Останусь

Тишина звенела в ушах, оглушительная после хаоса всего времени, проведенного в Архее. Он сделал это. Они сделали это. Они нашли способ победить Очищение. Они узнали правду об искре. Но внутри не было ликования. Только гулкая пустота. Вкус победы был… Горьким. Слишком много было потеряно, слишком много принесено в жертву. Воспоминания терзали его: лица людей, искаженные Очищением, разрушенные города, титанические усилия Лололошки с друзьями… Миссия выполнена. Но какой ценой? Он должен был радоваться. У Архея появилась надежда. Он мог дышать. Жизнь продолжалась. Но вместо радости его переполняла усталость, такая глубокая, что казалось, она проникла в саму его душу. Усталость от сражений, от потерь, от необходимости принимать тяжелые решения. Теперь его ждало другое задание – вернуться в собственное прошлое. Джон поставил перед ним задачу вернуться в день, когда над Археем была возведена завеса. Это путешествие пугало его. Он знал, что изменение прошлого – опасная игра, и он боялся, что любое, даже самое незначительное вмешательство, может изменить все, что он так отчаянно пытался спасти. Но выбора не было. Он должен был это сделать. Им нужно покинуть Архей. Лололошка глубоко вздохнул, собирая остатки сил. Победа была горькой, но она была одержана. Теперь он должен был сделать следующий шаг – в неизвестность. Искра имела свою память…Возможно, это поможет чуть-чуть восполнить его собственную.

***

Лололошка стоял на торговой площади, разглядывая белокаменные здания. Солнце Архея ласково грело лицо, но в душе было тревожно. Он прибыл сюда из будущего, из мира, где все было разрушено и потеряно. Ему нужно было вести себя естественно, как Лололошка из этого времени, чтобы не вызвать временных парадоксов… Но как это сделать, когда он не помнил ничего из его жизни? Внезапно его окликнул знакомый голос. – О чем задумался? – спросил он. Лололошка вздрогнул от неожиданности. Он обернулся и увидел перед собой Эграсселя – величественного, улыбчивого и… Живого. Сердце болезненно сжалось. Слишком свежи были воспоминания, когда человек собственными руками убил его. – Эграссель! – Вырвалось у него слишком удивленно. Все-таки он, в теории, увидел призрака… Эльф усмехнулся. – И вам желаю великолепного дня, Лололошка из Глассгарфа, – поклонился он шутливо. Лололошка попытался скрыть замешательство. – Чего ты так официально? – Спросил Эграссель, непонимающе наклонив голову. Черт! Надо что-то сказать! – Прости, я не с той ноги встал, видимо, – опустил взгляд Лололошка. Хоть бы поверил… – Понимаю, я тоже нервничаю, скоро ведь и остальные Первые должны прибыть, – Эграссель ободряюще улыбнулся. – Я знаю, что тебе не терпится узнать, для чего я вас позвал, и я удовлетворю твое любопытство… – Эльф сделал небольшую паузу, видимо, чтобы подразнить. – Но только после того, как все соберутся. Лололошка промолчал, стараясь не выдать своего незнания. – Ты уже виделся с семьей? – Попытался вывести на разговор Эграссель. – С с-семьей? – Заикаясь, растерянно моргал Лололошка. Неужели… Они еще живы? – А ты не слышал, что ли? – Улыбнулся эльф. – Несколько Первых уже тоже прибыли в Архей по моему зову. Лололошка горько усмехнулся и выдохнул. Это было ожидаемо… – На пару капель я подумал, что ты про моих родителей… – Натянуто улыбнулся человек. Каких капель, Лололошка? Ты очень жестко палишься! К счастью, Эграссель, вроде, ничего странного не заметил, и Лололошка мысленно похвалил свои актерские способности. Загруженный своими мыслями, человек не ощущал реальность. Он как будто был во сне, которым не мог управлять, ведь один шаг – и ткань времени порвется… Но, может, попытаться…? Вдруг он просто попадет другую ветку, как было с Междумирьем? Да, это вызвало парадоксы, но… Лололошка верил, что принял верное решение. Почему бы не принять такое же сейчас? Не спасти Эграсселя, Архей… Он ведь должен просто предупредить Первых… Прошлое должно оставаться прошлым… Он сомневался. До последнего тянул с принятием решения… И решил сохранить свое настоящее. Он с таким трудом обрел то, что имеет… А изменяя прошлое, Лололошка рискует все это потерять… И не был уверен, что это стоит того. – А какой сегодня день, кстати? – Непринужденно спросил он. Кажется, мой вопрос его огорчил… – Триста шестьдесят две тысячи четыреста девяносто шестой день с появления у меня и тебя искр, – чуть помедлив, ответил Эграссель. – Я до сих пор веду наш с тобой альтернативный календарь. – Неловко усмехнулся он. Вот в чем дело… – И я, Эграсса, и я. – Лололошка виновато опустил взгляд в пол. У него был такой чудесный друг, с которым у них был альтернативный календарь… Этот мир подавал такие надежды… Его родной мир. Лололошка стоял в оцепенении. Все вокруг казалось размытым, словно сквозь толщу воды. Слова, обрывки фраз, лица... Все это было чужим и незнакомым. Он ощущал себя потерянным в лабиринте, где нет ни стен, ни выхода, лишь бесконечная пустота. И вдруг... Тепло. Его обняли. Уверенно и крепко. Он почувствовал прикосновение ткани, мягкую кожу, уловил слабый аромат… Нежный цветочный аромат, такой пленительный и… Знакомый. Этот жест был неожиданным. Неожиданно расслабляющим. Внутри что-то дрогнуло. Это похоже на чувство дежавю. Ощущение, что это уже было, что это что-то родное, уютное… Но Лололошка никак не может вспомнить что! Он не знал, кто этот эльф, обнимающий его. Его лицо, казалось, он видел всего дважды – сейчас и когда убил… Но выглядело до боли родным. Прикосновение Эграсселя вызвало в Лололошке бурю смутных, неясных ощущений. Тепло, исходящее от эльфа, погружало его… В комфорт? Защищенность? Желание остаться в этих объятиях навсегда, несмотря на то, что не понимал, почему? В объятиях Эграсселя Лололошка чувствовал себя потерянным ребенком, нашедшим хотя бы временное убежище. Его сердце сбилось с ритма, а по телу пробежали мурашки. Он не понимал, что происходит, но инстинктивно чувствовал, что этот эльф... Важен. Очень важен. И когда Лололошка был готов поднять руки, для ответных объятий, когда хотел открыть рот, чтобы отговорить, искра жестоко вернула его в то время, где Эграссель уже мертв. Он не смог ухватиться за последний шанс спасти его. Мир рухнул. Снова. Желание обнять, сказать хоть слово, растаяло, как лед под палящим солнцем. Руки замерли в воздухе, не достигнув цели. Рот захлопнулся, проглатывая ком несказанных слов. Все тепло, вся надежда, пробужденная объятиями эльфа, обернулись ледяным ужасом. Это была нереальность. Невозможность. Эграссель уже был мертв. И эта правда, эта жестокая, неоспоримая реальность, ударила его. Почему… Почему он ничего не рассказал? Он застыл, как статуя, скованный горем и отчаянием. До этого была просто пустота, незнание. Теперь к ним добавилось понимание того, что он потерял. И это понимание было невыносимым. Сердце, только начавшее биться быстрее, снова замерло в груди. Дыхание сперлось. Перед глазами поплыли темные пятна. Он чувствовал, как все рушится, как крошится на осколки, как исчезает в бездне отчаяния. Как остается только пустота. Ирония ситуации была чудовищной. Он почти поверил. Почти позволил себе почувствовать. Почти позволил себе... Надежду. И за это был жестоко наказан. – … И копия твоего сознания уже гуляет по солнечному Архею. – Джон?.. – Лололошка, перед глазами которого недавно был прекрасный эльф, наконец, сконцентрировался и увидел свою оранжевую копию. – Джон! Как я рад тебя видеть! Если он здесь, значит, он хотя бы не изменил ход Времени… Какой-никакой, но бонус... – Значит, ничего не изменилось и все пошло по тому же сценарию, по которому должно! И его мир страдал. Его друг умер. – Молодец! – Похвалил его Джон, раскинув руки. – Ты выяснил, что мы будем делать с гигантскими котятами-убийцами? – Чего? – Лололошка непонимающе оглянулся по сторонам. – С кем? А Джону все смешно! – Видел бы ты сейчас свою рожу! – Не стесняясь, указал он. Она у нас идентична, идиот! – Знаешь, у нас в Архее за такие шутки…! У нас в Архее? Почему я так легко признал единение с этим местом? И его альтер-эго из другой реальности тоже подметил этот факт. Стоит ли высказаться?.. Внутри все так болит. – Скорее всего, ты сам выбрал не помнить своей семьи. Откровения от Джона были редкостью… Но, выслушав его, на душе стало чуть легче… Даже несмотря на грядущее расставание. Пора прощаться… Беренгарий, Гимлин, Валин, Альфред, Балсмег, Садыка, Сорвен… Сайрисса. Надеюсь, у нее все будет хорошо, и их с Джоном ребенок не пострадает от Очищения… И однажды увидит солнечный свет. Они оставляют в Архее, освещенном единственным лучиком надежды, своих друзей… Они оставили там тех, кто не пережил гнет Очищения. Они оставляют архейцев один на один с Отцом. Это так… Неправильно. Но они завершили свою миссию, сделали даже больше, чем могли. Их друзья ликуют тоненькой ниточке спасения, уверенные, что используют ее возможности по полной. Остается только верить им. Пора двигаться дальше.

***

Лололошка не мог сосредоточиться. Слишком много тревожных мыслей преследовало его. Только что они боролись с Тадмавриэлем. Теперь их вызвала Мать. Мысли в голове беспорядочно метались – он не понимал происходящего. Все его естество противилось покидать Архей, умоляло остаться. Только голос и воля Джона смогли вытянуть его во вневременную пустошь. – А теперь мы должны бежать в прошлое, так быстро, как только сможем. Потому что бежать нам нужно очень, очень далеко, ведь это было давно. Прошлое… Такой манящий шанс переместиться туда не на секунду, чтобы выбраться из-под завесы, а навсегда… Но там был свой Лололошка, который помнил себя, помнил родных и друзей. Будущее… Что ждет его родной мир? Почему это чувство неопределенности повисло на нем тяжелым бременем? Потому что ты мог не допустить этого. Всего одно решение на благо сохранения Времени – разрушительный ураган последствий. Возможно ли оправиться после него Архею? А самому Лололошке? – Нет, Лололошка, ты бежишь не туда…

Это место не любит нерешительных. Сомневаешься? Тогда готовься к новому испытанию.