перед собой и положил на них голову. Очередной ветреный гость потушил остаток свечи. Взглядом он провожал едва различимый в темноте дымок от фитиля. Как же он безнадежен… Тихо промычав несколько нот, он скользнул взглядом по разбросанным по столу листам. Было бы проще, будь это ноты. В усталых глазах померк огонек надежды. Может, отец прав? Что он может создать? Артефакт, над которым он провел уже ни одну ночь, даже звучит глупо — «ритуальные наручи воли»! Для воплощения идеи нужен проводящий элемент между рунами, с которыми он разобрался быстрее всего, и волей носителя. Контакта с кожей, как выяснилось, не достаточно… Нет, с ватной головой и таким настроем он ничего не решит. Вздохнув, Эграссель лениво провел рукой по бумагам, неэффективно сгребая их в одну кучу. Это расчеты, это рунопись, это исследования проводимости материалов, это чертеж… Чертеж? Сонно моргнув, он поднял туловище со стола, приняв нормальную позу, и взял лист с рисунком в руки. Что-то было не так. Потерев глаза, в которых картинка двоилась и блекла, эльф несколько раз моргнул и снова уставился на чертеж. Блеклость не исчезла. Нахмурившись, Эграссель перевернул лист на другую сторону и с удивлением обнаружил, что все это время смотрел на отпечаток чертежа с другой стороны. В сонных глазах мелькнула искорка осознания. Развернув лист обратно, он быстро повернулся к окну и поднял чертеж, рассматривая через просвечивание более четкую зеркальную сторону. Вот оно! Промежуточным звеном между артефактом и носителем может выступить его кровь! Почему он сразу про это не подумал? Нужно срочно провести новые расчеты! Хорошо, что он еще сам артефакт не начал делать, а то поменять расположение лезвия с внутреннее на внешнее было бы затруднительно. Когда о бумажном труде Эграсселя можно было гордо сказать «закончено», солнце миновало рассвет, прошло дугу дня и уже клонилось к горизонту.