Останусь

Всего одно страшное событие не давало насладиться временем с любимым эльфом. Экзамены надвигались на Лололошку, как грозовая туча. Минуя профессора Ильмареля, оставался еще один предмет, по которому зачет получить можно только чудом. Зельеварение. Зачем вообще это нужно мастерам артефактов? Возможно, человек не был бы так возмущен, если бы лекционные и лабораторные занятия проходили по расписанию, но преподаватель, к несчастью Лололошки, оставил все на самостоятельное изучение. Причинно-следственные связи между реагентами для его технически сложенного ума были абсолютно не ясны, оставляя только один выход – зубрить. Вот и как я должен все это запомнить? Он, конечно, старался учиться, честно пытался осилить эти толстые тома, но его мысли постоянно ускользали. И причиной была не только смертельная нудность, но и заманчивые, легко, как ветер, уносящие фантазии… Об эльфе, который только-только начал идти на поправку. Эграссель, ничего не подозревая о его мыслях, читал, лежа в кровати. Лололошка не давал ему лишний раз вылезать из теплой постели. Он и на чтение согласился с трудом… Эльфа спасало только то, что он действительно стал выглядеть и, по его словам, чувствовать себя лучше. Человек в очередной раз отвлекся. Он перевел все свое внимание на своего принца, сев рядом и притянув поближе. Аллергия прошла, так что его желанию обнимать Эграсселя ничего не препятствовало. – Тебе разве не нужно готовиться? – Эльф отвлекся от каких-то сложных и непонятных текстов, чтобы уделить ему внимание. – Нужно... Но отдохнуть тоже нужно, пока голова кругом не пошла. Как же спокойно рядом с ним... – Сложно? – Сочувственно спросил Эграссель. – Я не сдам... – Самоуничтожительно заключил Лололошка, уткнувшись в плечо любимого. Нежные касания эльфа к его шее, путающиеся в локонах пальцы и этот опьяняющий призрачный запах нэссамельды... Человек чувствовал, как сходит с ума. Ему не хватало Эграсселя, хотелось еще – больше прикосновений, больше объятий, поцелуев… – Не будь так категоричен, Ло... – Легкая вибрация от непосредственной близости к источнику звука мягко вытолкнула Лололошку из его мыслей. – Хочешь, помогу? С чем у тебя проблемы? Мысль о том, чтобы провести время с любимым не только приятно, но и полезно, заставила ответить: – Зельеварение, – недовольно буркнул человек. И вот, его красавец-эльф, вооружившись чистыми листами, перьями, чернилами, книгами и чашкой ароматного травяного чая, терпеливо пытался вложить знания в буйную голову Лололошки. Эграссель объяснял что-то про физическое и магическое влияние компонентов друг на друга, показывал сложные схемы и уравнения, а Лололошка… Лололошка его совершенно не слушал. Точнее, он слышал его голос. Мягкий, мелодичный, успокаивающий. Но этот голос, как и глаза обладателя, манили его и утягивали в мир совсем иных познаний. Он смотрел, как теплый свет лампы играет в золотых прядях волос Эграсселя, как его тонкие пальцы аккуратно перелистывают страницы, и думал лишь об одном: как же сейчас хочется его. Просто прижать к себе, почувствовать его тепло, вдохнуть аромат его кожи, поцеловать его бледную шею… С каждым новым словом, вылетавшим из уст эльфа, желание Лололошки лишь усиливалось. Он представлял, как обвивает руками его талию, как прижимается щекой к его шее, чувствуя легкую щекотку волос. Он мечтал о том, как проведет ладонями по его спине, изучая каждый изгиб, каждую линию. А потом… потом он хотел поцеловать его. Нежно, сначала легко касаясь губами, а затем все глубже и глубже, пока они оба не потеряются в этом сладостном поцелуе. Он хотел ощутить его вкус, почувствовать его дыхание, услышать его тихий стон. Мысли Лололошки становились все более и более откровенными. Он представлял, как снимает с эльфа его тунику, как обнажает его бледную кожу, как ласкает его тело своими руками, целует, отмечая каждый кусочек. Он мечтал о том, чтобы увидеть его таким, каким его еще никто никогда не видел – обнаженным и беззащитным. В голове царил хаос. Раньше, когда он скрывал свои чувства, ему хотя бы удавалось как-то сдерживать свои порывы. Теперь же, когда границы дозволенного словно размылись, его обуревали желания, с которыми он не мог справиться. Он ловил себя на том, что смотрит на Эграсселя не как на обожаемого принца, а как на… объект вожделения. Он рассматривал его тело, каждый его жест, ловил каждый взгляд, и в его голове невольно возникали картины, от которых становилось жарко. Самое ужасное, что он начал проявлять эту одержимость. Он стал более тактильным, более навязчивым. Он постоянно искал любого повода для физического контакта. Ему было мало просто видеть и слышать Эграсселя, ему нужно было его чувствовать. Я отвратителен… Но самое сильное влияние на человека производил голос Эграсселя. Когда эльф произносил его имя, это звучало так… Необычно. Мягко, мелодично, с какой-то особенной нежностью. Лололошке хотелось, чтобы эльф произносил его имя снова и снова, чтобы оно звучало громче и страстнее, чтобы в нем слышалась не только нежность, но и желание. Он представлял, как Эграссель стонет его имя в порыве страсти, как его голос дрожит от возбуждения. Эта мысль сводила его с ума… Хотя казалось, куда еще больше? Лололошка чувствовал себя в пубертатном возрасте, когда еще не знаешь, как контролировать свои желания. Ирония заключалась в том, что в подростковом возрасте он был совершенно другим. Он не испытывал подобных чувств, не был одержим ни одной девушкой… На парней вообще не смотрел. Тогда его больше интересовали приключения, магия, учеба… А теперь, когда он, казалось бы, должен вести себя как взрослый, зрелый человек, его вдруг захлестнула эта волна юношеской похоти. Хах, я тогда еще на голове стоял, чтобы лучше думать и не отвлекаться на ерунду… Может, возобновить практику? А то не к тому месту кровушка приливает… Он знал, что Эграссель пока не готов к такой близости. Эльф сам говорил об этом, и Лололошка видел подтверждение по его смущению и нерешительности. И это заставляло человека терзаться еще сильнее. Он боялся отпугнуть Эграсселя своей настойчивостью, разрушить их только-только зародившиеся отношения, потерять его навсегда. Я же не хочу его просто использовать! Я хочу его любить… И не только физически. Лололошка любил Эграсселя, ценил его, уважал. Он не хотел, чтобы их отношения сводились только к физическому влечению. В идеале он хотел, чтобы они были близки эмоционально, понимали друг друга, доверяли, заботились… Но его тело, словно одержимое, требовало своего. Оно жаждало прикосновений, поцелуев, ласк. Оно кричало о физической близости. И Лололошка чувствовал себя разрываемым на части между разумом и чувствами. Он понимал, что ему нужно сдержаться. Ему нужно дать Эграсселю время, нужно проявить терпение и понимание. Но как это сделать, когда каждая клетка его тела горит желанием? Как усмирить этого внутреннего демона, который постоянно нашептывает ему на ухо непристойные мысли? Лололошка чувствовал себя в ловушке. Он был без памяти влюблен, был готов защищать своего принца от чего угодно, но совершенно беспомощен перед собственными желаниями. И эта беспомощность терзала его больше всего. Он знал, что должен найти способ справиться с собой, прежде чем он разрушит все то, что так тяжело создавалось. – Ло, ты меня вообще слушаешь? – вдруг спросил Эграссель, и его голос вырвал человека из сладкого плена его фантазий. Лололошка покраснел. – Конечно, слушаю! – выпалил он от испуга, что эльф может обидеться. – Ты говорил… про… Физическое и магическое влияние компонентов зелья друг на друга? – И что же ты запомнил? – Эграссель приподнял бровь, скептически глядя на него. Что ты имеешь на меня самое настоящее магическое физическое воздействие… Лололошка замялся. Он не мог даже вспомнить, о чем шла речь. – Прости, Эграсса… – Человек виновато опустил взгляд. – Не мог бы ты повторить ту часть, где на свойства компонентов влияют температуры? В этот раз Лололошка попытался сосредоточиться, насколько то возможно обратив свое внимание на учебу. А Эграссель ему терпеливо все объяснял, повторял несколько раз, пока к человеку не приходило понимание. Иногда он, конечно, отвлекался на своего дорогого эльфа, а тот, замечая потерю концентрации, устраивал перерыв, позволяя Лололошке немного вольностей. – Что нужно сделать, чтобы снизить агрессивное воздействие первого компонента на второй? – Спросил эльф, останавливая порыв человека к поцелую. Лололошка сосредоточился, пытаясь вспомнить, что ему говорил Эграссель. – Охладить? – Неуверенно предположил он. Меня тоже нужно немного охладить… Иначе наломаю дров. Но… Ничего же страшного, если я немного больше буду касаться его?.. Кивнув, эльф принял ответ и улыбнулся. Он похвалил его, обнимая. Эти слова похвалы были самыми приятными, что Лололошка слышал за свою жизнь. Потому что их произносил его любимый принц.