Останусь

Эграссель сидел в своей кухне, непонимающе смотря на пустое место перед собой. Он вырос, окруженный томами древних текстов и замысловатыми чертежами, но сегодня ни мудрость предков, ни научные изыскания не смогли помочь ему. Его терзало чувство вины. После ухода Лололошки в воздухе осталась какая-то густая, липкая тоска, которая перекрывала воздух и не давала дышать. Словно утопая… Лололошка… Его друг… А эльф даже не знал, как именно обидел его. Эграссель дорожил человеком больше, чем готов был признать. И сейчас он сказал что-то не так. Ему только начало казаться, что их дружба действительно стерпит все, как произошла эта… ссора? Самое обидное, что, видимо, это касалось смерти отца… Который жив. Он обманул всех, сказав, что Тадмавриэль оставил этот мир. И как же больно от того, что он не может рассказать даже Лололошке о том, что спрятал отца в родовом поместье из-за его странной мутации… Совесть мелкими холодными иголками проникала под кожу и пожирала изнутри сотней мелких паразитов. Он сказал своему другу то же, что сказал всем. Реагировал так, как от него ожидали другие… Слова про эльфийское воспитание, переход в иной мир, единение с предками... Всем остальным это казалось логичным, – в том числе потерянный вид Эграсселя, обусловленный изменениями в отце, – они не задавали вопросов. Неужели Ло заметил обман? Он понимал, что Лололошка заслуживает правды, заслуживает того, чтобы ему открыли душу. Но ради его безопасности… Он должен сохранить в тайне изменения отца, пока не найдет способ исправить их. Эграссель проигрывал в голове их разговор раз за разом, пытаясь найти ошибку. Эльф знал, как для Лололошки была важна семья. Ради больной матушки он отказался от обучения в академии. Он был готов пожертвовать всем ради близких… Может ли быть такое, что он ожидал такого же от Эграсселя? После долгой внутренней борьбы Эграссель все же остановился на варианте, что обидел Лололошку не только тем, что его реакция была не той, но и объяснением про расовые различия. В конце концов, именно после этого выражение лица человека и его тон изменились. Он должен поговорить с Лололошкой. Эльф чувствовал, что если не объяснится, то может навсегда потерять своего единственного друга. Эграссель понимал, что разговор не даст гарантий исправления их отношений. Возможно, Лололошка не сможет его простить. Возможно, он решит, что их дружба была ошибкой… Но он должен хотя бы попытаться. Приняв это непростое решение, он едва в ту же минуту не сорвался с места, чтобы отыскать Ло. Нет, не сейчас… Ему нужно время. Он заставил себя остаться дома. Эльф ходил кругами, обдумывая слова, которые скажет при встрече. Время тянулось мучительно медленно. Каждый тик часов отдавался болезненным уколом в сердце. Эграссель не смог даже поспать. Всю ночь он провел как на иголках, размышляя. Чем больше он думал, тем сильнее накручивал себя. Он вспоминал все свои ошибки, все свои недостатки… И тем больше был уверен, что он ужасный друг. Утопая в самоуничтожительных мыслях, Эграссель не заметил, как в кровь расковырял пальцы ногтями, отрыв старые раны и создав новые. Как только солнце достаточно поднялось над горизонтом, эльф быстро закинул в сумку необходимые отчеты и поспешил в исследовательский институт. Его уважали как сына Отца Науки, но пользоваться этим Эграссель никогда не любил, однако других способов узнать где живет Ло он не видел. Заключения о работе Тадмавриэля были лишь предлогом, но его оказалось достаточно, чтобы узнать адрес домика человека в студенческом городке. Исследовательский институт объединенного города отстроил небольшой район для обучающихся в академии совсем недалеко от кампуса. Эграссель долго стоял перед дверью нужного домика, собираясь с духом. Ему казалось, что сердце бьется так громко, что его слышно любому прохожему. Вся заранее подготовленная речь в тот момент, когда он, наконец, постучал, улетучилась, словно она не готовилась остаток вчерашнего дня и всю ночь. Прошедшие секунды тишины казались вечностью, пока за дверью не послышался шум. Лололошка, зевая, открыл дверь. Кажется, он еще спал… В его заспанных глазах промелькнула тень удивления. Потерев глаза, наверное, чтобы убедиться, что не показалось, его сонное выражение быстро сменилось мрачным. Увидев Эграсселя, он попытался закрыть дверь, но эльф успел поймать ее и остановить. - Ло, прошу, давай поговорим, – взмолился Эграссель. Его голос звучал хрипло и неуверенно. - Дай мне всего один шанс объясниться... После, если захочешь, можешь вычеркнуть меня из своей жизни навсегда, но, пожалуйста, выслушай сначала… Лололошка удивленно посмотрел на руку, которой эльф держал дверь. Он колебался в полном молчании несколько секунд. С болью в груди Эграссель убрал руку, собираясь уже извиниться и уйти, когда, наконец, человек тяжело вздохнул и отступил в сторону. Эграссель не смог скрыть своей радости. С благодарностью кивнув, он осторожно вошел в дом. Следуя за человеком, он чувствовал себя незваным гостем, нарушившим чужой мир. Лололошка молча провел его на кухню. Весь дом был завален коробками с неразобранными вещами. Осматриваясь, Эграссель, забывшись, выдал: - Ты еще не разобрал вещи... Тебе нужна помощь? Посмотрев на своего друга, он понял, что в их ситуации подобное беспокойство является лишним… Эльф тихо извинился. Лололошка никак не прокомментировал его слова. Он смотрел на Эграсселя взглядом, полным укора и ожидания. В его взгляде и позе буквально читалось: "ближе к делу". Эграссель почувствовал себя еще более неловко. Паразиты совести скооперировались с мурашками неловкости, вызывая внутри тошнотворную дрожь. Сглотнув, он переборол неприятные ощущения и начал: - Ло, я знаю, что я не самый лучший друг... Но я пришел сюда потому, что ты мне действительно дорог… И я не хочу потерять тебя из-за недопонимания. Он замолчал, пытаясь подобрать нужные слова. Он не хотел оправдываться, не хотел перекладывать вину на обстоятельства. Он просто хотел, чтобы Лололошка понял его. И простил, по возможности. - Давай еще раз, – продолжил он. – Я долго думал над тем, почему ты обиделся… - И почему же? – холодно спросил Лололошка, облокачиваясь на стол. Эграссель осекся. Он не ожидал такого вызывающего вопроса. Видимо, Лололошка действительно сильно обиделся… - Я знаю, что для тебя семья важнее всего… Вероятно, ты не можешь понять, почему я отношусь к потере близкого не так, как ты… - Нет, Эграссель, – перебил его человек. – Я обижен потому, что ты меня обманул. Эльф почувствовал, как его облили кипятком, а затем внутри все похолодело. - Обманул?.. – растерянно переспросил он. Ло понял… Он все понял… Сможет ли теперь Эграссель найти оправдание? Стук сердца был подобен раскатам грома. Каждый вдох обжигал легкие холодом. Воздуха не хватало. Леденеющие кончики пальцев покалывало от легкой дрожи. - Ты очень талантливо притворялся, что понимаешь меня. Я даже поверил. – С полной горечью усмешкой произнес Лололошка. - Но я правда понимаю тебя! – едва сдерживая подкатывающие слезы обиды. Он не верил, что Лололошка мог сказать такие жестокие слова. Притворялся? Неужели у его друга действительно такое мерзкое мнение о нем? Пусть еще скажет, что ради завершения наручей, чтобы окончательно добить. - Лололошка… – Голос Эграсселя сорвался. – Моя мать умерла еще до того, как эльфийская система ценностей сформировала мое мировоззрение… А отец… Лололошка, ответь мне, ты знаешь, где сейчас твой отец? - Какое это имеет отношение к нашему разговору? – нахмурился человек, складывая руки на груди. Эграссель чувствовал, как каждая острая фраза в его адрес разрезает его грудь раскаленным ножом. - Прямое, Ло… После ухода матушки, можно сказать, я потерял и отца… Вернее, можно даже сказать, это произошло еще до ее ухода… Мой отец умер еще тогда. Все это время жил Тадмавриэль – Отец Науки. И теперь, когда он умер… Мне грустно, но я не чувствую, что что-то потерял. Эграссель не смотрел на человека. Он не хотел смотреть, ровно как и не хотел знать, о чем сейчас тот думает. Он смотрел в пол, сдерживая слезы. Наверное, мы и в правду слишком разные… Лололошка же молчал. Погруженный в свои мысли, Эграссель случайно озвучил одну из них. - Что бы ты чувствовал, узнав, что твой отец умер..? Разве тебе было бы так же больно, как после смерти тетушки?.. Осознав, что задал вопрос вслух, ему тут же стало стыдно за то, что даже допустил такую мысль. Он ведь сам говорил, что для Ло нет ничего важнее семьи, а сейчас пытается манипулировать его чувствами таким ужасным способом! Как мерзко… Наверное, его отец был прав, закрывшись от него за стенами лабораторий. Что он сейчас здесь делает? Пытается вернуть единственное существо, что не осуждало его прежде? Лицемерно… Он ничем не отличался от тех эльфов, что сквернословили о других расах в укромных коридорах. - Я понял тебя… – тихо произнес Лололошка, отводя взгляд в сторону. Эграсселю больше нечего было сказать. Он понимал, что это конец, но молчал, не двигаясь с места и ожидая приговора. Крошечная часть эльфа эгоистично верила, что Ло не будет презирать его… Но даже она не надеялась на прощение. Эграссель слышал, как Лололошка вздохнул, но не смог поднять взгляд даже когда человек оказался перед ним. Он хотел что-то сказать, хотел извиниться за свои слова, но все его слова и чувства застряли в горле. Они жестоко душили, болезненно перекрывая воздух. Невольно он подумал, что лучше бы отец действительно задушил его в тот день. Из мыслей его выдернули неожиданные объятия. Эграссель был сбит с толку. Ло что-то говорил ему? Он что-то прослушал? Нужно ли ему что-то сказать? Человек молча обнимал эльфа. Эграссель почувствовал, как знакомое тепло растворяет в себе напряжение, сковывавшее его тело, как тревога постепенно отступает. Прежде, чем обнять в ответ, он прошептал тихое "прости". - Не извиняйся. Это я вспылил на ровном месте… Прости за это. - Этого бы не произошло, если бы я подумал о твоих чувствах… Эграссель все еще чувствовал себя немного растерявшимся, потому уточняющее спросил: - Мир? - При одном условии – ответил Лололошка, слегка улыбаясь. Всего одно условие? Эграссель поверить не мог, что их ссора разрешится так легко. Он был готов выполнить любое условие, но все же не мог не напрячься, спрашивая какое. - Ты завтра сходишь со мной на тренинг, – заявил Лололошка, отпуская Эграсселя из объятий. - Хорошо… – выдохнув, согласился Эграссель. Если это просит Ло, он мог бы и на десяток таких найти время… Но озорные искорки, как демонята, пляшущие в глазах друга, не могли не заставить задать вопрос: - Но… Тренинг? Что за тренинг? - "О дружеском сближении рас," – едва сдерживая смех, ответил Лололошка. Эграссель улыбнулся, когда его друг уже сгибался от хохота. - Очень смешная шутка, Ло… Ты же знаешь, я бы и просто так с тобой пошел, если бы ты попросил… Лололошка усмехнулся и смахнул выступившие от смеха слезинки, успокаиваясь. - Раз так, то ты не занят сегодня? - Да, я закончил со всеми делами вчера… Он не стал говорить, что это из-за того, что он опять пренебрег сном. - Может, поможешь разобрать вещи? – Неловко почесывая затылок, спросил Ло, а затем, снова улыбнувшись, добавил, - Тогда ты точно будешь прощен. Эграссель вздохнул с облегчением и улыбнулся. Если Лололошка шутит, то уже не обижается, но помочь ему все равно не сложно. - Ло, ты неисправим… Помогу конечно! Только сначала приведи себя в порядок, а я приготовлю тебе что-нибудь на завтрак.