Останусь

Сердце Эграсселя болезненно, но так приятно билось среди цветов, которые заполняли каждый миллиметр внутри. Каждый взгляд Лололошки, каждая нежная улыбка, каждый, казалось бы, невинный жест, были как угольки, брошенные в костер его скрытой любви. И этот букет… Они раздували пламя, которое эльф отчаянно пытался удержать под контролем. Подобно искусному алхимику, он старался тщательно выверять баланс между надеждой и отчаянием, не позволяя себе ударяться в крайности. Но этот день был настоящей пыткой. Лололошка окутал его заботой, вниманием, прикосновениями, которые невесомым пером касались не только его кожи, но и щекотали душу. Объятия – такие теплые и уютные, что в них хотелось остаться навсегда, забыв о реальности, – были и благословением, и проклятием. Они дарили мимолетное ощущение близости, но после них оставалась лишь пустота, остро напоминая о том, что это всего лишь дружеский жест, не более. Он хотел верить, что это свидание, что Лололошка испытывает к нему нечто большее, чем просто дружбу. Но разум, холодный и рассудительный, как лед, возвращал его в суровую реальность. Друзья не назначают свидания… Друзья просто проводят время вместе. Он не мог позволить себе обманываться. Не мог позволить надежде разгореться слишком сильно, чтобы потом не сгореть дотла в пепелище разочарования. Но как же сложно было не поддаться этому соблазну, когда Лололошка вел его через незнакомый лес, закрыв ему глаза, заставив доверять. Открыть их снова, чтобы усилить впечатление перед видом на лавандовое поле… Когда подарил букет этих прекрасных цветов, которые наполнили комнату Эграсселя пьянящим ароматом. Все это было похоже на прекрасную сказку, где была возможность услышать заветное «я люблю тебя». Но это только мечты… Воспоминания о том, как они сидели под нэссамельдой, наблюдая за закатом, жгли его изнутри. Музыка, которую он играл, была признанием без слов, криком отчаявшейся души. И Лололошка слушал, затаив дыхание, но потом просто улыбнулся, не говоря ни слова. В тот момент сердце Эграсселя болезненно сжалось, осознавая, что его не услышали. Сон накрыл быстро. Когда эльф засыпал, ему показалось, что он улавливает призрачный запах Лололошки от своих волос… И на душе становилось одновременно горько и сладко. Могу же я позволить себе любить, когда один?.. Эграссель представлял, как человек обнимает его, как целует его, как говорит ему те самые заветные слова, которых он так жаждал услышать, стараясь не думать о том, что реальность была иной. Каждый день с Лололошкой был словно хождение по краю пропасти. Он боялся оступиться и выдать свои чувства. Эльф не знал, куда упадет – в пропасть, где лишится всего, или на мягкую траву в объятья любимого. Но он не мог рисковать, не мог перестать сохранять баланс, даже если это означало причинять себе боль. Потому что даже в этой боли, в этом отчаянном ожидании была надежда. Надежда на то, что однажды… Может быть, в другой жизни… Лололошка примет его чувства.

***

Беспокойные трагедии чувств, которые Эграссель так отчаянно пытался усмирить, начали проявляться физически. Слишком частые переживания не идут на пользу, особенно когда наваливается усталость и бессонница. Словно яд, они медленно отравляли его изнутри. Сначала это были лишь легкие недомогания, которые он списывал на усталость: головные боли, возникающие чаще обычного, слабость в конечностях, мешающая проводить тонкие манипуляции в экспериментах, и бессонница, не дающая уснуть часами, мучая бедного эльфа навязчивыми мыслями. Тем редким сном, что у него был, Эграссель обязан Лололошке. Он действительно, как настоящий рыцарь, оставаясь рядом, защищал от тревог – даже Начало не беспокоило. Но постепенно яд прогрессировал. Под глазами залегли темные круги, кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок, а сам эльф стал ужасно рассеянным. Аппетит пропал, заставляя его давиться даже любимыми блюдами, а попытки сосредоточиться на работе заканчивались полным провалом. Самым мучительным было то, что болезнь проявлялась и во время его связи с Началом. Раньше общение с этой сущностью давало ему ясность, новые знания и вдохновение. Теперь же, каждый сеанс превращался в пытку, где он пытался вычленить хоть крупицу информации. В голове словно бушевала буря, мысли путались, а образы искажались, приобретая гротескный и пугающий вид. Тело сотрясала дрожь, словно его облили ледяной водой и выставили на мороз. Эграссель знал, что заболевает, но не мог позволить себе слечь. У Лололошки скоро экзамены, он не мог позволить ему отвлекаться от учебы на такие пустяки. Он бы чувствовал себя лицемером, принимая его доброту, и зная, чем человек жертвует ради него. Утром в конце недели Эграссель проснулся с ощущением, что его тело сломано. Он чувствовал сильную боль в груди, как будто на него упал огромный камень. Дыхание было затрудненным – каждый вздох приходилось отвоевывать через слезы. Голова раскалывалась, а в глазах плыли черные пятна. Я не могу заболеть сейчас… Нужно просто поспать и все пройдет. Сегодня сессия с представителями других рас… Эграссель не мог из-за простого недомогания сорвать планы, которые они с Ло так долго готовили. Он закрыл глаза, чувствуя, как тело горит в лихорадке, а потом вдруг окатывается ледяными мурашками. Зубы стучали от озноба, а конечности сводили судороги. Он пытался подавить стоны, не давая признаться в своем плачевном состоянии даже себе. Не драматизируй, Эграссель… Это обычная простуда. Мучительные ощущения навязчиво напоминали о том, что после смерти матери он постоянно болел в одиночестве. Даже если казалось, что он вот-вот умрет, никто не заботился… И в этот раз все должно быть так же. Он сможет вылечиться самостоятельно. Нужно только заснуть… Тело болело, словно его били изнутри. Головная боль пульсировала, ныла, отвлекая от попыток расслабиться. Он пытался дышать глубоко и ровно, но каждый вдох отдавался болезненным эхом в груди. Засыпание было не плавным переходом, а резким толчком в темноту. Сознание словно распадалось на кусочки, теряя контроль над реальностью. Иногда ему казалось, что он падает в пропасть, летя в бесконечной темноте, пока не ударяется о твердое дно. Ему снилось, что он тонет в ледяной воде, отчаянно пытаясь выбраться на поверхность, но руки слабели, а тело тянуло вниз. Только в этот раз никто его не спасет…

***

Всю сессию Эграссель не мог сосредоточиться. Несмотря на надетую маску бодрости, после сна эльф чувствовал себя не сильно лучше. Он не знал, насколько успешны были его попытки вести себя как обычно, игнорируя завывающую боль во всем теле. Чтобы не отвлекать Фалинду от лекции, Лололошка передал записку, от которой все внутри на секунду похолодело и свернулось в ком. "Эграсса, с тобой все в порядке? Ты какой-то бледный…" Эграссель улыбнулся ему и постарался как можно увереннее кивнуть, а затем написал ответ. "Я просто не выспался сегодня, засидевшись с отчетами" Человек нахмурился, прочитав ответ. Его возмущенные линии четко передавали отношение Лололошки к такому оправданию. "Тебе нужно больше отдыхать. Не стесняйся просить меня, если нужна помощь" Снова кивнув, эльф постарался все же сосредоточиться на словах гуманоидной совы… Только ее речь уже прервалась – лекция подошла к концу. Пора… Удачи, Ло. Настало время для того, к чему они готовились всю эту неделю. – Могу я попросить минуту внимания? – Выпалил Лололошка, когда остальные уже засобирались. – А? В чем дело? – В своем обычном тоне начал возмущаться Нардуш. Эльф начал сомневаться: правильно ли они поступают? – Мы с Эграссой проводим исследования одной штуки, и нам бы очень пригодилась ваша помощь… – Лололошка выдавал информацию порционно, стараясь заинтересовать. – Тех, кому не сложно сдать кровь, я бы попросил завтра прийти в лабораторию исследовательского института. Почти все отреагировали с каким-то недоверием – только Гуах'ткш'кхтар выразил заинтересованность. – Это чудесная новость, Лололошка! – Придя в себя, прокомментировала Фалинда. – Но, уху-хух, что за исследования такие, для которых нужна кровь? Лололошка нерешительно посмотрел на Эграсселя с немым вопросом. Эльф кивнул. Пора раскрыть существование искры. – Отец Эграссы изучал штуку, под названием «скинт». Эграсса продолжил его дело и нашел несколько применений к нему, в том числе… – Человек взял драматическую паузу, словно не хотел озвучивать то, что собирался. Эльф поддался этому нагнетанию. В животе появилось легкое, щекочущее ощущение, которое постепенно перерастало в тугой ком, сковывающий движения. Сердце, тоже затянутое в этот узел, бешено стучало в висках, заглушая все звуки. – Путешествовать по другим мирам. – Медленно отчеканил Лололошка завершение фразы.