Останусь

Первая учебная неделя подошла к концу, а из головы Лололошки так и не выходил разговор с Эграсселем. - Рассказывал, конечно! – Прошло несколько секунд, прежде чем он понял, почему был задан этот вопрос. – Просто… Это длинная история. Он не хотел рассказывать Эграсселю о своем детстве. О том, как тогда выглядел его мир. Эти омерзительные скелеты в шкафу он бы предпочел оставить в Глассгарфе. - Хорошо… Если захочешь рассказать – я всегда найду для тебя время. С тех пор его почему-то мучила совесть. И чем чаще мысли возвращались к этому короткому разговору, тем больше поводов обидеться на себя, если бы был Эграссой, он находил. Не так давно Лололошка узнал об отце Эграсселя. Находясь в стенах исследовательского института, он все чаще слышал имя Тадмавриэля, но в основном в положительном ключе. Ни одна живая душа не говорила о том, какой он отвратительный отец. Никто не говорил об Эграсселе, как об отдельной личности. Все считали его продолжением отца. Они, как стая голодных волков, смотрели на молодого эльфа и ожидали: успех или провал. Лололошка знал, что эта ответственность давит на его друга: Эграсса буквально пренебрегал собой и своим здоровьем лишь бы оправдать надежды… Надежды, которые волей-неволей возложил на него отец. Сравнивая Тадмавриэля и своего родителя, Лололошка находил не так уж и много отличий… Но он предвзят. Он не может не оправдывать своего отца. Он не может не злиться на Тадмавриэля за травмы Эграсселя. Лололошка всегда старался поступать правильно… И, отказав Эграсселю в информации, он чувствовал, что оступился. Мало того, что он утаил факт своей не-чистокровности, так еще и отказался рассказать подробности. Окончательно удручало то, что за эту неделю они с Эграссой виделись только пробегая мимо друг друга в коридорах. Лололошка не решался его задерживать – слишком уж сосредоточенным тот выглядел. Один был занят учебой, а второй – исследованиями. Лололошка сам строил свое будущее, пока Эграссель заканчивал проект отца. В памяти один за другим вплывали отцовские реплики, обретая совершенно новый смысл. С содроганием он понимал все нюансы эльфийской культуры. То, на сколько это похоже на его воспитание и в то же время отличается от его. Эта сумасшедшая и самокопательная неделя закончилась второй сессией по «дружескому сближению рас». В этот раз Фалинда прочитала несколько статей и провела небольшую игру. Видимо, последние дни были тяжелыми для всех, потому что никто не разговаривал больше необходимого. Лололошка первым покинул аудиторию и ждал Эграсселя за дверью. Солнце еще не успело сесть. Словно достигший просветления огненный маг, небесное светило поджигало лес Марибор и белокаменный объединенный город. Давно я не рисовал… В детстве, когда отец пил не просыхая, Лололошку обучал Торвин. Кузнец всю жизнь посвятил своему делу, не оставив детей. Зато к соседским относился как настоящий отец… Если бы не Торвин, Лололошка не умел бы и половины того, что может сейчас… Однажды старый кузнец сказал ему: - Если вдруг тебе кажется, что силы покидают тебя, – найди прекрасное вокруг, Лололошка. Природа – неисчерпаемый источник вдохновения. Стоит только присмотреться. Научишься видеть прекрасное в мелочах природы – сможешь увидеть прекрасное рядом с собой, где бы ты не оказался. - О чем задумался? Из воспоминаний его выдернул голос Эграсселя. Эльф задержался, и, когда им кивнул выходящий последним из аудитории багрянник, Лололошка догадался почему. - Снова с Гуахом рунопись обсуждали? – Невзначай уточнил он свою догадку. Он знал, что эльф и багрянник виделись вне тренинга в библиотеке пару дней назад. - Ага… У него такой интересный проект! Он хочет разработать ритуальные облачения для своей расы, чтобы упростить применение магии. – Эграссель облокотился на подоконник, тоже уставившись в окно. Листик лета в пожаре осени… Лололошка засмотрелся на то, как горели, не поджигаясь, тонкие волосы цвета пшеницы. Как сверкали самим ярким драгоценным камнем болотистые глаза. Как покраснел кончик носа от холода и приоткрылись бледные засушенные губы. Опять он их кусал… На самом деле, у Эграсселя покраснел не только нос, но и кончики острых ушей. Это Лололошка заметил еще в аудитории. - И долго здесь будет так холодно? – Как можно тише, чтобы не разрушить волшебный образ, спросил человек. - Осень в Гохледдоле едва ли отличается от Глассгарфа… А вот в академии, как и по всему институту, уже завтра подключат тепло-магические трубы. – Так же негромко ответил эльф. Было ли что-то, чего Эграссель не знал? Такое ощущение, что какой вопрос ему не задай, он ответит. А если нет, то будет искать ответ вместе с тобой. - … Красиво, правда? – Лололошка не знал, как начать разговор. Получив кивок от Эграссы, он решил импровизировать. – Я все думал над твоим вопросом… - Над каким? – Эграссель удивленно отвлекся от любования пейзажем. - Рассказывал ли мой отец про эльфийскую культуру… - Ох, Ло… Прежде, чем Эграссель начал что-то говорить, Лололошка поднял руку, прося тишины. Ему и без того было сложно собраться. Больше нельзя игнорировать трупный запах. Пора доставать скелеты из шкафа. - Мой отец без памяти влюбился в матушку. Когда он представил ее семье, она уже была беременна мной… Родители отца были весьма консервативны… Я бы сказал, эталон эльфийского честолюбия. Без обид. – Лололошка бегло бросил извиняющийся взгляд на друга. – Для них было позором, что их сын связался с человеком, еще и ребенка зачал. – Лололошка сделал паузу. Эграссель молча ждал, пока рассказ продолжится. - Когда родился я, еще все было более-менее… Отец был полон энтузиазма… А потом с годами пришло осознание: его семья отвернулась от него, – они вычеркнули его из семейного древа, – ему закрыт путь в эльфийское общество, все, что есть у него сейчас – жена и ребенок… Он начал пить. Сначала раз в неделю, затем два…Каждый вечер и, иногда, вообще не просыхал несколько месяцев. Лололошка погрузился в воспоминания. Он рассказывал так, словно видит все здесь и сейчас. Словно он снова маленький, снова в Глассгарфе, а в родном доме еще нет и тени смерти. Зато стоит запах алкоголя и перегара. Иногда слышны крики и ссоры. Иногда чувствуется боль от побоев. И ребенка переполняет чувство обиды. - Он поднимал руку... На меня, на сестру, на матушку… Мы никогда не винили его. Я не винил его даже тогда, когда он ушел после смерти Алесы. В конце концов, я сейчас поступил так же. Еще совсем юный Лололошка стоял в прихожей, обнимая любимую игрушку сестры – конечно же, связанную матушкой, – и смотрел, как дверь за его отцом закрывается в последний раз. Внутри было пусто… Сестра, отец, матушка… Вот так постепенно за несколько лет он, можно сказать, стал сиротой. Лололошка почувствовал, как его ненавязчиво потянули в сторону. Он поддался. Конечно же, он упал в объятия Эграсселя. - Отец рассказывал мне об эльфийской культуре… Но я тогда был ребенком, и для меня это звучало как сказка… Все, что меня окружало большую часть времени, говорило совершенно другим языком. Лололошка прикрыл глаза, договорив. Эграссель мягко поглаживал его волосы, играя с локонами. Он был готов рассказать обо всех скелетах, лишь бы это мгновение длилось как можно дольше. Он не один. Рядом точно такой же травмированный эльф. Они вдвоем в пустом коридоре, залитым алым светом. Голова была такая пустая, что все казалось таким… Ненастоящим. Словно он вот-вот проснется. Ровное биение эльфийского сердца под ухом на самом деле тиканье часов – тех самых, что стоят в прихожей. Лололошка не хотел открывать глаза. Он был уверен, что окажется в Глассгарфе, запертый в одинокой коробке из стен. - Ло..? – Голос Эграсселя вибрирует так близко, почти над самым ухом. - М..? – С трудом выдает человек. На большее не хватает сил. - Какие планы на выходные? – Эльф был робок и тих. Последнее слово Лололошка едва разобрал. Он был уверен, что Эграсса сейчас опять кусает губы, но проверять не было сил. - Никаких. На самом деле Ло планировал провести время с Эграсселем. Не важно где и как – будь то очередная прогулка в лесу или принеси-подай в лаборатории. Ему просто хотелось наверстать неделю без встреч. - Не хочешь со мной в Гланимор?.. Лололошка поднял голову от груди эльфа. Это не так далеко от Гохледдола, но… Гланимор? Он ждал объяснений. Без них в текущий момент его единственной мыслью было, что Эграсселю захотелось на курорт посреди осени. - То, что изучал мой отец, находится на болотах Гланимора… Пришлось прикусить язык, чтобы не бросить какую-нибудь глупую шуточку. Так или иначе, Эграссель уважал своего отца и уважает его труд. Нет ничего такого в том, чтобы продолжить его. - А в море покупаемся? – Все-таки не удержался от самой безобидной шутки Лололошка. - Я сомневаюсь, что ты хочешь заболеть после второй недели учебы. – Эграссель улыбнулся, отпуская человека. Лололошка улыбнулся, промолчав. У него хороший иммунитет. А после того, как отец зимой в качестве наказания выставил сына на улицу в чем тот был, – а ночью перед сном ребенок был в пижаме, – он намеренно закалялся. – Я думал поехать один, а потом подумал, вдруг ты тоже захочешь… – Голос Эграсселя звучал все менее уверенно. Почему он оправдывается? Пораскинув мозгами, Лололошка все же понял, что его молчание тревожный Эграссель мог интерпретировать как угодно. - Правильно подумал. – Тут же исправился он. – За своим принцем я хоть на край света! Лололошка убрал одну руку за спину, а вторую прижал к сердцу, опускаясь на одно колено. - Лололошка! Эграссель нахмурился, тут же поднимая человека с холодного пола, а сам Лололошка смеялся, но не сопротивлялся, послушно следуя за движениями эльфа.