Останусь

Поздний вечер окутал комнату мягким сумраком. Лишь свет одинокой свечи трепетал на страницах исписанных пергаментов, разбрасывая танцующие тени по стенам. Эльф, уже распустив свои длинные платиновые волосы после долгого рабочего дня, сидел, склонившись над столом. Пряди свободно лежали на плечах невесомым грузом. Несмотря на следы усталости на лице, он сосредоточено корпел над расчетами. Обязанности несущего Свет были приятной рутиной… Но изматывающей. Порой Эграссель скучал по тому времени, когда Лололошка взял отпуск после своего, как им тогда показалось, самого долгого отсутствия. Он оторвался от листов, переведя взгляд на свою маску. Они вместе тестировали их на протяжении нескольких месяцев… Лололошка однажды почти полностью свою искру потратил! Вот уж сорви голова, в любую опасность и без раздумий! Тогда его рыцарь добрые двадцать лет надолго не покидал его, принимая легкие поручения, занимающие максимум неделю… И с одного такого притащил щенка. Эта парочка появилась на пороге дома ранним утром, разбудив чуть засидевшегося прошлым вечером эльфа. Человек бесцеремонно поднял счастливого четырехлапого и сказал: «– Это Персик, и он будет жить с нами!» Персик, к сожалению, прожил лишь немногим больше того, сколько положено обычной собаке, но то время, что теплый и маленький, а затем подросший Эграсселю до пояса, шерстяной ком радости провел в их доме, никогда не забудется. Что-то я отвлекся. Эграссель снова вернулся к работе. Он ловко перебирал исписанные рунами и цифрами листы, его тонкие пальцы быстро скользили по ним. Повсюду лежали инструменты: мерные колбы с остатками переливающихся жидкостей, кусочки кристаллов скинта, излучающие слабый свет, и изящные инструменты для тонких измерений. – Сейчас досчитаю и спать... – Хрипло пробормотал Эграссель сам себе. Не стоит нарушать обещание заботиться о себе и соблюдать режим работы и отдыха. Тем более его проблема не дает ему покоя уже почти тысячелетие, и вряд ли решится за один вечер. Отец… Искажение, поразившее его искру, не дает ему нормально жить… Да что там жить, даже умереть! Почти тысяча лет мучений, навязчивых идей, приступов агрессии, сменяющихся спокойной манией величия. Эграссель должен найти способ спасти его. Он обещал матери, что позаботится о нем – это его долг, как его сына. Тяжело вздохнув, он дописал последнюю формулу. Эльф устало пробежался глазами по всему расчету и остановился на только что выведенном элементе. Его перо замерло над пергаментом. Глаза широко распахнулись, а сердце предвкушающе ускорило бег. Не может быть!.. Расчет впервые сошелся. Числа складывались в стройную, логичную систему. Потенциальная энергия, стабильность резонанса, точная частота коррекции… Все указывало на одно: возможно, он нашел решение. Эграссель откинулся на спинку стула, чувствуя, как голова начинает идти кругом – воздуха то ли не хватало, то ли было слишком много. Сердце слишком громко стучало в ушах, заглушая тишину одиночества. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком просто. Слишком... опасно, чтобы поверить в это сразу. Он придвинулся ближе к столу, прогоняя прочь усталость и заставляя себя сосредоточиться. Сон? О нем можно забыть. Сейчас на кону слишком многое. Проблема, над которой он бьется столько лет, наконец могла решиться! За все года, что он был заперт в Архее, он не смог избавить себя только от оков долга перед семьей. И, если сейчас все действительно решиться, он сможет… Сможет стать свободным. – Нет, об этом рано, сначала все перепроверить, – дрожащим от волнения голосом прошептал он, боясь поверить в реальность происходящего. Он взял новый лист пергамента и начал заново, кропотливо переписывая каждую формулу, каждое значение, проверяя каждый этап вычислений. Часы текли незаметно, их отсчитывал лишь потрескивающий огонь свечи, медленно оплывающей воском. Раннее утро окрасило комнату мягким, бледным светом. Эграссель поднял голову, чувствуя, как шею сковало от напряжения, и коротким выдохом потушил свечу. Его глаза были красными от усталости и долгой работы в полумраке, в них блестели капельки слез. Он откинулся на стуле и поднял последний исписанный лист над собой. Его лицо расплылось в усталой, но счастливой улыбке. – Не ошибка, – прошептал он, позволяя слезам течь по щекам. Он нашел ответ. Он нашел способ спасти своего отца. Даже если что-то пойдет не так, он разработает запасной план… И если это не сработает, то станет его последней попыткой. Запечатает отца каким-нибудь мощным заклинанием в родовом поместье, и перестанет мучить себя и его. Конечно, хотелось, чтобы до этого не дошло. Такие радикальные меры останутся самыми крайними, после которых он будет вымаливать прощения у предков за вечное заключение отца. Если дело дойдет до печати, то потребуется много Света… Если я буду ослаблен неудачной попыткой, то собственных сил едва ли хватит запечатать отца и возвести замо́к... Возможно, придется попросить о помощи семью. Семья. Вот кем друг для друга стали Первые. Долгая жизнь забрала близких каждого одного за другим… Все кого-то похоронили – будь то родные, друзья или просто знакомые. Только они неизменно остаются друг у друга и, не смотря на перепалки, поддержат друг друга в любой ситуации. Нужно тщательно проработать план... А затем созвать Первых… И надеяться, что они поймут и поддержат. Времени на сон уже не осталось, а дела на сегодня не ждали. Эграссель потянулся, с разочарованием запоздало осознав, что весь день будет как овощ… А ему нужно присутствовать на обсуждении торговых контрактов с ястребами и воронами! Ждало столько лет, еще один день потерпит… Зато будет повод увидеться с Лололошкой и показать ему, как изменился Архей. В родном мире Первого из Глассгарфа не видели уже два века. Последняя встреча Лололошки и Эграсселя была вне Архея и всего на пару часов… Пятьсот девяносто семь дней назад. Они видятся в других мирах каждый раз, когда их редко имеющееся свободное время совпадает, но, в основном, каждый из них чем-то занят в месте своего пребывания. Лололошка со временем стал спокойнее относиться к долгой разлуке, довольствуясь усовершенствованным заклинанием связи вместо личных встреч. Эграссель солгал бы, если сказал, что не скучает, однако не хотел отвлекать своего рыцаря от проблем в других мирах, которых, с распространением мирохождения, к сожалению, становится все больше. Но для этого и существуют Первые – нести Свет в другие миры и наставлять последователей. А я, если не потороплюсь, опоздаю на встречу с делегацией.

***

План доработан до совершенства механизма часов. Эграссель еще вчера созвал всех Первых в Архей с помощью заклинания и теперь не мог спокойно усидеть на месте, предвкушая встречу с семьей… И Лололошкой. Эльф надеялся, что человек прибудет одним из первых, что сразу же найдет его, но вот ему доложили о прибытии Туилин, Гуаха, Нардуша, Вальдхара… Он поприветствовал каждого, а его рыцаря все нет. Может, пойти поискать его? Не может быть, чтобы Ло еще не прибыл. Другие поймут, если он задержится. Больше вопросов будет, если придет один. Свои отношения Эграссель и Лололошка не афишировали, предпочитая тихо любить друг друга… Но были случаи, когда поведение Лололошки ставило их в очень неловкие ситуации перед другими. Для остальных они близкие друзья, но эльф был почти уверен, что некоторые уже давно обо всем догадались и тактично молчат. Прогуливаясь по солнечному белокаменному Гохледдолу, Эграссель пытался выцепить в толпе знакомый образ. Может, на торговой площади?.. Давно покинутое волнение возвращалось. Эльф снова чувствовал себя неуверенным молодым исследователем, которым познакомился с Лололошкой. Так ли сильно он изменился за эти года…? Оглядываясь назад, он бы сказал, что да, время изменило его, но были вещи, которые оставались неизменными. Первые все еще были рядом с ним, просвещение архейцев о возможностях скинта тоже его задача, дневники, которые он вел и ведет для Лололошки уже заполнили несколько огромных стеллажей… А сам Лололошка все еще его рыцарь. И сегодня у них девятьсот девяносто третья годовщина. День для встречи выпал идеальный. Прекрасно ориентируясь среди белокаменных домов и высоких колонн, Эграссель подошел к торговой площади, где, чуть поодаль, заметил знакомый клетчатый шарф. Его обладатель стоял около водоема и задумчиво рассматривал… Колонну? Мост между зданиями? И почему-то мотал головой. Неужели нашел в этом архитектурном решении что-то необычное? – О чем задумался? – Подойдя чуть поближе, с улыбкой спросил эльф. – Эграссель! – Тот от удивления едва не подпрыгнул. Посмеявшись с такой официальности, Эграссель постарался вернуть себе серьезное выражение лица. – И вам желаю великолепного дня, Лололошка из Глассгарфа, – поклонился он. Умеет Ло удивлять… – Чего ты так официально? – Закончив с церемониями, непонимающе наклонил голову в бок эльф. – Прости, я не с той ноги встал, видимо, – виновато опустил взгляд человек. Нервничает… Странно это. – Понимаю, я тоже нервничаю, скоро ведь и остальные Первые должны прибыть, – Эграссель ободряюще улыбнулся. – Я знаю, что тебе не терпится узнать, для чего я вас позвал, и я удовлетворю твое любопытство… – Эльф сделал небольшую паузу, чтобы подразнить. – Но только после того, как все соберутся. Видя, что Лололошка никак не отреагировал на его провокацию, он решил сменить тему. – Ты уже виделся с семьей? – Попытался выяснить он, где его рыцарь пропадал столько времени. – С с-семьей? – Заикаясь, растерянно моргал человек. Не проснулся еще, что ли? Эграссель снова не смог сдержать смешок. Но, хотя он находил забавным поведение Лололошки, не мог избавиться от ощущения, что что-то не так. Бред все это… Хватит себя накручивать. – А ты не слышал, что ли? – Улыбнулся эльф. – Несколько первых уже тоже прибыли в Архей по моему зову. Человек усмехнулся и выдохнул – наконец-то хоть какая-то реакция, кроме хлопанья темно-синими глазами! – На пару капель я подумал, что ты про моих родителей… – Улыбнулся Ло. Настала очередь Эграсселя удивляться. – Каких капель? – Спросил он, недоуменно поднимая бровь. Система измерения времени в другом мире? И, погодите… Родители? Правда не проснулся еще, что ли? Эграссель, прикусив губу, склонил голову. Он знал, что разговоры о родных даже спустя сотни лет для Лололошки остаются тяжелыми. – И я бы никогда не затронул тему твоих родных, я понимаю, что сколько бы лет ни прошло… Ты никогда их не забудешь. – Он тяжело вздохнул, подняв голову. – Благо искры, которое мы получили, имеет свою обратную сторону. Может, он хочет поговорить об этом…? – Сколько лет прошло со смерти твоей матушки? – Осторожно спросил эльф. Кажется, она умерла немногим позже нашего знакомства… Жаль, что я ее почти не помню. – Я не знаю… – Отводя взгляд, ответил Лололошка. Значит, не хочет об этом… – Тоже предпочитаю не считать. – Понимающе кивнул Эграссель. Но он считал… Он просто не мог этого не делать… И был уверен, что Лололошка тоже. – Идем, пора наведаться к остальным, – Тряхнул головой эльф, пытаясь отогнать меланхоличные мысли от себя. Он собирался развернуться, чтобы пойти к исследовательскому институту, где еще несколько веков назад Первым выделили целый этаж. – Подожди! – Неожиданно окликнул его Лололошка, заставляя обернуться. – Ты что-то купить хотел здесь? – Предположил Эграссель. Он все больше задумывался о том, что поведение Лололошки было каким-то странным… Нет, он и раньше был спокойным, немногословным, предавался меланхолии и воспоминаниям, был рассеянным, но сейчас… Это все как-то по-другому. – Архей стал так прекрасен с появлением скинта, это все благодаря тебе. – Выпалил человек, улыбнувшись, как показалось эльфу, немного натянуто. Эграссель впал в ступор. Он растерянно осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, о чем говорит его рыцарь. И понял. Архей ведь и вправду изменился с того времени, как Лололошка в последний раз был здесь. Конечно, Эграссель не сказал бы, что это только благодаря ему, но ведь подмечено верно. – Знаешь, ты прав! – Счастливо улыбнулся эльф. – Ты настолько хорошо вписываешься в окружение, что я забываю, как давно ты здесь не бывал. – Он усмехнулся собственной забывчивости. – Да, с твоего появления здесь многое изменилось! Стоит рассказать ему все сейчас? Навряд ли он будет читать дневники за два столетия. – Как видишь, прогресс принес Архею не только радость изобретений, но и принятие. – Воодушевленно начал краткий пересказ Эграссель. – Можешь мне не верить, но даже вороны и ястребы подписали недавно торговые контракты! Были бы они наедине, он бы сейчас шутливо толкнул его, зная, какую реакцию вызовет эта новость, и обнял, устроив голову на плече… Но здесь их могут заметить. – Ястребы?! – Как и ожидалось, удивленно воскликнул Лололошка. – Я сам был обескуражен! – Тихо посмеялся с реакции любимого эльф. – Честно говоря, считал, что кто-кто, а эти хищные птицы обойдутся без нас. – Как обычно, словно они сейчас вдвоем, сидят у камина и читают очередной дневник, он прокомментировал свое отношение к событию. – Но из-за гор Ингинтафа уже несколько раз прилетали делегации. Черт, другие Первые же ждут! Придется отложить новости до того, как они останутся наедине. – Я тебе все обязательно расскажу, а ты расскажешь мне про свои путешествия! Ты не представляешь, как я хочу услышать истории про другие миры! – Эграссель снова воодушевился, предвкушая прекрасный вечер со своим любимым рыцарем. – Мне Гуах'ткш'кхтар рассказывал, что вы с ним создали некие врата даже в параллельные реальности! Это правда? И почему ничего мне не сказал? Если хотел побольше новостей накопить для полноценной встречи, то не о таком же умалчивать! Количество Света в других мирах, который чувствовал Эграссель, стремительно росло с каждым днем. Раньше в другие реальности попасть было на грани невозможного, а тут такое изобретение! – Ты вроде торопился к остальным, – неловко прервал его мысли Лололошка. – Я теперь тоже тороплюсь с некоторыми болтунами повидаться. Кажется, эта новость и вправду должна была быть сюрпризом… – Рад, что ты не сильно изменился за века отсутствия, – сдержал смешок Эграссель, про себя заметив, что больно много смеется сегодня. К его сожалению, короткий путь до базы Первых они прошли в тишине. – Братья! – Радостно прострекотал, шевеля хелицерами Гуах. – Ну неужели великий Эграссель и его ближайший брат Лололошка решили почтить нас визитом! – Подхватила Туилин. Она точно уже давно обо всем догадалась… – А Лололошка-то вообще не изменился – всегда говорил, что глассгарфцы не стареют! Эграссель улыбнулся, вспоминая время, когда Вальдхар только перебрался в Архей. Тогда они поселили его у кузнеца из Лололошкиной деревни – по словам глассгарфца, у них похожий характер. Вальд, отправляясь на долгие миссии, все никак не мог понять, почему, казалось бы, человек в годах, мало того, что не выглядит старым, так еще и не стареет. Эграссель и сам подмечал, что его любимый внешне никак не изменился – даже прическу не меняет! И не то чтобы он возражал, эльфу очень нравилось, как выглядит его рыцарь. А Вальд с Туилин, тем временем, снова начали ругаться… – Так все же, Лололошка, в чем твой секрет? – Отмахнувшись от эльфийки, спросил человек. – А чего я, ты же сам совсем не изменился! – Парировал Ло. – Не льсти Вальдхару, он же тебе поверит! – Засмеялась Туилин, снимая маску. Как же приятно видеть, что в семье ничего не меняется… Даже Нардуш, у которого, как выяснилось, лицевая слепота! Наверняка только Фарина по росту и узнает. Жаль, что Фалинда не сможет прийти. Эльфийка поблагодарила Лололошку за Отправление – устройство для перемещений между реальностями. Ей, как взявшей на себя миссию распространять свет в другой реальности, оно оказалось очень кстати. Кажется, не знал только я. И вообще, почему они стоят так близко? – Туилин, сядь на место пожалуйста… – Эграссель повернулся к Лололошке – Ты тоже присядь. Пора начинать… Пусть некоторые Первые еще не пришли, не будет, видимо, только Фалинды. Опаздывать вполне в духе Фарина, а Роланд, на сколько известно Эграсселю, сейчас находился в мире, где требуются его познания в медицине. Вероятно, он будет позже всех. – Думаю, имеет смысл рассказать вам о том, зачем я вас позвал. Опоздавшим передадите уже сами. Эграссель переживал. Очень переживал. Он много раз прокручивал в голове этот разговор, подыскивая подходящие слова, чтобы передать свою позицию… Чтобы его поняли. В Лололошке он не сомневался, сложности могут возникнуть с Туилин, ведь поступок и просьба Эграсселя разнится с их культурой… Но, именно потому, что они оба эльфы, он и сможет донести свою точку зрения, а вот в случае с Нардушем или Гуахом… Остается только смириться. В любом случае, сил требовалось не так много, просто сильно нагружать своего рыцаря не хотелось… Начать ему не давали – пришлось снова прервать перепалку между Вальдом и Туилин. Говорить об отце было… Тяжело. Он не рассказывал об этом даже Лололошке – ему, наверное, будет обидно, что узнал об этом вместе со всеми. – Искра моего отца приняла… Иную форму. Он, кажется, ошибся в своих выводах, что привело к ужасной деформации. – Сердце бешено стучало, заглушая собственный голос. – И он не может ни умереть, ни жить нормально. – И ты скрывал это от нас все эти годы? Как и ожидалось, первой выразила недовольство Туилин. Под натиском обвинений Эграссель растерялся. – Подожди, Туилин, позволь мне договорить, – взмолился он. Успокойся… Вдох… Выдох. Я был готов к этому. Эграссель говорил осторожно, обходя раны, нанесенные временем, но с каждым словом он погружался в собственные воспоминания. О том, каким был его отец до болезни матери, во время, после… Каким был в период отрочества и юности сына… Каким стал после заражения. Эльф все свои тщетные попытки спасти его, все молитвы богам, о которых ему рассказал Лололошка… – Личность моего отца, того Тадмавриэля, что вы видели и помните, была уничтожена. Вернее сказать, какой ее помню я… – Я почти готов отступиться и признать свое поражение, но прежде чем я окончательно опущу руки, я хочу попытаться спасти его силой наших искр. Переживания накладывались друг на друга, создавая один большой ком, застревающий в горле, мешающий говорить. Стоило все-таки сначала обсудить это с Ло… Не нервничал бы так сильно. – Вы вольны отказать мне, но, прошу, объясните тогда почему, – подытожил Эграссель. – Не хочу случайно затаить на вас обиду. Туилин, Вальд и даже Нардуш согласились помочь. Это уже больше, чем он рассчитывал! Гуах снова начал говорить о воле, его отказ вполне понятен. Теперь черед Лололошки… Ну, он точно не откажется. – Слушай, а ты уверен вообще, что это безопасно? – Вопрос, заставивший всех удивленно повернуться к человеку. Эграссель на секунду почувствовал, как земля ушла из-под ног. Он… Откажет? Странности в поведении Лололошки становятся все заметнее, и теперь не ему одному. Что же с ним такое? Нужно с ним поговорить. Срочно. Но сначала – прикрыть перед остальными. – Твой вопрос важен и серьезен, Лололошка, и я над ним размышлял. Если же у меня не выйдет помочь отцу справиться с его… Искажением, то… – Эльф тяжело вздохнул. – Я буду вынужден запечатать его в нашем поместье особым заклинанием. Эграссель рассказал свой план, на случай неудачной попытки. Сейчас ему было важно, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, что он все продумал. Но Лололошка все равно сомневался. Не может же быть, что он так мстит за то, что я не сказал ему раньше? Срочно пора выводить его отсюда. – Признаюсь, твои размышления меня удивляют… Мы можем поговорить с тобой наедине? – Не сдержав своих эмоций, Эграссель нахмурился. Он вышел на улицу, ожидая, пока его рыцарь спустится за ним. Как только тот оказался в поле зрения, тут же обиженно сложил руки на груди. – Я с самого начала понял, что что-то не так, но думал, что разговор с друзьями тебе поможет, – недовольно начал сетовать эльф. Может ли быть такое, что с их последнего разговора что-то произошло? Может, Лололошку что-то беспокоит… Или это вообще не он? – Эграссель, я… – Человек явно собирался оправдываться. – Почему ты так формально ко мне общаешься? – Перебил его Эграссель, пошатнувшись. – Что произошло? Он спросил прямо, пристально рассматривая стоящего перед собой человека, ища хоть какие-то следы подмены. Эльф упер руки в бока, ожидая ответ. – Я как-то обидел тебя? – Выдвинул он последнее предположение. – Нет, прости, просто мы давно не виделись. – Тут же начал тараторить Лололошка. – Мне очень жаль, если ты думаешь, что мой отказ тебе связан с какой-то личной причиной. Клянусь тебе, ничего кроме тех опасений, что я озвучил, за ними не прячется. – Точно? – Недоверчиво спросил эльф. – Точно. – Моментально ответил человек. Может, я и правда зря переживаю…? Может, в другом мире действительно что-то случилось, что заставляет его теперь тревожиться? – Ну это же прекрасно! – Улыбнулся Эграссель. По крайней мере, это никак не связано с нашими отношениями… Не хотелось бы разойтись в годовщину. Эльф, наконец, смог перевести дух. Нужно его как-то обнадежить… Рассказать про расчеты? Он, конечно, ничего не поймет, но… Вдруг поможет. Еще несколько попыток поднять человеку настроение разговорами, совместными воспоминаниями и даже пародированием Гуаха никак не помогли. Лололошка продолжал стоять с серьезным лицом. – Как я мог сомневаться, что мой лучший друг переживает обо мне! – Эграссель уже привык шифроваться в людных местах. – Конечно, ты всегда сломя голову несешься в опасность… Но в этой ситуации опасности себя подвергаю я. – И здесь эльф пожалел, что не прикусил язык. – Я тронут, друг, до глубины души я тронут твоей заботой обо мне. – Неловко улыбнулся он. – Но твои опасения напрасны! Надеюсь, он не будет меня отговаривать после этих слов… Будь проклят мой длинный язык! Эграссель отвел своего рыцаря, застрявшего в молчаливой задумчивости, в научный зал, где подробно стал объяснять все произведенные расчеты… И так увлекся, что забыл, что Лололошка, иной раз, просто залипает на его голос и перестает слушать. – Лололошка! Только не говори мне, что ты снова отключился и погрузился в свои мысли! Я не хочу рассказывать тебе все с самого начала! – Эграссель захлопнул дневник и положил его на стол за своей спиной. – Скажи мне, что ты думаешь? Послушав немного нудной информации, он должен немного успокоиться, верно ведь? – Ты убедил меня, Эграссель. Я помогу тебе. – Вздохнув, Лололошка, наконец, согласился. На радостях эльф даже не заметил, что его снова назвали полным именем. – Спасибо, спасибо огромное, Лололошка! Этот день в моем календаре навсегда будет отмечен печатью радости! – А какой сегодня день, кстати? – Непринужденно спросил человек. Снова сбился? – Триста шестьдесят две тысячи четыреста девяносто шестой день с появления у меня и тебя искр, – чуть помедлив, ответил Эграссель. – Я до сих пор веду наш с тобой альтернативный календарь. – Неловко усмехнулся он. – И я, Эграсса, и я. – Лололошка опустил взгляд в пол. В целом… Мы же здесь одни? Отбросив тревожные мысли, эльф сделал несколько уверенных шагов и обнял своего рыцаря. Весь день хотел это сделать! – Эграсса? – Вопрос прозвучал слишком удивленно, заставляя отстраниться. – Как я здесь…? Это научный зал? Что это с ним? – Лололошка, все в порядке? – Эграссель окончательно растерялся. – Да, просто… Не понимаю. Я только что вернулся в Архей и был на торговой площади… А теперь здесь… Мой принц, это и есть та причина, по которой ты созвал Первых? Что-то происходит со временем? Эграссель нахмурился, пытаясь сопоставить картину. Сейчас перед ним абсолютно точно его Лололошка. Слова, речь, движения – это все кардинально отличается от того, что было "до". – Ло… Есть разговор. – Серьезно заключил эльф.

***

– Поверить не могу! Лололошка нервно расхаживал по научному залу. То, что только что рассказал ему Эграссель совершенно не укладывалось в голове! Он был на столько возмущен тем, что его телом кто-то управлял, что рассказ о истинной причине сбора Первых не вызвал никакой реакции. – Лололошка, так ты поможешь?.. – Неуверенно прервал его гневные размышления Эграссель. – Что? – Человек не сразу сориентировался. Быстро прокрутив в голове весь рассказ эльфа, он, наконец, понял, что от него ждут ответ. – Мой принц, конечно! Ты еще спрашиваешь! Заметив, как его эльф облегченно выдохнул, он не мог не переключить на него свое внимание. И этот подонок еще Эграссу нервничать заставил! Узнаю кто это был – в порошок сотру! – Как ты, Эграсса? – Бережно обнимая свое сокровище, поинтересовался Лололошка. Тот улыбнулся, положив голову ему на плечо. – Теперь лучше… Они несколько минут стояли в тишине, просто обнимая друг друга. Сейчас им вряд ли хватит времени, чтобы наверстать пропущенное, но потом… Потом у них будет время для всего. – Нужно предупредить остальных, чтоб не ждали… – Нарушил тишину эльф. – Сами как-нибудь разберутся, не маленькие. – Лололошка не хотел его отпускать. Человек слышал, как эльф его объятиях тихо хихикнул. – Пойдем прогуляемся? – Предложил он. Лололошка согласился без промедлений.

***

Теплый летний вечер только начинал вступать в свои права, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого. Солнце, еще не коснувшееся горизонта, щедро заливало поляну теплым, золотистым светом, подчеркивая каждую деталь – нежные белоснежные лепестки цветущей нэссамельды, усыпавшие землю, как мягкий ковер. Осень в Архей начала приходить с каждым годом все позже… Если бы исчисление календаря периодически не меняли, то сейчас жители этого мира уже давно готовились к зиме. – Одного понять не могу, как ты не проболтался? – Лололошка привычно путал пальцы в распущенных волосах своего эльфа. Он не видел лица Эграсселя, но был уверен, что тот в недоумении поднял бровь. – А должен был? Он же не обидится…? – Ты иногда бормочешь, когда засыпаешь после близости, – нехотя ответил человек. – Так я узнал про сюрприз на день рождения, что ты не любишь тыквы и что тебе нравится, когда я с тобой разговариваю во время и после… – Хватит! – Эльф покраснел до кончиков ушей, закрывая своими чудесными ладонями рот Лололошки. Тот, посмеявшись, сдался, в извинениях зацеловывая изящные любимые руки, сгребая поближе к себе их обладателя. Чуть помолчав, Лололошка снова нарушил умиротворенную тишину. – Знаешь, Эграсса… А если… Не знаю… Твой отец как-то навредит тебе? – Обдумав все хорошенько, Лололошка нашел тревоги захватчика своего тела не пустыми. – Тогда, как твой принц, я отдам тебе два приказа, – Эграссель, лежащий в его объятиях, был поразительно спокоен. Человек опустил голову, готовый внимательно слушать. – Первый мой приказ, в случае такого исхода, – вместе с семьей возведи над Археем завесу, которая не позволит ни покинуть мир, ни проникнуть в него. – Лололошка хотел возразить, но его принц решительно приложил свой палец к его губам, заставляя молчать. – А второй, если воспоминания о произошедшем будут мучительны, – сотри себе память. Здесь Лололошка уже не стал молчать. – Что ты такое говоришь?! – Он возмущенно приподнялся, чтобы иметь возможность заглянуть своему принцу в глаза, надеясь, что он шутит. Эльф опередил его возмущение, тут же утягивая в поцелуй. Лололошка принял поражение, упиваясь желанными губами – это стоило сотни проигрышей. – Ло, я не хочу, чтобы ты страдал, приняв такое решение… – Прошептал Эграссель между поцелуями. – И очень надеюсь, что до него не дойдет. Лололошка кивнул. Он доверял расчетам Эграсселя, доверял его контролю над Светом… Доверял ему. Человек продолжил поцелуй, притягивая своего принца к себе. Аромат цветущего дерева смешивался с запахом их возбужденной кожи, создавая чувственную атмосферу предвкушения. Лололошка между поцелуями смотрел на Эграсселя, и ему казалось, что он видит его впервые. Этот эльф был прекрасен в одежде и без нее – его бледная кожа казалась фарфоровой в лучах заходящего солнца, а иловые глаза сияли, становясь похожими на драгоценные камни. Он не торопился, давая им обоим время насладиться каждым мгновением. Он раздевал своего принца медленно, целуя каждый сантиметр его кожи, ощущая ее гладкость и тепло. Он знал, что это может быть их последний раз, и хотел, чтобы этот момент был идеальным. Человеку хотелось запечатлеть этот момент в своей памяти, спрятать и сохранить его навечно, как самое дорогое сокровище. Он медленно наклонился и поцеловал его в шею, ощущая, как кожа Эграссы вздрагивает от этого нежного прикосновения. Он знал все его чувствительные места, помнил, как эльф любит, когда его целуют в основание шеи, как реагирует на легкие укусы чуть ниже уха, как сладко стонет, если потом провести по выступающим позвонкам. Он провел языком по его ключице, спускаясь ниже, к соскам, которые мгновенно затвердели от его прикосновений… Или от легкого ветра, пробирающегося к ним через ветви нэссамельды. Эграссель застонал, запрокинув голову назад, позволяя Лололошке властвовать над его телом. Он доверял ему безоговорочно, зная, что в этих руках ему не грозит боль, только удовольствие. Он обхватил голову Лололошки руками, притягивая его к себе ближе, желая ощутить его губы на своей коже, его дыхание на своем теле. Лололошка отстранился и посмотрел на Эграсселя. Он смотрел на него с нескрываемым обожанием. Он желал его всего без остатка. – Ты великолепен, – прошептал Лололошка, и эти слова были чистой правдой, отражавшей большую часть его чувств в текущий момент. Он обожал своего принца. Человек провел руками по телу эльфа, ощущая гладкость его кожи, ее тепло. Он очертил контуры его талии, спускаясь ниже, к бедрам, таким узким и соблазнительным. Он повалил его на мягкий ковер лепестков, поцеловал его в живот, в пупок, а затем опустился еще ниже, к его уже возбужденному месту. Эграссель вздрогнул, когда губы Лололошки коснулись его, и прикрыл глаза, отдаваясь во власть нахлынувшим чувствам. Эльф уже давно безоговорочно доверял человеку. Его принц знал, что последует дальше, и его тело уже горело в предвкушении, жаждало ласк и близости. Он расставил ноги шире, приглашая к более интимному прикосновению. Лололошка долго ласкал его, не давая закончить и не приступая к растяжке, заставляя Эграсселя стонать, извиваться и умолять о большем. Он знал, как довести его до грани, как мучить самой сладкой мукой, заставляя сгорать от желания. Он наслаждался процессом, стараясь растянуть его как можно дольше. – Ло, пожалуйста, хватит… – Эграссель дрожал, пытаясь перевернуться на живот. Лололошка остановил его, крепко сжав бедра. – Что? – Спросил он, подразнивая. – Мой рыцарь, прошу... – Исправился его принц, всхлипнув, за что Лололошка начал успокаивать его поцелуями. – Что просит мой принц? – Прошептал он, целуя родинку за ухом. – Приступай… Лололошка улыбнулся, зная, что больше из своего целомудренного эльфа не вытянет. Когда Эграссель был полностью готов, Лололошка встал на колени между его разведенными ногами, оценивая проделанную работу. Затем, медленно и осторожно, он вошел в него, ощущая, как эльф сжимается вокруг него, принимая его в себя, словно долгожданного гостя. Они двигались в ритме, который знали наизусть, в танце, который танцевали почти тысячу лет. Лололошка толкался глубоко, заставляя Эграсселя стонать, выгибаться и царапать его спину ногтями. Он целовал его в губы, шею, плечи, шепча ему слова любви. Даже спустя столько лет, он все еще был нежен, с благоговением относясь к телу своего принца. Эграссель обхватил Лололошку ногами, прижимая его к себе как можно ближе, желая слиться с ним в одно целое. Он царапал его плечи, кусал его, стараясь сдержать стоны наслаждения, которые рвались из его груди. Под эти головокружительные стоны Лололошка чувствовал, как его тело содрогается, как его разум расплывается, теряя связь с реальностью, унося его в океан блаженства. Когда они достигли пика, их тела содрогнулись в унисон. Когда буря стихла, они лежали, задыхаясь, в объятиях друг друга, успокаивая тела совместным теплом. Человек обнял эльфа крепче, не желая его отпускать. Странное предчувствие неминуемой разлуки давило на него. Здесь, вдали от посторонних глаз, их чувства могли раскрыться без стеснения опасок. Лололошка смотрел на Эграсселя, словно вернулся в тот день, когда впервые увидел его… На залитой светом лесной поляне, играющим на скрипке. Он изучал каждую черточку его лица, каждую деталь, рассказывающую историю их долгой жизни, каждую искру в изумрудных глазах, отражающую бесчисленные миры этой и других реальностей. Ему хотелось запомнить все, сохранить этот образ в своей памяти навечно. Он коснулся его щеки, нежно провел большим пальцем по гладкой коже. – Я люблю тебя, Эграсса, – прошептал он, слова, казавшиеся недостаточными, чтобы выразить всю глубину его чувств. Слишком страшно. Этот малейший шанс, что для них завтра может не наступить никогда, поедал изнутри. Эграссель ответил легкой улыбкой, и в его глазах Лололошка увидел отражение своей собственной любви, такой же сильной, безусловной, вечной. Эльф притянул человека к себе, обняв его так же крепко. Поцелуй был нежным… Возможно, из-за долгой разлуки, но казалось, нежнее обычного. Губы Лололошки касались губ Эграсселя с такой осторожностью, словно он боялся их разбить. Предчувствие, холодное и липкое, сковало его сердце, не успокаиваясь даже под ласками любимого эльфа. – Эграсса… – Прошептал он в полузабытьи. Его принц отозвался коротким мычанием. – Я больше не хочу быть Первым. – Поймав непонимающий взгляд Эграсселя, он продолжил. – Я хочу быть с тобой всегда… Давай после того, как закончим все дела в Архее, уйдем отсюда и будем спокойно жить вдвоем? Заведем еще одного Персика, будем засыпать и просыпаться во сколько захотим, но всегда вместе… Эльф молчал. Лололошка догадывался, что ему непросто будет принять такое решение, но ему хотелось хоть как-то успокоить свою тревогу надеждами на будущее. – Ну, что скажешь? – Поторопил его человек. Наверное, я слишком давлю на него… – Хорошо, – эльф провел носом по его шее и коротко поцеловал. – Я согласен. Так просто? – Правда? – Не веря собственному счастью, переспросил Лололошка. – С одним условием, – хитро улыбнулся эльф. – Согласен на все, чтобы сделать своего принца счастливым! – Даже иногда менять миры? – Эграссель навис над ним, закрывая своими длинными волосами их от всего мира. – Даже иногда менять миры, – Лололошка забрал свой поцелуй.

***

Сложно описать, что чувствует тот, кто в один момент все потерял. – Это все из-за тебя! Холод. Не тот холод, что пробирает до костей зимним утром, а ледяная пустота, расползающаяся изнутри, замораживающая каждую клетку, каждый нерв. Мир вокруг словно потерял краски, стал тусклым и безжизненным, лишенным света. – Да какой ты ему друг после этого? Сначала было неверие. Ошибка. Недоразумение. Не может быть такого, что то, что он услышал в заклинании связи действительно являлось… Этим. «– Ло, мне жаль… Я останусь в Архее» Правда, как осколок льда, впивалась в сердце, не оставляя места для сомнений. Это все было так… Неправильно. Все его нутро кричало не делать этого, но Лололошка, словно его телом снова управляет кто-то другой, в последний раз приклонил колено перед своим принцем. Он сам создал саван для своего родного мира. Сам погрузил его в агонию вечной ночи. То, что когда-то было живым, пульсирующим сердцем Света, превращалось в гниющую рану, отравленную тьмой. И тогда пришла боль. Не острая, режущая, а тупая, ноющая, нестерпимая. Она затопила его, лишая сил, воли к жизни. – Ты чертов лицемер! Подонок! Да как ты мог! Пусти меня! Дай мне набить эту рожу! Внутри него зияла дыра, которую ничем нельзя было заполнить. Эграссель был не просто другом, не просто возлюбленным, он был частью его души, его светом, его принцем. Удар. Вспышка перед глазами, мимолетная и далекая, словно отголосок из другого мира. Лололошка видит лицо нападающего – искаженное гневом, залитое ненавистью. Слышит крики, обвинения, слова, полные злобы и отчаяния. Они достигают его, словно сквозь толщу воды, приглушенные и неясные. Но он не чувствует ничего. Нет никакой физической боли. Нет страха, нет ярости, нет даже удивления. Лололошка словно выпал из реальности, отсоединился от собственного тела, став бесплотным наблюдателем разворачивающейся сцены. Он видит, как кулак обрушивается на его лицо, как кровь из разбитой губы падает на песок, тут же затемняя его. Но все это происходит не с ним. Не он возвел завесу над Археем, оставив там свое сердце и душу. Не на него кричит кто-то далекий, но такой близкий… Его разум пуст. Там нет мыслей, нет эмоций, нет воспоминаний. Лишь звенящая тишина, давящая своей бездонностью. Внутри него – вакуум. Бездонная пропасть, поглотившая все, что когда-то делало его Лололошкой. Он видит, как нападающий выплескивает свой гнев, срывая злость за смерть Эграсселя. Лололошка понимает его боль, его отчаяние, его потребность в виноватом. Он знает, что этот кто-то страдает, и в какой-то степени даже заслуживает его злобу. Но он не может ничего сделать. Не может остановить его, не может объяснить, не может даже почувствовать жалость. Он просто смотрит, как чужая боль выплескивается на него. Время словно остановилось. Секунды тянутся бесконечно, сливаясь в одну непрерывную линию. Лололошка не знает, сколько времени прошло, сколько еще продлится это избиение. Ему все равно. Он не знает, сколько пролежал, когда все ушли. Он не помнил, как наложил заклинание на маску… Как надел ее. Как трясущимися руками снял с шеи кулон, который навсегда оставил в песках Мисра. Прости меня, Эграсса… Он проронил слезу, в следующую же секунду забыв из-за кого. Его уже не волнует судьба мира, оставленного за спиной. Что звезды там, прежде яркие и приветливые, теперь мерцали слабо и тускло, словно последние искры надежды, готовые погаснуть в любой момент. Что растения, зависящие от солнечного света, начали чахнуть и умирать. Их листья, некогда изумрудно-зеленые, скоро пожелтеют, пожухнут и осыпятся, превращаясь в труху. Что лес, в котором он еще недавно любил, превратится в кладбище мертвых деревьев, чьи голые ветви будут тянуться к небу, словно костлявые пальцы мертвецов. Животные, лишенные привычного ритма жизни, собьются с толку. Некоторые погибнут от голода и холода, другие – станут добычей ночных хищников, расплодившихся в темноте. Те, кому удастся выжить, будут влачить жалкое существование, прячась в тени и дрожа от страха. Что на смену чистому Свету придет зараженный, повлекший за собой войны. Что будет инквизиция, факелы, костры. Эльфийские города в руинах, леса в огне. Священники, с молитвами на устах, убивают остроухий народ и сжигают древние книги. Непринятие нового скинта будет искореняться кровью. Геноцид во имя "истинного блага" окропит бывшие сотни лет мирными земли кровью. Что все, за что веками боролся его принц, будет растоптано, а его имя – стерто. Искра перенесла рыцаря без имени в другой мир, где он сможет все начать сначала.