Останусь

Сидя в лаборатории, Эграссель переписывал свои краткие заметки, которые он чертил углем буквально на коленке, в полноценный дневник. Он собирался серьезно подойти к вопросу изучению искры, но раньше времени его нельзя выносить на эльфийский совет. И хотя процесс требовал максимальной сосредоточенности, мыслями эльф был далеко не здесь. Он снова и снова прокручивал в голове все то, что произошло на землях Искольда. Как они с Лололошкой молча гуляли по лесу, как он закрыл его собой, защищая от незнакомого человека, как Лололошка смеялся, обсуждая рыбалку с Вальдхаром… Жаль со мной у него не так много общих тем для разговора… В груди неприятно закололо. Вздохнув, он отложил перо, понимая, что мысли путаются. Как бриллиант раскрывает свою красоту только при свете, так Ло расцветает, помогая кому-то. Эграссель невольно засмотрелся. Да, у него была возможность увидеть Лололошку в каком-нибудь бытовом деле, но он впервые увидел его в чьей-то компании. Им невозможно не восхищаться. Эльф почувствовал толику гордости за то, что у него есть такой друг. Он совершенно не ожидал, что Лололошка посмотрит на него в этот момент. Что улыбнется ему… Сердце эльфа не было к этому готово. Оно затрепетало, как пойманная бабочка. Как целая стая пойманных бабочек. Он неловко отвел взгляд, а потом зачем-то снова посмотрел на человека. Тот уже продолжил вести дискуссию о рыбалке с Вальдхаром, сосредоточив свое внимание на обучении. Стыдно признаться, но Эграссель ревновал. В тот момент он почувствовал себя лишним… Ему показалось, что он теряет своего друга. Но ведь он и правда его потерял. Хотел бы он притвориться, что ничего не понимает, но Эграссель не был глупым. Он прекрасно понимал, что означают его чувства, откуда все эти мысли... Эльф горько усмехнулся. Как глупо… Влюбиться в единственного друга. Эграссель чувствовал себя жалким. Он должен был понять раньше… Нет. Он вообще не должен был давать этим чувствам появиться. Совершенно безответственно перекладывать вину за это на Лололошку, который со всеми такой. Это ведь… Было ожидаемо. Когда с детства никто не относился так… Искренне… Простое проявление доброты повлекло за собой такие осложнения, вызывающие эгоистичное желание быть рядом. Прячущее за собой желание любить. Нет ведь ничего страшного в том, чтобы подавлять свои чувства. Да, больно… Но Эграсселю не впервые испытывать боль. Зато за эту горечь он сможет получить наслаждение от небольшой конфетки – он и дальше сможет быть рядом с Ло. Пусть всего лишь как друг, этого достаточно. Эграссель бы солгал, сказав, что не надеется на большее… И даже понимая невозможность этого, крохотный росточек надежды уже жил глубоко в душе. Допишу завтра. Отодвинувшись от стола, эльф, проверив, что чернила высохли, закрыл дневник. Он прибрался на рабочем месте и, собираясь уходить, вспомнил одну важную вещь. Вернувшись в Архей, человек и эльф снова оказались в лаборатории. Все произошедшее ранее казалось каким-то очень реалистичным сном, но записи Эграсселя и браслет-сувенир от Вальдхара на руке Лололошки говорили об обратном. Они смотрели друг на друга, ожидая, что кто-нибудь что-то скажет, как-то прокомментирует. – Так… – начал Лололошка, прочистив горло. – Эта штука, которая перемещает, теперь внутри нас… Навсегда? – Наверное, так и есть, – кивнул Эграссель. – Надо бы ее как-то назвать для удобства. – Искра. – Тут же выпалил человек. А потом, осекшись, неловко исправился. – Как ты смотришь на то, чтобы назвать эту штуку искрой? Эльф улыбнулся. Он хотел предложить назвать ее вспышкой, но вариант Лололошки звучал лучше. – Мне кажется, очень подходит. – Он тут же сделал пометку на листе с кратким конспектом. Но все равно казалось, что чего-то не хватает… Этот день абсолютно точно был особенным. Скрипка, очки, искра, другой мир… Эграсселю не хотелось отпускать его так просто. – Ло? – Неуверенно позвал он, и, получив тихое «м?», продолжил. – Не думаешь, что сегодняшний день был… Особенным? Он не хотел говорить это слово, но оно вылетело быстрее, чем Эграссель успел придумать замену. Длительное молчание Лололошки напрягало. Он как будто что-то очень тщательно обдумывал… В конце концов, тот кивнул. – Тогда как ты смотришь на то, чтобы начать вести альтернативный календарь?.. – Эграссель пытался контролировать свой стыд, который все больше возмущался от такой детской просьбы. – Со дня появления у нас искр. – Тихо, почти шепотом закончил эльф. Человек снова долго молчал. Этого времени хватило, чтобы эльф накрутил себя и выпалил: – Ладно, забудь. Это было довольно глупо. Я просто так… – Тогда через месяц отметим годовщину? – Перебил его Лололошка. – Если искра не исчезнет. Эграссель снова улыбнулся. Его переполняла какая-то детская радость, которая смешалась с влюбленными бабочками. Он кивнул. – Конечно, отметим. Эльф вернулся к столу и отметил в календаре звездочкой прошедший день, после чего перевернул лист, но случайно захватил два. С удивлением он обнаружил, что тот день тоже отмечен, только листиком нэссамельды. Совсем заработался. Забыл, что это уже так скоро… Настроение тут же испортилось. Эграссель не хотел идти один. Каждый раз для него это было так же тяжело, как в первый. Словно он снова оказывался в том дне… Может, позвать с собой Ло?.. С ним, возможно, будет легче… Заодно познакомлю их. Уходя из лаборатории, он думал над тем, как бы ему пересечься с Лололошкой на следующий день, чтобы узнать его планы.

***

Эграссель чувствовал себя проклятым. Сначала авария, из-за которой весь исследовательский институт встал на уши, потом неожиданная конференция, в которой – оказывается – эльф принимал участие! Все это мероприятие затянулось до вечера, а в те небольшие перерывы, что выпадали, Эграссель так и не смог найти своего друга ни в лекционных аудиториях, ни в библиотеке. Даже дома застать человека не удалось. Остается надеяться, что Ло не завален учебой и зайдет вечером… Но Эграссель до глубокой ночи просидел за ведением записей в дневнике, так и никого не дождавшись. Наверное, стоило оставить записку… Смотря на листы для писем, он с сожалением вздохнул, понимая, что хорошая мысль пришла поздно. Попробую пересечься с ним завтра… Надеюсь, он не будет занят… Ему не хотелось даже допускать мысль, что Лололошка может отказаться или быть занят в этот день. Слишком тошно становилось. Сон не шел. Эграссель слишком переживал. Он все время ворочался, пытаясь стать единым целым с одеялом. Каждая секунда тянулась мучительно долго. Тревога сковывала своими липкими объятьями, замуровывала в кокон. Душила. Сознание туманилось, а реальность плыла. Хотелось кричать, но не было ни голоса, ни сил. Голова стремительно пустела, усмиряя бешенный ритм сердца. Порождая пустоту в груди. Наконец-то… Желанный покой… А ведь у Ло действительно могут быть какие-то свои дела… Он ведь не может отменить свои планы только потому, что я попрошу… Не стоит его тревожить.