Останусь

– Ло, ты уверен? – Эграссель с сомнением смотрел на огромную пыльную кипу гнилых страниц, которую язык не повернется назвать книгой. Запах книги был одуряющим – смесь старой бумаги, сырости, плесени и чего-то еще, неуловимо, но противно сладковатого, как запах разложения. Каждый вдох рядом с этим недоразумением вызывал щекотание в горле и желание чихнуть. Обложка из… Судя по всему, когда-то это была кожа… Раздулась. Замки, запиравшие такие ценные для них сейчас древние знания, давно рассыпались, превратившись в ржавую пыль. А страницы… Это была настоящая трагедия, о которой Эграссель преждевременно даже думать не хотел. – Уверен. Мы за эту неделю побывали каждый в двадцати мирах. Это все, что удалось найти, если не считать фольклора. – Лололошка упал на диван, стягивая с себя темный плащ. – Как ты и просил, мы старались сильно не выделяться и, по возможности, вносить какие-то изобретения, которые помогут облегчить жизнь. – А… – Хотел задать вопрос эльф, отрывая взгляд от скудного улова. – То, что может подойти для развития Архея, мы тоже подмечали, – Догадавшись, о чем хочет его спросить любимый, ответил человек. – Мой отчет уже у тебя на столе. – Понятно… – Печально выдохнул Эграссель. Это была первая вылазка всех Первых – так разношерстная компания решила себя называть. Лололошка еще предложил вариант "мироходцы", но эльфу он казался каким-то неполным. Они все-таки не по мирам ходили, а по пустоте. И такой штуки как пустота и касается печаль Эграсселя. С тех пор, как Роланд опознал в переплетении своих магических потоках пустотную магию, прошло две недели. За это время они опробовали искру на всех архейских расах… Кроме гноллов, воронов и ястребов. С первыми не особо договоришься, а вторые не особо жалуют другие виды. Эграссель четко чувствовал искры других Первых и, сам того пугаясь, если концентрировался, то чувствовал каждый кусочек скинта в Архее, но совершенно не ощущал ни внутри себя, ни в других магических потоков… Тем не менее, пустотная магия подчинялась ему. Использовать то, что он не может контролировать, Эграссель не собирался. Магия искры казалась надежнее. Эльф даже проанализировал несколько учебников по магии и вывел особый подход и несколько новых заклинаний исключительно для света. Однако оставлять без внимания такой потенциал, как пустотная магия, не хотелось. Он дал Первым задание – в свободное время посетить другие миры и не выделяться из толпы. Здесь очень пригодилась возможность Эграсселя чувствовать искры, чтобы не повторяться и не проверять дважды одни и те же миры. Лололошка стал подопытным заклинания для связи на расстоянии. Для короткого переброса одной-двумя фразами работало идеально из любой точки реальности, но с сообщениями подлиннее возникали помехи и языковые искажения. – О чем задумался мой принц? – Лололошка уже несколько минут наблюдал за притихшим эльфом. Эграссель сел рядом с ним, но тут же оказался сгребен в теплые объятия. Он дома… – Обо всем, – не вдаваясь в подробности, ответил он. – А "мы" есть в этом всем? – Эграссель не уловил обычной игривости в голосе человека. Лололошка был серьезен. Эльф кивнул. Конечно, есть… С тех пор, как на плечи Первых легла ноша искры и света Начала, он часто задумывался о том, что будет с их отношениями. Лололошка был светом его жизни, без которого он окончательно потеряется в глухом терновом лесу. Говоря реалистично и проще, – они не смогут путешествовать вместе. Эграсселю определена роль координатора и систематизатора их работы. – Я останусь в Архее… – Слова противно царапали горло. Лололошка крепче прижал его к себе. Казалось, он сейчас возразит, убедит его путешествовать вместе, или, наоборот, скажет, что останется с ним. Человек знал доступный только ему способ убеждения эльфа. – Но я бы не хотел, чтобы между нами все заканчивалось. – Обозначил свою позицию Эграссель. – Да, теперь мы будем видеться немного реже, но… – Все в порядке, Эграсса… – Лололошке тоже тяжело дались эти слова. Он натянуто улыбнулся, поцеловав эльф в макушку. – В конце концов, настоящий рыцарь должен совершать подвиги во имя своего принца. Неисправим… Эграссель чуть приподнялся в объятиях, чтобы дотянуться до губ, от которых он бы ни за что не отказался. Лололошка спас его. Вытащил из бездны отчаяния, был рядом, поддерживал, помогал, любил… Только благодаря этому человеку исследования искры и скинта продвигались. Одно его присутствие рядом уже внушало уверенность, что он все делает правильно. – Так, когда мы пойдем на свидание? – Оторвавшись от поцелуя, спросил Лололошка. – Хоть сегодня, – улыбался Эграссель. Он не хотел омрачать сегодняшний день меланхолией грядущего расставания, которое, к тому же, будет неизвестно когда! – Ловлю тебя на слове, мой принц. – Приободрившись, человек вернулся к поцелую. Бесконечно влюбленные друг в друга совершенно забыли о с трудом добытой книге по изучению пустотной магии, найдя более важным делом восполнить все недополученные поцелуи за время поисков.

***

Ночь окутала заброшенный замок бархатной темнотой. Луна, спрятавшись за плотными облаками, отказалась освещать руины, оставив лишь редкие проблески звезд, мерцающих сквозь прорехи в крыше. Ветер, завывая в пустых глазницах окон, напевал заунывную песню о былом величии и неминуемом упадке. Внутри, в одной из немногих уцелевших комнат, горел фонарь. Его трепетное пламя отбрасывало причудливые тени. В отражениях десятков зеркал – где-то разбитых, где-то уцелевших, мелькали танцующие фигуры. Ветер, словно завороженный их движением, приглушил свою заунывную песню, позволяя музыке, рождающейся из тишины и их сердец, завладеть пространством. Двое неспешно скользили по каменному полу. В полумраке заброшенного зала, куда не проникал лунный свет, их силуэты сливались в один. Лололошка, с улыбкой и неким благоговением держал Эграсселя за руку. В его глазах, отражавших умноженные огоньки фонаря, плескалась неизмеримая нежность. Эльф чувствовал себя в заботливых объятиях пустоты, окруженный далекими звездами… Чувствовал, как растворяется в глазах, которых не найдет ни в одном другом мире. В осколках зеркал, словно в калейдоскопе, множились их отражения, создавая иллюзию целого зала, заполненного танцующими парами. Но на самом деле были только они двое, потерянные во времени и пространстве, связанные невидимыми нитями судьбы. Лололошка вел его, а Эграссель слепо повиновался – со своим рыцарем он однозначно в безопасности. Их тела то сближались, то отдалялись друг от друга, создавая в воздухе небольшое напряжение. Танец был неспешным, но однозначно очень чувственным. Когда их взгляды встретились, эльф почувствовал, как его лицо заливается краской. Казалось, все, что могло смутить, Лололошка уже сделал, но когда смотрят с таким обожанием… Глаза Эграсселя противно защипало. Дыхание перехватило, когда Лололошка протянул руку и нежно коснулся его щеки. Эграссель закрыл глаза, наслаждаясь этим прикосновением теплых, заботливых рук. Танец замедлился, превратившись в медленное, нежное объятие. Эльф прижался к человеку, слыша, как громко стучит его сердце. Как оно бьется в унисон с чужим. Он не сопротивлялся, когда их губы встретились в осторожной нерешительности. Никакой спешки, никакой жадности – лишь трепетное прикосновение их любви. Лололошка углубил поцелуй, обнимая Эграсселя крепче, словно боясь, что тот вот-вот исчезнет. Его руки скользили по спине эльфа, изучая пальцами каждый изгиб его тела. Эграссель ответил, обняв Лололошку за талию, притягивая его ближе, словно стремясь слиться с ним в одно целое. Нежность. Глубокая и всепоглощающая. Они целовались медленно, вдумчиво, словно наслаждаясь каждым мгновением, каждым прикосновением. Их языки встретились, сплетаясь в танце, исследуя друг друга, нежно касаясь и дразня. Вокруг них мир перестал существовать. Не было заброшенного замка, не было ветра, не было ничего, кроме них двоих, потерянных в этом поцелуе. В голове утихли все мысли, оставляя влюбленных наедине. С каждым мгновением поцелуй становился все глубже и интенсивнее. Воздуха катастрофически не хватало, но никто не хотел разрывать эту связь. С тихим жалобным стоном эльф сдался первым. – Мой принц… – Низкий мурчащий шепот сводил Эграсселя с ума. – Я так тебя люблю. Сердце пропустило удар. Эти чувства были самим собой разумеющимся в их отношениях, но услышав такие желанные слова впервые от любимого человека, переполненный чувствами эльф едва не расплакался. – И я люблю тебя, мой рыцарь, – без секунды промедления ответил он. Наверное, сейчас? – Рыцарь Лололошка из Глассгарфа, – прочистив горло, Эграссель попытался спрятать улыбку. – Ваше высочество принц Эграссель, – Лололошка подыграл, склонил голову. Эльф нервничал. Переминаясь с ноги на ногу, он сделал шаг назад, под недоумевающий взгляд человека. – Обещаешь ли ты, как далеко бы не находился, сколько миров бы нас не разделяло, сколько лет бы не прошло… Быть мои рыцарем? У Эграсселя язык не поднялся взять обещание о вечной любви. – Мой принц, – Лололошка приклонил колено. – Я обещаю, что как бы далеко я не находился, сколько бы миров нас не разделяло, сколько бы лет не прошло, мое сердце всегда будет принадлежать только тебе. Я навсегда твой и только твой. Рыцарь, друг, любовник… Я буду тем, кем ты скажешь, но никогда не брошу тебя. – В таком случае, официально нарекаю тебя первым рыцарем Света. Эграссель достал из кармана своего плаща подвеску и одним ловким движением застегнул ее на шее человека. Тот явно был в недоумении, чем еще больше смутил эльфа, не привыкшего к такой степени ролевых игр. Он, нервничая, наблюдал, как Лололошка поднимается, как берет в руку подвеску, как рассматривает сделанную на заказ искру из скинта и золота… Как видит гравировку. – 993? Что это значит? – Человек поднял взгляд. – Это… Эльфийская нумерология… – Эграссель не выдержал и отвел взгляд в сторону. – Число означает начало новой фазы отношений… Лололошка улыбнулся. Он в два шага сократил дистанцию между ними и увлек в очередной поцелуй. – Спасибо, – прошептал он, когда оторвался отдышаться. – Буду носить с честью.

***

Это место… Его не описать просто так. Первое, что обрушивается на тебя – это оглушающая тишина. Не просто отсутствие звуков, а всепроникающая, звенящая пустота, которая словно давит на барабанные перепонки, вызывая тупую, нарастающую головную боль. Тело немеет, наливаясь свинцом, движения становятся тяжелыми. Затем приходит дезориентация. Отсутствие каких-либо ориентиров лишает чувства направления. Ты не знаешь, где находишься, куда идти, где верх и где низ. Мир вокруг словно размывается, теряет четкость, превращаясь в серую, однородную массу. Страх. Холодный, липкий страх проникает в каждую клетку тела. Страх неизвестности, страх одиночества, страх потерять себя. Ты чувствуешь себя маленьким и беспомощным перед лицом этой всепоглощающей пустоты, понимая, что ты здесь один, и никто не придет на помощь. Разум начинает играть злые шутки. Воспоминания становятся размытыми и нечеткими, словно сновидения. Ты начинаешь забывать, кто ты, откуда пришел, что любил. Твои мысли путаются, теряют логическую связь, превращаясь в бессвязный поток сознания. «Мы снова встретились.» Разящий эту болезненную пустоту голос звучал со всех сторон. – Снова? – Эльф недоумевал. Он впервые в этом месте, впервые слышит этот голос. «В этот раз раньше…» – О чем вы? Вопросы продолжали сыпаться в голову один за другим, но Эграссель чувствовал – времени на них нет. «Твой друг в клетчатом шарфе действует все неосторожнее…» Дыхание сбилось. Этот жуткий голос однозначно говорил о его любимом человеке. – Вы… Знаете Лололошку? – Осторожно спросил он. «Я знаю всех.» Смутная догадка проскользнула в сознании эльфа. Он был уверен, что спит сейчас. Возможно, этот кто-то сам позвал его… Но для чего? «Мы поговорим в другой раз. Ты еще не готов.» – Стойте! – Сознание тянулось куда-то, готовясь к пробуждению. – Кто вы? Но ответа не последовало. Эльф напоследок лишь почувствовал на себе чей-то сочувствующий ледяной взгляд.