Останусь

Правильно говорят: бойся желаний своих. В сплетении золотистых лучей, пробивающихся сквозь густую листву, он мерцал, словно призрачный солнечный зайчик. Эльф, изящный и легкий, как веточка ивы, позволял ветру направлять свои движения в такт собственной мелодии. Его волосы цвета спелой пшеницы не успевали за этим ритмом и плясали собственную партию. Им как будто хотелось укрыть хозяина от всего мира, хотелось успокоить поглаживаниями плеч своими кончиками. В его руках так естественно покоилась старая скрипка. Она совсем не портила картину, наоборот, будто вырезанный из самого древа жизни инструмент стал стволом для этой ивовой ветви. Нежные пальцы, словно крылья бабочки, скользили по струнам, извлекая мелодию, чувственную и… болезненную. Беззвучно кричащую. Солнечные зайчики плясали вокруг него, освещая лицо с тонкими чертами. Под золотистыми ресницами прятались глаза цвета ила, полные спокойствия и какой-то невыразимой боли. Кого он обманывает? Он абсолютно точно пленен этой трясиной настолько, что добровольно пойдет ко дну. Воздух вокруг эльфа вибрировал от звуков, словно сам лес внимательно прислушивался к его игре, затаив дыхание. Он тоже не дышал, завороженно наблюдая. Пока зеленые глаза не посмотрели прямо на него. Резко поднявшись и открыв глаза, Лололошка еще долго не мог привыкнуть к полумраку комнаты. Он судорожно дышал, пытаясь прийти в себя. В памяти еще ясно стояла картина леса, звучали отголоски той мелодии, того шелеста листвы… Эльф, скрипка, солнечный свет, играющий в кронах. Сон казался таким реальным… Он никогда прежде не видел таких ярких и реалистичных снов. Перед глазами все еще был он. Вернув себе ощущение реальности, Лололошка встал с кровати. До него донесся крик первых петухов. Он усмехнулся: надо же, благодаря этому сну он впервые проснулся сам так рано. Зевая, он сменил одежду, заправил кровать и, отказавшись от завтрака, отправился по домашним делам. Не зря же говорят, что работа — лучший способ отвлечься. Говорить-то говорят, да вот только на протяжении всего дня его преследовали видения из сна. Выйдя из дома, он почему-то сразу посмотрел в сторону леса. Он был готов поклясться, что слышит оттуда звуки скрипки… Но здравый смысл смог убедить его, что таким ранним утром «возвышенные» эльфы, скорее всего, спят, да и место, где он встретил скрипача, было далеко отсюда. Тряхнув головой, он для надежности плеснул на себя холодной водой. Это был сон, нечего о нем так долго думать, нужно заняться делами. Свежий запах раннего утра смешался с запахами сена, навоза и дыма. Вдохнув поглубже, Лололошка собрал мысли в кучу. День обещал быть долгим. Для начала — покормить скот. Скрип ведра, поднимаемого из колодца, мычание коровы в хлеву и возмущенное кудахтанье куриц, стук топора — привычные звуки, наполнявшие его жизнь, сегодня звучали как-то иначе. Мир вокруг казался немного другим, как будто сквозь привычную картину проступило нечто настолько призрачное, что даже сам Лололошка не мог понять, что именно не так. Он накормил скотину, принес воды, нарубил дров. Руки помнили каждое движение, но мысли его все время возвращались к лесу. Его так и тянуло снова туда сходить. Возможно… Не сегодня. Животные накормлены, напоены, дрова нарублены, теперь огород. Потом — чинить оградку, а потом, если останется время, помочь соседу с крышей.

***

— Эй, Лололошка, ты меня слышишь? Лололошка моргнул и обнаружил, что снова смотрит в сторону леса. — Да, да… Слышу, — растерянно повернул голову обратно к дыре в крыше. — Молоток, Лололошка. — Неизвестно в который раз повторил коренастый старик. — Молоток, Лололошка… — Машинально повторил молодой человек. Тряхнув головой, он снова повторил, но уже с признаками принадлежности сознания к реальному миру: — Молоток. Развернувшись, он быстро нашел нужный инструмент и протянул его Торвину. — Что с тобой сегодня, малец, не выспался что ль? Ловко орудуя молотком, старый кузнец забивал один гвоздь за другим. Говорят, его прадедушка был дворфом. Сам Лололошка в это не очень верил, уж слишком высоким даже для потомка дворфа был старик Торвин. — Да, есть немного… — Не стал вдаваться в подробности Лололошка. — Ты смотри это, с крыши не свались. Я перед твоей матушкой отчитываться за твои шишки не собираюсь. Не маленький уже. — Пригрозил мясистым пальцем старик, нахмурив густые седые брови. — Не свалюсь, дядь, не переживай. — Улыбнулся Лололошка. Он вспомнил как в детстве часто забегал в лавку Торвина… И как ему по голове периодически чем-то прилетало: либо тем, что он случайно уронил, либо от тяжелой руки кузнеца — по делу и для профилактики… Как старик обучал его держать меч… Он ведь практически заменил ему отца. Какой-то он сегодня слишком задумчивый. То о сне думает, то воспоминаниям предается… и не покидает его ощущение, что виной всему та мелодия. — Эй, Торвин? — Окликнул Лололошка, словно что-то вспомнил. — Оу? — Старик любовался приколоченной доской и прикидывал сколько еще таких потребуется. — У тебя остались еще подрамники? — Конечно, а как же! Как закончим — приходи, забирай сколько нужно. — Он дал знак Лололошке подать следующую доску. Лололошка кивнул и поблагодарил, следом спустился за доской. Торвин не стал преждевременно распиливать доски, чтобы не ошибиться с размером, так что перед молодым человеком лежали три ровных куска дерева, каждый длинной как лестница до крыши. Пытаясь поднять один такой пласт древесины, он успешно загнал несколько заноз. В прочем, они просто стали первыми из многих. Солнечный диск уже коснулся горизонта, когда место, где в крыше была дыра, выглядело лучше, чем сама крыша. — Хорошо поработали! — Тяжелая рука кузнеца ободряюще стукнула молодого человека по спине, заставив его чуть качнуться вперед. — Пошли, достану тебе подрамники. Сколько надо? Лололошка, довольный проделанной работой, отвел взгляд от крыши. — Одного будет достаточно. Торвин нашел несколько подрамников и все их сбагрил Лололошке… Пришлось забрать. Домой было заходить некогда — оставив свою ношу у двери, юноша пошел кормить недовольных куриц. Будучи в хорошем настроении, он даже немного подрался с петухом. Покормив коров, проверив наличие у всего скота воды, он забрал гусей от соседки и поместил их в небольшой внутренний дворик, оградку которого он сегодня отреставрировал. Покормив птиц, он занялся огородом. В его комнате уже было темно. За окном торжествовали сумерки. Матушка пошла спать, так что, стараясь не шуметь, Лололошка занялся своими проблемами. Сняв грязную одежду, он ополоснулся и пропарил руки. В попытках вытащить занозы он провел почти час… И то не уверен, что вытащил действительно все. Вернувшись в комнату, в которой стало еще темнее, чем раньше, он зажег лампу. Взяв со стола какую-то книгу и пачку листов, он упал на кровать. Поставив на колени импровизированную планшетку, Лололошка извернулся и достал из ящичка рядом угольный стержень, небольшой резак и клячку. Он легкими движениями наметил на листе расположение объектов. Он тут же отложил этот лист и начал по памяти рисовать отдельные детали. Лололошка не хотел слишком сильно в это углубляться, но знал, что лучше сделать наброски сейчас, чем страдать потом. Спустя полчаса со вспомогательными набросками было покончено. Закрыв глаза, Лололошка довольно легко воспроизвел в голове образ, который хотел нарисовать. В этот раз он не спешил. Осторожный штрих, затем второй… Постепенно на листе появилось лицо, которое он видел во сне. Переложив листы на пол, при этом оставив нижнюю часть туловища на кровати, Лололошка принялся за финальный набросок. Под тусклым светом лампы и стрекотание сверчков время летело незаметно. Готово! Осталось перенести на холст. Если бы Лололошка подготовил его заранее, то наверняка бы сел прямо сейчас, но отсутствие этого факта и усталость заставили его убрать наброски и лечь спать… В конце концов, завтра рано вставать.