Останусь

Эграссель помешивал травяной чай, наблюдая, как поднимается пар, окутывающий его лицо теплом. Лололошка сидел напротив, внимательно глядя на него своими темно-синими глазами. После вчерашней, полной сумбура и неприятных откровений, ночи, эльф старался казаться как можно более спокойным и собранным. – Так, ты говоришь, твоя искра сработала, реагируя на чувство опасности? – Задумчиво протянул Лололошка. Его голос звучал обеспокоенно, но в нем не было ни намека на ночные события. Это одновременно успокаивало и ранило Эграсселя. Не помнит… Так даже лучше. Эльф тоже старался делать вид, что ничего не произошло. После сна стало легче – боль поутихла, уступив место смирению. Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями – нужно быть осторожным в своем рассказе, чтобы не сболтнуть лишнего. – В терновую годовщину я решил сыграть матери на скрипке, – начал он, стараясь придать своему голосу непринужденный тон. – Давно этого не делал. Лололошка кивнул, его взгляд оставался внимательным, но теперь в нем появилось сочувствие и нотки вины. – Я играл как обычно… Закрыл глаза, полностью отдавшись музыке. – Продолжил эльф. – А потом… сработала искра. Ослепительный свет, и я оказался посреди терновых зарослей. Признаю, что это произошло по моей вине. Возможно, я слишком сильно акцентировал внимание на терновнике вокруг кладбища… Он умолчал о том, что в тот момент, когда струны говорили о его чувствах, его мысли были полностью поглощены Лололошкой. Искра отреагировала из-за того, что он пропустил через себя вихрь эмоций от нежности влюбленного до боли и страха потерявшего, не сумев его контролировать. – Терновые заросли? – В голосе Лололошки проскользнуло удивление. Он нахмурился. – Я отделался лишь царапинами, пустяки. Главное, что вернулся, – пожал плечами Эграссель. Эльф спокойно сделал глоток чая, пока человек напротив него молчал, задумавшись о чем-то. – Ты так легко об этом говоришь… Ты хоть понимаешь, насколько это было опасно?! – Неожиданно выпалил он, заставив Эграсселя подавиться. Эльф растерялся. Он не понимал причину такой реакции своего друга. – Ло… В чем дело? Я же в порядке. – Пробормотал он, чувствуя, как внутри нарастает тревога. – В чем дело? – повторил Лололошка, повышая голос. – Ты спрашиваешь, в чем дело?! Ты опять ни во что не ставишь свою сохранность! Для тебя уже пустяки, что ты получаешь травмы! Это неправильно, Эграсса. Эграссель опустил взгляд, чувствуя, как щеки заливает краска. Он понимал, что Лололошка просто беспокоится о нем, но он не заслуживал такой заботы, не заслуживал того, чтобы о нем так переживали. Только не от этого человека. – Прости, – пробормотал эльф, пытаясь сгладить конфликт. Человек устало откинулся на стуле, скрестив руки на груди. Он вздохнул, и гнев в его глазах немного утих. Но беспокойство никуда не исчезло. Эграссель молчал, не зная, что еще сказать. Он понимал, что Лололошка прав. – Ты должен быть осторожнее, Эграсса, – сказал он, смягчая тон. – Ты мне очень дорог, и я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Снова. Сердце Эграсселя болезненно сжалось от этих слов. Воспоминания о том, сколько раз он заставлял Лололошку беспокоиться о нем, отозвались неприятными уколами вины. – Хорошо, – сказал он, поднимая взгляд. – Я буду осторожнее. Лололошка покачал головой. Кажется, он не поверил. – Раздевайся. Эграссель замер, чувствуя, как кровь покидает лицо. Он был готов выслушать любые упреки, но раздеться перед Лололошкой?.. Он не ослышался? – Что? Это еще зачем? – Пробормотал он, заикаясь. – Я просто хочу убедиться, что ты в порядке и не преуменьшаешь свои повреждения. – Недоуменно подняв бровь, объяснил человек так спокойно, словно в его просьбе не было ничего необычного. Эграссель молчал, не зная, как отказать. Он не хотел разочаровывать Лололошку, не хотел, чтобы он думал, что он что-то скрывает. Но мысль о том, чтобы раздеться перед ним, вызывала у него панику. – Пожалуйста, Ло, – прошептал он, чувствуя, как его щеки пылают. – Не надо… Все почти зажило… Я правда в порядке. Человек смотрел на него так пристально, словно эльф уже был без одежды. Пальцы крепко вцепились в кружку, как будто она могла чем-то помочь. – Почему мне кажется, что ты что-то скрываешь? – Это не так! – Воскликнул Эграссель, испугавшись его подозрений. – Я просто… Мне неловко. Эграссель покраснел еще сильнее, закрывая лицо руками. Лололошка посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Наконец, он вздохнул и тихо засмеялся. – Расслабься, – мягко сказал он. – Я просто пошутил. И Эграссель действительно расслабился, почувствовав облегчение. – Ну и шуточки у тебя… – Пробубнил эльф, пряча за кружкой лицо, на котором все еще оставались следы недавнего смущения.

***

Эльф снова лег спать довольно поздно. Лололошка предложил перенести эксперименты с искрой из-за вскрывшегося инцидента, а Эграссель не стал настаивать, занявшись более подробным изучением. Он надеялся провести ночь без выматывающих снов. Однако, у его подсознания были другие планы. Сон, где он и Лололошка стоят посреди цветущего луга, залитого солнечным светом, был полон красок. Вокруг них жужжали пчелы, а в воздухе витал сладкий аромат цветов. Лололошка, голова которого была увенчана цветами, – как подсказывало какое-то чувство, самим Эграсселем, – улыбался ему. – Эграсса, – нежно прошептал человек, протягивая к нему руку. Эльф почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он протянул руку в ответ, и их пальцы соприкоснулись. В этот момент он ощутил такой сильный прилив тепла и нежности, что ему показалось, будто он вот-вот растает. Лололошка потянул его на себя, теряя равновесие, утягивая в падение в море цветов. Их губы слились в поцелуе. Это был нежный, как лепестки полевых цветов, трепетный, как крылья взволнованных бабочек, поцелуй. Эграссель забыл обо всем на свете в этот момент, просто наслаждаясь им. Он проснулся в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем и покрасневшими щеками. Его тело дрожало, а внизу живота разливалось приятное, но пугающее тепло. Эльф резко сел на кровати, пытаясь отдышаться. Он закрыл рот рукой, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Нет, нет, нет! Он старательно пытался отогнать от себя все мысли и чувства, – все цветы и бабочки, – которые стремительно воскресали после недавнего побоища. Это всего лишь сон. Это ничего не значит. Волна самоненависти захлестнула его с головой. Он презирал себя за свою слабость, за свою неспособность контролировать свои чувства. Он презирал себя за то, что позволял себе мечтать о том, что никогда не сможет произойти. Я отвратителен… С такими мыслями я не заслуживаю его… Эграссель сидел на краю кровати. Сердце все еще трепетало, окруженное бабочками, но все, что чувствовал эльф – жгучий стыд. Стыд от того, что его тело, вопреки его разуму, откликнулось на сон. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Как он мог позволить себе такую слабость? Как мог позволить своему телу предать его? Это было отвратительно и так мерзко… Постепенно дыхание выровнялось, и сердце стало биться спокойнее, но жар внизу не спадал. Физическое проявление его чувств было для Эграсселя чем-то чуждым, неприемлемым. Он привык контролировать себя, подавляя любые эмоции, которые были нежелательны. А тут – такая откровенная, животная реакция. Ему нужно было избавиться от этого. Он должен был заглушить в себе этот отвратительный порыв. Эграссель встал и направился в умывальню. Быстро найдя емкость с заледеневшей за ночь водой, он опустил туда руки и плеснул ей себе в лицо. Холод обжег кожу, но он продолжал, не смотря на болезненные покалывания. Он чувствовал, как холод проникает в него, замораживая не только кожу, но и мысли, чувства, желания. Эльф не чувствовал рук, когда от постыдной реакции тела не осталось и малейшего намека. Вместо него пришла слабость. Только благодаря ней Эграссель понял, что проснулся еще до того, как начало светать. Эльф не мог позволить себе снова лечь спать. Он добрался до рабочего стола и снова сел за расчеты. Вот бы была хоть какая-нибудь подсказка, в какую сторону двигаться… Он погрузился в изучение свойств искры, стремясь понять механизм перемещения между мирами. Эграссель исписал десятки листов пергамента сложными формулами и схемами, анализируя каждую деталь, каждую мелочь. Он пытался понять, что определяет место назначения, почему искра иногда ведет себя непредсказуемо. Работа стопорилась, на каждом шагу. Слишком много неизвестных переменных. Эльф чувствовал, что борется с пустотой. Руки опускались, а не отдохнувший мозг, загруженный интенсивной умственной деятельностью, отказывался работать. Эграссель сам не заметил, как уснул в собственных расчетах. Это было не физическое пространство, а скорее ощущение, всеобъемлющее и могущественное. Оно говорило с ним не словами, а мыслями, образами, чувствами. – Начало? – Догадавшись, прошептал Эграссель. – Верно, – ответило существо. – Ты ищешь ответы. Я позвала тебя, чтобы дать их. Эльф почувствовал, как чья-то невидимая рука потянула его вперед, где какое-то незримое вибрирующее давление становилось сильнее. – Твой Свет особенный, – голос Начала стал громче. – Он полностью синергирует с твоим телом. Словно откликаясь на эти слова, свет его искры вырвался за границы тела. Эграссель впервые почувствовал, как происходит перемещение. Как тело обретает иную форму, как странная нить натягивается между двумя точками – двумя мирами – по которой он без труда балансирует. Он видел другие миры, он мог изменять маршрут к ним, но еще его искра отзывалась на что-то в его родном мире. Кровь Начала. – Ты – один из немногих, кто способен понять Свет, – подвело итог Начало. – Сила его слишком нестабильна для других. Они не понимают. Лишь ты можешь ее контролировать достаточно хорошо, чтобы научить других слушать свой Свет. – Но почему? – Недоумевая спросил Эграссель. – Почему я? Моя искра… Мой Свет, я не чувствую, что как-то воздействую на него. – Твоя врожденная магия делает тебя уникальным, – объяснило существо. – Твои знания и чувства отличают тебя от твоего отца. Отец… Он ведь тоже занимался изучением Света. – Можно ли как-то помочь отцу?.. – Осторожно поинтересовался эльф. – Только если он сам позволит своему Свету гореть во благо. Голос Начала стих, и Эграссель почувствовал, как его сон рассеивается. Он проснулся, чувствуя себя одновременно опустошенным и воодушевленным. Он тут же принялся записывать все, что только что произошло, – что увидел, почувствовал, услышал, боясь упустить хоть одну малейшую деталь или что-нибудь забыть. Он должен все рассказать Ло при следующей встрече.

***

Вечером того же дня Лололошка зашел в гости. Эграссель уже успел забыть, что раньше это была обыденность. Сидя у вместе у камина, Эграссель рассказал ему о своем сне. Он пересказал все, что услышал от Начала, стараясь не упустить ни одной детали. Лололошка слушал его, не перебивая. Когда Эграссель закончил, он еще несколько минут молчал, обдумывая услышанное. – Ясно, – задумчиво протянул он. – Значит, искра должна гармонировать с телом… Эграссель кивнул. Он не стал ничего произносить вслух, боясь прервать ход мыслей человека. – Значит ли это, что искра работает примерно как магический дар?.. Чисто в теории, раз у нее единая природа, то можно друг другу передавать ее энергию… – Продолжил бормотать Лололошка. Эграссель улыбнулся, слушая эти идеи. Его необычный подход к решению проблем был отдельной причиной полюбить человека. Соберись, Эграссель! Хватит думать о Ло так… Это в целом неправильно, так еще по отношению к Туилин низко. – Хорошая мысль, – согласился он. – Мы можем попробовать. Они принялись обсуждать возможные варианты, экспериментировали несколько часов, используя различные заклинания и артефакты, чтобы передать часть энергии искры от Эграсселя к Лололошке. Эльф был осторожен, следя за каждой деталью, боясь допустить ошибку и случайно погасить искру своего друга. Наконец, сосредоточившись, Эграссель почувствовал, как его искра медленно вытекает из его тела, стремясь к другому, чему-то похожему, но нестабильному. Его Свет только коснулся этой неспокойной волны, как тут же растворился в ней. Он почувствовал, как его энергия, ставшая частью чужого потока, беспокоится, волнуется, как будто потерялась. Эграссель молча поднял взгляд на Лололошку, боясь разрушить тишину, боясь потерять эту связь с его искрой. Он одними губами прошептал: – Давай. Ло позвал свою искру, и она откликнулась. Эльф чувствовал, как Свет внутри человека становится более послушным, более контролируемым. – Получилось! – воскликнул Лололошка, сияя от радости. – Ого... Искра, она… Ощущается теперь совсем по-другому. Эграссель улыбнулся в ответ, чувствуя себя уставшим, но счастливым. Он знал, что это только начало, что им предстоит еще много усердной работы по изучению искры. Он посмотрел на Лололошку, и его сердце снова забилось быстрее. Эльф понимал, что чувства к нему не исчезнут просто так, и понимал, что должен научиться с ними жить. Вот бы чувства можно было так же стабилизировать…