Останусь

Ночи после встречи с отцом превратились в череду мучительных кошмаров. Сон, некогда его единственное спасение от травмирующей реальности, стал полем битвы, где разум Эграсселя отчаянно сражался с демонами, желающими его смерти. Он чувствовал себя разбитым, как та склянка, брошенная в него отцом… Как та склянка, что застряла в его руках. Боль в ладонях пульсировала, напоминая о недавней травме. Воспоминания мучали и, словно осколки стекла, вонзались в его разум, сводя с ума во сне и наяву. Теперь он лежал здесь, в одиночестве стен собственного дома, беспомощный, опустошенный, и мучимый чувством вины. Он сам во всем виноват… Раны гноились, а лихорадка выжигала остатки сил. Он чувствовал, как жизнь покидает его тело, словно вода, просачивающаяся сквозь пальцы. Может, действительно стоит уйти?.. В такие моменты одиночество ощущалось особенно остро. Эльфы – народ гордый и замкнутый. Они редко позволяли кому-либо проникнуть в свой внутренний мир, и еще реже – доверяли другим расам. Но в жизни Эграсселя был один человек, который слишком естественно стал частью его жизни. Лололошка был светом. Таким обычным, но таким ярким и чистым. Пока он был рядом, казалось, не было ничего, с чем они не смогли бы справиться. Человек смог дать ему за срок их дружбы слишком многое… Эграссель чувствовал себя недостойным такой дружбы. Эльф был очарован этим светом. Он был как ночной мотылек, желающий почувствовать настоящее тепло дня, но не имеющий возможности дать что-то взамен. Он был уверен, что если мотылек исчезнет, то со временем появится – обязательно появится, и никак иначе! – другой, и свет не заметит подмены. В конце концов, даже его собственному отцу нет дела до его жизни. Незаменимых вещей не бывает – так думал эльф. Если его отец заменил место в сердце для сына наукой, то Лололошка тоже сможет заменить его чем-то или кем-то другим. Эграссель чувствовал, что сломался. С каждым движением, с каждым вдохом он чувствовал, как разлагается. Словно живой труп он слонялся между стенами собственного дома, ловя в каждой тени очертание Смерти. Он получал письма. Лололошка волновался о нем… Сначала Эграссель хотел ответить. Он же не может исчезнуть просто так – если бы Ло так поступил, он бы обиделся. Эльф исписывал один лист за другим. Все не то. В итоге Эграссель пришел к мнению, что отвечать на письма еще хуже, чем оставить их без ответа. Словно он просто исчез. Последние несколько дней Эграссель не видел грани между сном и реальностью. Кошмарные видения больше не пугали – эльф уже привык, что те ждут его за каждым углом, желая застать момент гибели. Он привык к болоту. Топи, в которых он оказывался, больше не казались плохим местом покоя. Подумаешь, никто не найдет… Но каждый раз, когда его тело бережно забирала трясина, грозясь вот-вот поглотить его целиком, Эграссель чувствовал страх. Он не сопротивлялся, только жадно хватал ртом воздух, пытаясь надышаться перед смертью. В такие моменты он чувствовал, как чьи-то призрачные руки заботливо гладили его, успокаивая, и тянули на дно. В последние секунды он видел Лололошку вдалеке. Как тот разворачивался и уходил. Его слова растворял ветер, но Эграссель знал, что он говорил. Он чувствовал всю обиду на него, он хотел извиниться, но слова уже не могли прозвучать: болотистая вода заливала горло, блокировала воздух. Стук в дверь. Нужно открыть… Эграссель не знал, реален ли тот Лололошка, что оказался у него на пороге. Нужно ли ему вести себя как обычно? А "как обычно" это как? В любом случае, ему достаточно убедить Лололошку, что все в порядке, ведь так? Он смог прийти в чувства только когда почувствовал боль. Настоящую боль. Лололошка, извиняясь, вскрывал засохшие кровяные ветки, вытаскивая из них блестящие куски. Вытекающая из ран алая жидкость убедила его – он живой. Такой же живой, как и сидящий перед ним человек. От осознания этого по щекам потекли слезы. Эграссель запомнил, как Лололошка, несмотря на протесты, уложил его спать. Он не хотел видеть кошмары. Нет, только не сейчас, когда он только из них вырвался… Весь сон эльфа преследовал обжигающий холод. Когда отчаяние уже собиралась одеть его в саван и передать Смерти, он почувствовал тепло. Утро встретило его холодом. Сильнее кутаясь в одеяло, он старался согреться. Дверь скрипнула, и в комнату вошел Лололошка. В руках он держал миску с травяным отваром. Его лицо было таким, каким он запомнил, разве что с легкими следами недосыпа. - Как ты себя чувствуешь? – спросил Лололошка, ставя миску на прикроватную тумбочку. Его голос был хриплым, но в нем чувствовалась забота. - Хорошо. – Эграссель попытался улыбнуться, но у него ничего не вышло. Лололошка присел рядом с ним на кровать. Он провел рукой по голове эльфа, убирая волосы со лба, которого следом коснулись губы. Нахмурившись, он помог Эграсселю принять лекарство. - Эграсса… – Лололошка слегка нахмурился, растерянно смотря перед собой. Он пытался подобрать слова. – Я пойму, если ты не хочешь говорить… Но все-таки… Нет, не так, – перебил он сам себя. – Не хочешь ли ты мне рассказать, что случилось? Только правду. Если нет, то я пойму… Эграссель слушал, не перебивая, а затем молчал. Он не знал, что сказать. Сейчас в голову приходили только одни слова: - Прости… Ло, прости, я виноват… Человек напрягся, ожидая объяснений. Эграссель же пытался бороться с пустотой в голове. Что он мог объяснить? - Ло… Я очень плохой друг… – Эграссель снова замолчал, пытаясь подобрать слова. - Не говори так, – возразил человек. Слезы потекли по его щекам. Он ненавидел плакать, чувствуя себя слишком слабым. "Эльфы не плачут" – все время говорил отец. Но сейчас он не мог сдержать эмоции. Он был сломлен, разбит, и ему не оставалось ничего, кроме как проливать слезы. Лололошка неловко обнял его. Эльф совсем раскис, почувствовав столь желанное тепло. - Прости меня, – повторяя одно и то же, как будто сошел с ума, шептал Эграссель. - Если ты не объяснишь, в чем дело, то не прощу. – Это ложь, Эграссель знал. Лололошка не способен обижаться просто так… - Я хотел уйти… Эграссель закрыл глаза. Он все рассказал о случившимся, о своих кошмарах, чувствуя, как боль утихает, а тело становится легким, когда его крепче прижали к теплу. Лололошка молчаливо выслушал и ничего не говорил после, поэтому осторожно озвучил свои мысли: - Ты как лучик света… Как рыцарь, который все время спасает меня из тьмы. - Рыцарь не может быть сам по себе. – Тихо произнес он, поглаживая эльфа по волосам. – Тогда ты – мой принц, которому я предан до конца своих дней. - Не говори так… Он не может принять такую ответственность. Он не заслуживает ее… Эграссель попробовал вылезти из хватки человека, но ему не дали этого сделать. - Эграсса, – тихо начал Ло, – ты нашел меня, ты дал мне возможность заниматься любимым делом, ты был рядом, когда я безвольно тонул в горе… - Ты имел право испытывать горе. – Тут же прервал его Эграссель, наконец выбравшись. - … Тем не менее, если бы не ты, я бы утонул. – Лололошка уложил эльфа и укрыл одеялом. – Эграсса, ты дал мне достаточно. Быть твоим рыцарем – меньшая плата. К тому же, ты совсем не проблемный принц. Эграссель долго молчал. Он не понимал, почему Лололошка считает, что эльф для него что-то сделал, ведь он просто был рядом все это время… Но, если этого достаточно, то… - Ты можешь просто быть моим другом и дальше… – Пробубнил себе под нос Эграссель. Лололошка улыбнулся. - Как пожелаете, мой принц.