Останусь

Солнце безжалостно билось в глаза. Человек лежал на мягкой, присыпанной лепестками траве. Голова гудела, будто в ней лениво покачивался огромный, поржавевший от старости колокол. Кто он? Где? Вопросы висели в воздухе, казалось бы, такие важные и тревожные, но почему-то не вызывали паники. У него было странное ощущение, словно пустота внутри – это не недостаток, а безграничное поле для новых впечатлений. Он сел, ощущая приятную теплоту солнца на лице. Мир вокруг был зеленым, сочным, полным жизни. Птицы пели, ветер шелестел листвой, и это было прекрасно. Человек улыбнулся. На колени упали очки. Он поднял их на уровень глаз, чтобы рассмотреть – на голубой оправе были небольшие трещины в некоторых местах. Нужно будет починить… Человек не помнил своего имени, своей истории, но чувствовал себя… Спокойным. Как будто вся его жизнь была одним большим пустым листом, и теперь он мог нарисовать на нем что угодно. Надев очки, он пошел, не имея никакого определенного направления. Лес был густым, но дорога под ногами казалась знакомой, хотя он никогда ее не видел. Он даже про себя усмехнулся, что ноги выведут его к какому-то необычному месту быстрее, чем голова. Зелень менялась, становилась гуще, тень становилась более глубокой. В воздухе появился запах сырости и гнилой древесины. И тут он увидел его. Храм. Не большой, не величественный, замшелый, обвалившийся в некоторых местах, но полный достойного уважения. Его камни потемнели от времени, роспись на стенах была почти полностью стерта, но даже так он излучал странное притяжение. Не было ощущения страха, только приключенческий азарт – как будто храм сам приглашал его войти и испытать себя. Человек подошел ближе, ощущая легкое дрожание в воздухе, будто что-то беззвучно ревело из глубины. Это так… Захватывающе! Он подошел ближе, ощущая легкое дрожание в воздухе, нечто похожее на приглушенную вибрацию. Вход был заросшим плевелом, но человек легко раздвинул его в сторону. Внутри было темно, но он шел спокойно, словно ведомый кем-то. Внутри заброшенного святилища стоял сладковатый запах сырости. Неровный пол был покрыт ковром пыли, вероятно, копившейся здесь столетиями. Где-то вдали он услышал шепот, слабый, но четкий, как будто камень говорит на языке, который он не знает, но интуитивно понимает. На стенках храма висели факелы, иногда потухшие, иногда еще магическим образом тлеющие. Он шел дальше – каждый шаг был верным, точным. В конце коридора, освещенного мягким светом тлеющих свечей, он увидел алтарь – на нем лежал меч, излучающий легкое сияние. Эфес был из темного дерева, а лезвие – из чистого, не потемневшего от времени зеленоватого металла. Человек подошел к алтарю и взял его в руки. Оружие было легким, как перышко, и в то же время в нем ощущалась сила и грозность закаленной стали. Рукоять тепло отозвалась в ладони, не физически, – душевно. Это было знакомство. Он знал, что это его меч. И он знал, что его приключения только начинаются. Он поднял острие к верху, ощущая приятную тяжесть в руках. Его вес – удивителен, человек бы даже сказал, идеален. Ощущение полной гармонии, как будто меч – продолжение его собственной руки. Робко пробившийся через трещину в потолке солнечный луч играл на кончике лезвия – подсказывал дальнейший путь. Он провел лезвием по воздуху, и сверкающая сталь оставила за собой след из мерцающих искр. Магия? То, что ожидало в глубине храма, интриговало, пробуждая дух авантюризма. Человек почувствовал, как в глубине храма что-то едва уловимо сдвинулось. Шепот, доносившийся из глубин, стал чуть громче, чуть явственнее. Он повернулся, следуя за этим неясным зовом, и прошел еще глубину темного коридора. Там, за массивной, обросшей мхом дверью, он обнаружил большой зал. В центре комнаты стоял небольшой подиум, на котором были разложены доспехи – настоящее произведение искусства. Они были выкованы из неизвестного металла, блестящего и гладкого, как зеркало. В отражении он увидел свое лицо, но оно казалось чужим, загадочным. Как интересно я выгляжу, оказывается… Ничего так, симпатично. Доспехи были полностью целы, не тронутые временем и коррозией. Они выглядели так, как будто были выкованы вчера. На нагруднике сложной гравировкой из линий и кругов протекал слабый свет. Человек подошел ближе и провел рукой по гладкой поверхности нагрудника. Металл был холодным, приятным на ощупь. Без лишних раздумий, он надел их. Доспехи сразу приняли форму по телу, как вторая кожа – идеально подогнаны. Казалось, они веками ждали именно его. Вдали, сквозь густую зелень леса, он услышал крики. Женский голос, пронзительный и испуганный. Человек направился на звук, доспехи шуршали по траве, а меч в руке казался спокойным и готовым к бою. Он нашел ее в небольшой роще, на вершине высокой башни. Девушка была прекрасна – с волосами цвета спелой пшеницы и глазами, похожими на небо после летнего дождя. Она была принцессой, это он понял по дорогим одеждам, но не это было причиной желания ей помочь. Дракон перед ней был огромен. Его чешуя сверкала на солнце как тысячи драгоценных камней, крылья заслоняли большую часть неба, а дыхание было подобно огненному торнадо. Он выглядел ужасающе, и человек не смог скрыть от себя быстро нарастающее напряжение. Его руки слегка дрожали, когда он сжимал рукоять меча. Первое нападение ящера застало его врасплох. Огненные потоки проносились мимо, обжигая кожу сквозь доспехи. Лололошка уклонился, но не так грациозно, как хотелось бы. В его движениях появилась суетливость, неловкость. Он испугался. Не до панического, кричащего страха, но до глубокого, природного инстинкта самосохранения. Это было неприятное чувство, оно выбивало из ритма, заставляло ошибаться. Однако испуг был кратковременным. Не то ли это приключение, к которому меня подготовила судьба? Он не пытался победить дракона грубой силой. Он использовал окружающее пространство, искал слабые точки, использовал интуицию, которая была не только его собственной, но и силой доспехов и меча. В момент уязвимости дракона он нашел пробел в его защите, и его меч, напитанный древней силой, пронзил ящера, попав в самое сердце. Не было громогласного падения, не было страшного рева. Дракон просто замер, опустив голову, и обмяк. – Вы спасли меня! – Кричала принцесса с вершины башни. – Вы… рыцарь? – Спросила она, окинув взглядом его доспехи. – Как ваше имя? – Мое имя Лололошка, – ответил человек, не задумываясь. Ей, наверное, покажется странным… – О, да вы иностранец! – Ликовала она, по-детски хлопая в ладоши. Дальнейшие события затянули его стремительно – вот Лололошка уже во дворце, на торжественном приеме. Король был благодарен, а принцесса… Принцесса стала настаивать на свадьбе, в чем венценосный родитель поддержал ее. Лололошка встал перед ней, на колени, произнося для слова о любви и верности. Ему было не сложно, да и отказаться он не мог… Ее восторг не передать словами – принцесса Хризеида сияла от счастья. А Лололошка… Лололошка ничего не чувствовал. Абсолютно. Ни радости, ни отвращения, ни благодарности. Пустота. Он не стал отнекиваться, потому что это было логично. Он спас ее, он стал ее рыцарем. Женитьба – следующий логический шаг. Он возьмет на себя ответственность, будет ее защищать. Быть рыцарем принцессы – почетно. Но в глубине его души, в его пустом колодце памяти, что-то шевелилось. Тень какого-то чувства, запредельного и непонятного, пока только призрачного, но оно было. И оно не было связано с принцессой. Это была другая женщина, образ которой был пока недоступен, но Лололошка был готов поклясться, что может описать его. Эта загадочная женщина была немного выше его, с длинными платиновыми волосами, но лицо… Каждый раз, когда человек пытался напрячь свою память, он как будто только больше забывал, что пугало. Она – ключ к его забытому прошлому, ключ, запертый где-то внутри, в темноте пустоты, ожидающий своего часа. Часа сияния или забвения. А пока… Он будет верным рыцарем принцессы, выполняя свой долг, и тайно надеясь, что когда-нибудь найдет дорогу к тому чувству, тому голосу в своей душе, которое не позволит бы ему быть пустым.