Останусь

Эграссель с тихим вздохом отложил в сторону свой исписанный дневник, посвященный изучению культуры Искольда. Последние штрихи были закончены, и чувство выполненного долга, смешанное с приятной усталостью, накрыло его теплой волной. Он позволил себе расслабленно откинуться на спинку резного деревянного стула, прикрывая глаза и наслаждаясь минутой покоя. Завтрашний день он ждал с особым, трепетным волнением. Лололошка предложил еще раз попытаться переместиться между мирами с помощью искры. Эта мысль отзывалась в сердце Эграсселя теплым, приятным эхом, разгоняя остатки усталости и наполняя его энергией. Возможность провести время с тем, кто ему нравится, с тем, чье общество он ценил превыше всего, занимаясь делом, которое он обожает – исследованиями – казалась поистине бесценной. Он до сих пор не мог до конца поверить, что действительно побывал в другом мире, что видел своими глазами то, о чем другие могли лишь мечтать, и был бесконечно рад, что разделил этот невероятный, захватывающий опыт именно с Лололошкой. Эльф был искренне благодарен богам за то, что этот неугомонный человек ворвался в его размеренную, устоявшуюся жизнь, словно порыв свежего, весеннего ветра, принеся с собой долгожданный покой, захватывающие дух приключения и, самое главное, – искреннюю, настоящую дружбу, которой он так долго искал. Эграссель очень дорожил этими отношениями, ценил каждый момент, проведенный рядом с Лололошкой, и готов был простить любую обиду, любое недоразумение, лишь бы сохранить важную для него связь. Впрочем, он прекрасно понимал, что причина его трепетного отношения к Лололошке крылась гораздо глубже, чем просто дружба. Там, в самой глубине его души, таились чувства, которые он старательно скрывал от чужих глаз и прятал в самых укромных местах своего сердца. Он был уверен, что признание могло все испортить. Собственные чувства были достаточно малой жертвой за то, чтобы неизменно оставаться рядом с ним, видеть его улыбку, слышать его смех и просто знать, что он в порядке. Эльф мог любить тихо, не требуя ничего взамен. Заботиться, помогать, не мешать… И так всем будет спокойнее. Так будет лучше для всех, включая его самого. Из размышлений Эграсселя выдернул настойчивый стук в дверь, резко возвращая в реальность. Взглянув на часы, он нахмурился, недовольный тем, что опять засиделся за работой до глубокой ночи, упустив момент, когда вечер плавно перетек в глубокую ночь. Кто может быть так поздно? Лололошка, со своим режимом, уже должен десятый сон видеть… Осторожно приоткрыв дверь, стараясь не производить лишнего шума, эльф уже приготовился вежливо, но настойчиво прогнать позднего посетителя, как этот самый посетитель внезапно повис у него на шее. Эграссель опешил, совершенно не ожидая такого поворота событий. Легкое раздражение обреченно сменилось теплой улыбкой. Ну что за привычка…? От человека, прильнувшего к нему, исходил настолько сильный, резкий запах алкоголя, что эльф невольно закашлялся, прикрывая нос рукой. Неужели Нардуш и Фарин снова споили Лололошку? – Эграсса… – Пробормотал Лололошка, покачнувшись и чуть не потеряв равновесие. – Прости… Эграссель понимал, что не мог просто оставить своего друга на улице в таком состоянии. Но, с другой стороны, он не хотел снова ставить Лололошку в неловкое положение, напоминая ему утром о том, что он, напившись, пришел именно к нему, а не к кому-то другому. – Ло, что случилось? – Спросил Эграссель, стараясь удобнее распределить вес человека, чтобы ему ненароком не сломали шею или он сам не уронил свою ношу на землю. Лололошка не ответил. Он просто покачал головой из стороны в сторону, словно пытаясь отмахнуться от неприятных мыслей, и снова пробормотал что-то невнятное. Затем, не удержав равновесия, он окончательно потерял контроль над своим телом и рухнул на землю, повалив за собой свою единственную опору. Эграссель мученически вздохнул, но не стал ругаться. Он помог Лололошке подняться, бережно поддерживая его под руку, и провел его в дом, усадив на стул на кухне и принеся стакан прохладной воды. – Выпей это, – устало сказал эльф, протягивая стакан. Лололошка послушно выпил воду, залпом осушив стакан до дна, но глаза его так и остались затуманенными, а взгляд рассеянным. Он поднял их на Эграсселя, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на раскаяние, словно он сожалел о чем-то, что натворил. – Эграссель, я… я правда сожалею, – проговорил он, запинаясь и с трудом подбирая и выговаривая слова. – Я не хотел… Я не должен был… Эграссель обессиленно потер переносицу, пытаясь унять нарастающую головную боль. Ему было больно видеть Лололошку в таком состоянии. – Ло, я не понимаю, о чем ты… И не думаю, что сейчас подходящее время для разговоров, – ласково успокоил его эльф, стараясь говорить как можно мягче и спокойнее. – Тебе нужно отдохнуть, прийти в себя. Я отведу тебя домой. Он помог Лололошке подняться и повел его к выходу, бережно поддерживая его под руку. Человек шел, спотыкаясь на каждом шагу, и Эграсселю приходилось прилагать немалые усилия, чтобы удержать его на ногах и не дать ему упасть. По дороге Лололошка еще несколько раз пробормотал извинения, но внятных объяснений за что именно Эграссель так и не получил. Когда эльф завел человека в его дом и помог ему дойти до кровати, тот неожиданно, словно повинуясь какому-то внутреннему порыву, снова обнял его, прижавшись к нему всем телом. – Не уходи, – промямлил он, уткнувшись лицом в грудь Эграсселя. В его голосе прозвучала какая-то странная, отчаянная просьба, нехарактерная для обычно тона Лололошки. – Поцелуй меня… как тогда… Эграссель отшатнулся от него. Под обжигающим взглядом темно-синих, затуманенных алкоголем глаз он чувствовал, как внутри него весь хрусталь его чувств пошел трещинами и посыпался. Маленькая, но плотно укоренившаяся надежда на взаимность была выдернута этой просьбой, оставляя огромный кусок зияющей пустоты. Как тогда..? Про кого он? Волна отвращения к самому себе тут же поднялась и накрыла с головой, заставляя задыхаться. В голове Эграсселя судорожно начали всплывать обрывки: избегание, сухое общение, натянутые улыбки, и тот странный разговор с Туилин… Теперь эта странная просьба, которая, очевидно, к нему не имеет никакого отношения… Внутри все разбивалось в дребезги, убивало бабочек в животе и скашивало укромно спрятанные в сердце цветы. Все это безжалостно перемалывалось в пыль. У Лололошки кто-то есть… Эграссель понятия не имел, догадался ли Лололошка о его чувствах, но о своих чувствах к кому-то другому человек сообщать ему он точно не хотел. Наверное, потому, что эльф, к своему глубокому сожалению, знал, о ком идет речь, знал, кто является избранницей Лололошки. Тихо любить? Не просить взаимности? Тогда почему тебе так невыносимо больно, Эграссель? Он был уверен, что это Туилин – иначе к чему был тот разговор? Она хотела убедить Ло все рассказать… Лололошка, не получив ответа и желаемого действия, сам потянулся за поцелуем. Эльф не мог позволить себе воспользоваться его уязвимостью – тем более теперь – и закрыл рот человека рукой. Тот недовольно что-то проворчал, а в его обиженном взгляде читался вопрос. – Ло, не делай того, о чем потом пожалеешь… – Твердо сказал Эграссель, отстраняя его от себя. Но голос предательски дрожал, выдавая его истинные чувства. – Ты не в себе. Тебе нужно отдохнуть. Он уложил Лололошку в кровать, накрыл его теплым одеялом и уже собирался уходить, когда тот неожиданно схватил его за руку, цепко сжимая его запястье. – Я же просил, не уходи… – Прошептал Лололошка, глядя на него умоляющим, полным тоски взглядом. – Пожалуйста, останься со мной… Эграссель не мог сопротивляться этому человеку, когда он говорил таким голосом, когда так умоляюще смотрел на него… Он не мог отказать ему, даже зная, что этим причинит себе еще большую боль, даже понимая, что это неправильно. Словно в тумане, он лег рядом. Эльф не смог даже почувствовать радости от того, что Лололошка его обнял и так крепко прижал к себе. Было только мерзко от себя – он, испытывая чувства к тому, с кем лежит в одной кровати и кто крепко обнимает его, зная, что этот человек занят, – зная кем, – не может найти в себе силы встать и уйти. Боль продолжала атаковать его сердце. Эграссель почувствовал себя преданным и обманутым. Лололошка всегда был так открыт с ним, так честен… Почему он скрыл от него свои отношения с Туилин? Неужели он не доверял ему? Неужели он считал его настолько глупым, что тот ничего не заметит? Он стиснул зубы от обиды. Эльф не мог злиться на своего друга. Причина, почему он не сказал, явно была… Если и стоило на кого-то обижаться, то только на себя, на свою наивность. Эграссель с самого начала не должен был позволять своим чувствам пустить корни, не должен был надеяться на что-то большее, чем просто дружба. Тогда бы ему не было так невыносимо больно… Слезы сами потекли из глаз, не слушаясь безмолвных приказов остановиться. Эльф сдался. Сил сопротивляться не было на столько, что сорвался тихий всхлип. – Эграсса?.. – Услышал он обеспокоенный, нежный голос над ухом. – Не смотри, – стыдливо прилипнув к чужому плечу, умолял Эграссель. Он почувствовал, как на голову легла такая теплая чужая рука, как она неуклюже и заботливо гладила его по волосам. Можно ли позволить себе насладиться этой заботой в последний раз?.. Эграссель продолжал плакать на плече своего друга, пока тот, находясь под пеленой алкоголя, терпеливо и молча успокаивал его. Надеюсь, он ничего не вспомнит утром… Ведь тогда стыдно будет уже эльфу.

***

Эграссель встал рано утром, проспав от силы несколько часов. Глаза болели после долгих рыданий. Он осторожно вылез из объятий Лололошки, стараясь не разбудить его, двигаясь как можно тише и аккуратнее. За окном еще темно… До скольких ты проспишь сегодня? Эльф позволил себе нежно убрать прядь непослушных волос с его глаз. Позволил своим пальцам на мгновение запутаться в мягкой каштановой копне. Хотелось задержаться, остаться рядом, чтобы растянуть это мгновенье, наполненное тихой, обреченной любовью, но он знал, что нужно уходить. Он не сможет объяснить Лололошке, что он здесь делает, когда сам для себя даже не может дать четкий ответ на этот вопрос.