Останусь

Солнце непривычно робко пробивалось сквозь тонкие занавеси, рисуя рассветом золотистые полосы на полу. Лололошка пошевелился, чувствуя приятную тяжесть на груди. Он открыл глаза, и на мгновение его охватила паника. Сердце оглушило единственным, но таким многословным ударом – другая комната, мягкий свет, вместо жгучей звезды Солара, отсутствие одежды… И рассыпанные на нем чьи-то светлые волосы. Лололошка попытался напрячь память, вспомнить, как и что произошло. Какие-то смутные воспоминания возникали в его сонном сознании. Человек торопил его, пытался разбудить, лихорадочно собирая картину. Вспомнил! Он дома. Он вернулся. И рядом с ним – Эграссель. Все встало на свои места. Он закончил свою миссию в Соларе и вернулся в Архей. К сожалению, то, что в его родном мире прошло десять лет, на протяжении которых его принц ждал его, ему не приснилось… Лололошка замер, боясь нарушить сон своего принца. Эграссель спал, его длинные светлые волосы рассыпались по плечам эльфа и человека, словно захватывая пространство вокруг хозяина… Или прикрывая его укусы на чужом теле. Его принц тихо посапывал на груди Лололошки. Человек чувствовал тепло его тела, его ровное дыхание. Невесомая светлая челка, смятая после ночи, щекотала его шею, вызывая приятную дрожь. Десять лет… Он столько мечтал об этом моменте, о возможности проснуться вместе, держать Эграссу в своих объятиях, чувствовать его рядом, что теперь реальность казалась хрупким сном. Лололошка невольно улыбнулся. Вчерашняя ночь была… незабываемой. Они целовались до тех пор, пока не заканчивался воздух, пока чувство долгой разлуки не притуплялось, разжигая пламя страсти. Они восполняли годы разлуки, стараясь заполнить каждое мгновение. А потом, утомленные и счастливые, они заснули в объятиях друг друга. И то, что Эграсса так спокойно спит на нем и не сполз никуда за ночь… Было такой мелочью, но почему-то так радовало. Лололошка не мог оторвать от него взгляда. Он рассматривал каждую черточку его лица, пытаясь найти на нем следы переработок и бессонных ночей, чтобы пожурить его, а затем снова проводить сутки напролет вместе, чтобы выровнять режим. Он любовался его длинными ресницами, его тонкими губами, его заостренными ушами. Он знал это лицо наизусть, но сейчас, после стольких лет разлуки, оно казалось ему новым, еще более прекрасным. Ночью человек удостоверился, что во внешности его эльфа изменилась только длинна волос. И, признаться честно, после близости он был в восторге от совокупности этих факторов. После того, как эльф вышел из душа и переоделся в ночную одежду, он распустил тугой хвост. Его волосы шелковым водопадом рассыпались по плечам. Вот с этого момента глаза человека смотрели только на своего принца. В этом облике было что-то, что привлекало к Эграсселю с новой силой. Он выглядел таким мягким, нежным, таким родным, таким… Домашним. Верно. Такой Эграссель существует только для Лололошки – только он может трепетно коснуться его щеки, затем спуститься ниже и провести рукой, чтобы откинуть длинную мешающую прядь за спину, при этом намеренно – совсем едва! – коснуться тонкой бледной шеи. Только он может просыпаться, укрытый, можно сказать, вторым одеялом. Он снова был влюблен. Влюблен в его глаза, в его улыбку, в его голос, в его душу. И в его новые, потрясающие волосы. Он обожал его всего, без остатка, каждую его черточку, каждую его особенность. Лололошка, не сдержавшись, приподнялся и нежно поцеловал Эграсселя в лоб. Тот сладко зевнул и немного приоткрыл глаза. Черт, разбудил! – Доброе утро, мой принц, – виновато прошептал Лололошка, пытаясь исправить свою ошибку утренними поцелуями. Эграссель улыбнулся, подставляя лицо под ласки, и прижался к нему еще ближе. – Доброе утро, мой рыцарь, – ответил он сонным голосом. Закончив с утренними ритуалом, никто из них не хотел вставать – да и не нужно было, еще слишком рано. – Эграсса? – Позвал Лололошка, путая пальцы в шелковистых прядях эльфа. Тот поднял голову, молчаливо давая знак продолжать. – Не пойми меня неправильно, но… – Человек немного замялся. – Просто раньше мы разговаривали, когда нас что-то беспокоило в отношениях, и я подумал, что… – Ло, ближе к делу. Конечно, мы можем обсудить то, что нас беспокоит, касается это или нет того, что между нами. – Ты правда меня все еще любишь? Каждое слово давалось тяжело. Он не хотел сомневаться в Эграсселе, – он и не сомневался, – но он ужасно боялся, что привыкший держать все в себе эльф не скажет ему, если разлюбит. – Вчерашняя ночь не убедила тебя в этом? – Эграссель перевернулся на живот и чуть приподнялся выше, заглядывая в глаза. Вот ведь…! Знает, куда давить! – Эграсса, я серьезно… – Лололошка заставил себя отвести взгляд, иначе он сдастся, не сможет получить желаемые ответы. – Ло… – Эграссель закрыл глаза и тяжело вздохнул. – Как думаешь, почему мой отец сошел с ума? – Потому что столкнулся с тем, что не смог решить? – Недоумевающе предположил Лололошка. – Но при чем здесь это? – Ты частично прав. Но на отце сильнее всего сказался уход мамы… – Эльф поднял на человека свои болотные глаза. – Ло, эльфы редко – очень редко – меняют партнера. Обычно мы влюбляемся один раз и на всю жизнь, неразрывно переплетая узор судьбы с избранником. Успокоенное такими словами сердце выпустило бабочек в груди, но его разум продолжал сомневаться. – Мой отец тоже эльф, но ушел из семьи, – напомнил он. – Но прекращал ли он любить? – Парировал Эграссель. Между ними повисла напряженная тишина. Лололошка думал, что сможет выдержать натиск иловых глаз, что не утонет в них, но, видимо, за долгое время отсутствия совершенно забыл, на сколько был слаб перед ними. – Я тебя понял, – Сдался человек, обнимая своего эльфа и поваливая его на бок. Эграсса почитает эльфийскую культуру и следует ей… И даже без нее у меня действительно нет поводов думать, что он меня разлюбил. – Ло, мы с тобой любим по-разному… Твоя любовь больше похожа на обожание – ты и вправду как рыцарь, искренне преданный своему принцу. – Потому что я и есть рыцарь. Ты же сам меня посвятил! – Перебил его Лололошка, поддев цепочку, и потянул ее наверх, чтобы была видна подвеска в виде искры. – Самый настоящий, – Эграссель улыбнулся, и, не став спорить, поцеловал его в нос. – Я же люблю… Тебя. – Закончил эльф. – Я тоже тебя люблю, Эграсса. – И от этих слов стало так тепло на душе. Лололошка потянулся за, казалось бы, самим собой разумеющимся поцелуем после обмена признаниями, но Эграссель остановил его. – Нет, ты не понимаешь… Это не чувство, это причина этого чувства. Твоя внешность, голос, шутки, твоя забота, твой характер, твои касания, но самое главное – то время, что ты уделяешь мне… – Эграссель нахмурился, видимо, пытаясь понятнее описать свои чувства. – Наши совместные воспоминания. Все, кроме этого, может измениться, но я всегда буду любить человека, который подарил мне самое настоящее счастье. Лололошку из моих воспоминаний – старых, новых, будущих. Для меня ты – это тот Лололошка, который стал и продолжает быть моим другом. Человек внимательно слушал все это, затаив дыхание, боясь перебить или сбить с мысли. Поняв, что именно имеет в виду его принц, он, второй раз за утро, снова влюбился в него. – Эграсса… – Просипел он после минуты молчания. Но слова не шли. Его так растрогало это признание, что он совершенно растерялся. – Даже несмотря на то, что сейчас наши отношения немного… Глубже. Кхм… Ты все еще мой друг, Ло. – Эльф нарушил эту странную тишину, закончив свою мысль. Нельзя быть таким, Эграсса… Нельзя так спокойно признаваться мне в любви после того, как я заставил тебя ждать. Нельзя так вгонять меня в ступор своими словами, своей внешностью, своим… Всем. – Знаешь, мне кажется, нам пора вставать, – попытался сменить тему Лололошка. – Маски сами себя не доделают.

***

Несколько дней подряд в доме Лололошки и Эграсселя царил хаос. Не катастрофический, конечно, но вполне ощутимый. Везде валялись обрывки пергамента с непонятными формулами, колбы с разноцветными жидкостями, пустые баночки из-под трав и, конечно же, горы самых разных макетов масок. После того, как его ненаглядный возлюбленный заставил заполнить горы отчетов – как будто эльф их все десять лет копил! – о миссии в Соларе, а затем скрупулезно проверил, что все заполнено верно и похвалил, человек присоединился к работе над масками. Эграсса сильно продвинулся, пока его не было, но процесс почему-то все равно застопорился. Лололошка сравнивал несколько листов с формулами, пытаясь выцепить что-то среднее между ними, чтобы подправить два частично работающих прототипа под что-то целое – не зря же он закончил академию как мастер артефактов! Его возлюбленный эльф, нахмурив брови, стоял неподалеку. Он внимательно изучал очередные расчеты на предмет несостыковок. Свои длинные волосы, которые уже успели полюбиться человеку, он собрал в небрежный пучок. А виновник этого стилистического решения сейчас обиженно поглядывал в сторону своего принца, но с победной улыбкой засматривался на несколько красных пятен, зияющих на бледной шее. С момента начала работы Лололошка не мог избавиться от желания постоянно трогать хвост Эграсселя – он был слишком мягким, чтобы оторваться! Он выцеплял прядки, накручивал их на палец, затем начинал наматывать хвост на кулак… Эльф несколько раз попросил его не отвлекаться, пока он играл с его волосами и оставлял отметины на оголившейся шее. Надо сосредоточиться. Но получилось это сделать только тогда, когда его принцу, к сожалению Лололошки, пришлось срочно бежать решать что-то в исследовательском институте… Зато рабочий процесс пошел. Он сосредоточился на задаче: создание двух прототипов масок для междумирных перемещений. Эграссель, уходя, оставил четкие инструкции и кучу заметок, но Лололошка все равно чувствовал себя немного неуверенно. Без точных расчетов, которыми обычно занимался эльф, и тонкого чувства магии искры приходилось полагаться на собственные навыки и интуицию. Так… Нужно поработать над дизайном. Функциональность, конечно, важна, но эстетика, по мнению Лололошки, играла не меньшую роль. Тем более, когда ему просто нужно красиво упаковать и не испортить уже имеющиеся расчеты своего принца. Человек взял уголь, чистые листы и начал делать наброски. Он перепробовал разные формы, вдохновляясь линиями эльфийских шлемов, очертаниями крыльев бабочек и даже культурой других миров… Но все это было чем-то не тем. Он остановился на шлеме, как основе, и начал ее деформировать и упрощать до тех пор, пока не получилось то самое, про которое можно воскликнуть: «это оно». Ждать Эграсселя чтобы начать он не стал – если успеет закончить, то сделает сюрприз, если нет – доработают вместе. Он нашел подходящие по цвету материалы и быстро прикинул, какие из них больше подходят под задумку эльфа. Работа кипела. Наверное, в последний раз он так старался только над выпускным проектом, когда хотел впечатлить выпускную комиссию! А сейчас человек настолько увлекся, что к вечеру закончил две совершенно одинаковые маски. Чего-то не хватает… Лололошка посмотрел на часы. Он не знал, когда вернется Эграсса, но, если не будет терять время, то шанс успеть повысится! Он спрятал готовые маски и побежал на торговую площадь, напрочь забыв, что умеет телепортироваться. Там человек нашел продавца скинтом и купил небольшой, в сравнении с другими экземплярами, но яркий и полный света кристалл. А затем заметил своего принца, выходящего с территории исследовательского института. Запаниковав, что может не успеть, Лололошка несколько раз переместился не туда – сначала в Глассгарф, а затем в домик, который предоставила ему академия на время обучения… Благо, там никого не было! Все валилось из рук, но он старался как можно быстрее, аккуратнее и – главное – похоже, вырезать из янтарного камня искру. Дверь дома открылась в момент, когда Лололошка закрепил его на одной из масок. Он быстро накрыл готовые прототипы каким-то куском ткани и пошел встречать своего любимого. – Ло, прости, что так долго… Как успехи? Получилось разработать чертеж? – Эграссель устало упал в объятия полного энергии из-за пережитого стресса человека. – Д-да-а… Чертеж готов. – Старался как можно непринужденнее соврать Лололошка. – Покажешь? – Эльф приободрился. Вдох… Выдох… Лололошка взял своего принца за руку и повел его к месту бедствия. Не обращая внимания на бардак вокруг, он подвел эльфа к месту, где неаккуратно прикрыл две маски тряпкой, которую только сейчас узнал. Он использовал ее, когда рисовал, чтобы промокнуть кисточку. – Закрой глаза, – попросил Лололошка. Он должен проверить, что маски не запачкались. Когда Эграссель послушно сомкнул светлые ресницы, человек с облегчением не обнаружил следов краски на прототипах. Он спрятал оба за спину, предварительно запомнив, в какой руке та, что для Эграссы… Но потом все-таки надел одну на себя. – Открывай, – скомандовал он, когда все подготовил. Эльф распахнул свои иловые глаза. Он бы удивлен, увидев на лице Лололошки новый атрибут, который, к слову, неудобно сидел из-за очков. Надо будет потом доработать. – Мой принц… – Человек встал на одно колено и протянул вторую такую же маску, отличавшуюся только искоркой на лбу. Черт, надо было сделать несколько, чтобы смотрелось как корона! Эграссель принял маску и Лололошка сразу заметил, что тот понял. Понял, что искорка на маске точно такая же, как на подаренной им подвеске. – Ло… Это… – Голос эльфа дрогнул. Сейчас заплачет… Лололошка поднялся с колен и, сняв маску с лица, обнял своего принца. – Я еще не тестировал, но должны работать… А если не будут, то сделаю другую. – Он попытался немного сместить фокус внимания. Несколько секунд молчания показались вечностью. – Мы можем проверить их сейчас?

***

– Есть еще моменты, требующие доработок, но это можно сделать непосредственно на этих прототипах. Свою основную функцию они выполняют блестяще. – Радостный смех Лололошки перешел в болезненный кашель. Эграссель осторожно уложил своего рыцаря на кровать и снял с него маску, положив ее вместе со своей на тумбочку. – Как ты, Ло?.. – Взволнованно спросил эльф. – В глазах темнеет… Но терпимо. – Человек улыбнулся, но был уверен, что получилось натянуто. Он знал, что приуменьшая тяжесть своего состояния, только больше встревожит своего принца, но был шанс, что тот ему поверит и не будет волноваться. – Твоя искра почти полностью истощена… – Покачал головой Эграссель. – Ло, ты мог угаснуть, или, того хуже, умереть! – Но все же в порядке! – Человек снова попытался улыбнуться. В этот раз получилось лучше. – Зато теперь мы знаем лимиты… – Это не стоит твоей жизни! – Эльф повысил голос и Лололошка прикусил язык. Никогда не видел его таким… Эграссель положил руку ему на грудь. Постепенно от эльфа – по его руке, меж пальцев и прямо под кожу человека – стал струиться свет. Его принц делился своей искрой с ним. Постепенно ломота во всем теле проходила, головокружение прошло, и Лололошку потянуло в сон. – Отдыхай, – услышал он, почувствовав, как его укрывают одеялом и целуют в висок. И сознание покинуло обессиленное тело.