Останусь

Солнце, холодное и яркое, пронзало витражные окна академии, рассыпая по залу калейдоскоп света и тени. Каждый оттенок, от глубокого алого до небесно-голубого, танцевал на стенах и полу, создавая иллюзию нереальности. Лололошка, застывший в нерешительности, стоял перед профессором Ильмарелем, готовый в любой момент сорваться с места. Внутри него кипело нетерпение, бурлила энергия, которую он едва сдерживал, желая поскорее покинуть душные стены аудитории и увидеть его. – Итак, Лололошка из Глассгарфа, – голос профессора, спокойный и размеренный, словно течение медленной реки, вырвал его из водоворота мыслей. – Остались ли у тебя еще какие-то вопросы? Человек, стараясь сохранять вежливость, выдавил улыбку. Каждая секунда, проведенная здесь, казалась ему вечностью, отнимающей у него драгоценное время, которое он мог бы провести с Эграсселем. – Нет, профессор. Вы все довольно понятно объяснили. – Слова, произнесенные слишком быстро, прозвучали, как ему показалось, несколько грубо. Он поспешил исправить впечатление, добавить извинений в свой тон. – Но я же смогу снова обратиться к вам, если снова столкнусь со сложностями? Старый эльф, приподнял бровь в легком удивлении. Лололошка всего на мгновенье уловил, как уголки его губ едва заметно дрогнули, сдерживая улыбку. В этом движении читалась снисходительность – понимание молодости и ее порывов. – Конечно, – коротко ответил профессор, сохраняя свое невозмутимое выражение лица. – Я смотрю, вы куда-то торопитесь… Можете идти. Лололошка буквально подпрыгнул от радости. Он быстро поблагодарил профессора за консультацию, стараясь не выдать своего волнения, и поспешно попрощался, стрелой выскочив из аудитории. Он специально задавал профессору вопросы, которые, как он надеялся, помогут ему лучше понять искру. Теперь, вооружившись новыми знаниями, Лололошке не терпелось поделиться своими идеями с Эграсселем, обсудить их, возможно, даже опробовать. Изучение искры, как считал человек, было их маленьким общим секретом. Этот совместный интерес, как ему казалось, сближал их, создавая между ними невидимую нить. Лололошка мог часами слушать о сложных расчетах Эграсселя, о его замысловатых теориях, иногда просто отвлекаясь на созерцание самого эльфа. Он был таким умным, таким сдержанным, таким… интересным. В его иловых глазах, глубоких и проницательных, Лололошка просто растворялся без остатка. А Лололошка… Лололошка был таким влюбленным. Его сердце бешено колотилось при одной только мысли о нем, а в животе порхали бабочки, заставляя его улыбаться, как ума лишенного. А ведь все после того утра… Дав своим чувствам физический выход, Лололошка не подозревал, что только даст им укрепиться. Теперь он старался освобождаться каждый день раньше, чтобы урвать лишние минуты общения с Эграсселем, а вечером совершенно не хотел уходить, чувствуя, как его сердце разрывается от тоски и невоплощенных желаний. Но не находил в себе смелости попросить остаться. Неделя пролетела поразительно быстро, словно мгновение, снова подводя человека к тяжелой двери из темного дерева, за которой стабильно в это время собираются представители разных рас. Подводя к двери, рядом с которой его ждал Эграссель. Эльф был погружен в чтение какой-то книги, отгородившись от окружающего мира. Он не заметил приближения человека, и Лололошка, улыбнувшись, решил воспользоваться этим, чтобы немного подразнить его. Тихо подобравшись к нему, он встал рядом, ощущая тепло его тела, и, соприкоснувшись плечами с Эграссой, заглянул к нему в книгу. Но вместо ожидаемого удивления или раздражения, Лололошка почувствовал, как эльф испуганно вздрогнул. Он заметил, как Эграссель резко разорвал контакт, наклонив корпус в противоположную сторону от него, как отвел взгляд, словно обжегшись. Опять… В последнее время Эграссель вел себя странно. Как будто… боялся его? В его движениях сквозила настороженность, в его взгляде – замешательство. Поведение эльфа говорило… Нет, кричало о том, что он скрывает что-то, что его очень сильно беспокоит. Но человек провел с ним достаточно много времени, чтобы заметить эти переживания. Он давал Эграсселю время рассказать все, думая, что в этом виновато его собственное недавнее поведение, но, похоже, придется допытываться самостоятельно… Пока он еще раз в болото не полез. – Ло! Не пугай так! – Эльф, нахмурившись, захлопнул книгу. – Идем? Лололошка кивнул и зашел вместе с ним в аудиторию. С порога он поймал пристальный изучающий взгляд Туилин. Подумав немного, он кивнул ей, прошептав благодарность одними губами. И хотел бы он сказать, что сессия прошла как обычно… Что он переговаривался с Эграсселем, обменивался с ним записочками, молчаливо переглядывался, но нет. Эльф все время был как будто в другом месте, отрешенный и молчаливый. Его взгляд постоянно перебегал с пола на Лололошку, а затем на Туилин… И очень хотелось верить, что человеку показалась увиденная в прекрасных иловых глазах невыразимая печаль. Нет, Эграсса…! Только не говори, что тебе нравится Туилин! После сессии, когда Лололошка и Эграссель остались одни в коридоре, он решил, что пришло время действовать. Он больше не мог терпеть эту неопределенность. – Эграсса, – позвал Лололошка, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри него бушевала буря эмоций. – Нам нужно поговорить. Эграссель вздрогнул и поднял на него взгляд. Его глаза были полны тревоги и какого-то странного, непонятного Лололошке страха. Человек невольно засмотрелся на трепещущие светлые ресницы. – О чем? – Спросил эльф, возвращая Лололошку к реальности. Его голос звучал глухо и неуверенно. – О тебе, – ответил Лололошка, подходя ближе. – Ты ведешь себя странно в последнее время. Ты шугаешься меня, молчишь, ты… ты как будто не хочешь, чтобы я был рядом. Что случилось? Эграссель опустил взгляд, не зная, что ответить. Лололошка почувствовал, как его тревога нарастает, как его сердце начинает биться все быстрее и быстрее. – Ло, не принимай близко к сердцу… Я… я просто устал, – пробормотал он, стараясь избегать его взгляда. – Устал? – переспросил Лололошка, не веря его словам. – Хочешь сказать, причина правда в этом? Эграссель молчал, все еще не смотря в глаза. Человек не выдержал и подошел к нему совсем близко, взяв его руку в свою. Его прикосновение было нежным, бережным, словно он боялся сломать что-то ценное и очень хрупкое. – Пожалуйста, Эграсса… – Почти умоляя прошептал он, заглядывая эльфу прямо в глаза. – Давай поговорим. Прошу, скажи мне, что случилось. Я хочу, чтобы все было как прежде… Если я виноват, я готов сделать что угодно… – Ло, ты не виноват… – Прошептал эльф, его голос дрожал. – Я просто… Я даже не знаю, как о таком говорить… Лололошка поднес руку Эграсселя к губам и уверенно поцеловал ее. – Мой принц, прошу, доверьтесь своему рыцарю… Он очень беспокоится. Человек смотрел на эльфа, ожидая его ответа. Он надеялся, что Эграсса доверится ему и расскажет в чем дело, раскроет ему свою душу и позволит ему разделить его боль и страхи. Он готов был выслушать его, поддержать его и помочь ему справиться с любыми трудностями. Потому что он любил его. Любил эти пшеничные волосы, иловые глаза, прячущие их светлые ресницы, эти мягкие губы, особенно когда они дарят ему улыбку. Любил его тонкие вечно холодные пальцы. Любил согревать их в своих руках. Обожал обнимать, чувствуя чужое тепло совсем близко. Почти слыша биение его сердца. А голос… Лололошка был готов слушать самую скучную и нудную лекцию, если бы ее читал Эграссель. Словно тихая мелодия, сотканная из шелеста листьев и размеренного журчания лесного ручья, сливалась с переливистым юношеским баритоном… Пожалуйста, Эграсса, расскажи мне все… Даже если тебе нравится кто-то другой, я останусь рядом, только не молчи… Наконец, эльф набрался смелости озвучить вопрос.