Новая жизнь

***

Расскажи мне о чем твое горе,

Я приму твою боль как свою,

Жаль, что все остальные разбежались по норам,

Нас оставив на самом краю

«Звери» — Сплин

      Первое время после увольнения из полиции Грегори Лейстред чувствует облегчение и лёгкую радость. В рамке пылится медаль, полученная за «отважную службу». Точнее, не за неё, а за ранение в перестрелке, приковавшее на некоторое время к больничной койке. Там оказалось предостаточно времени, чтобы поразмышлять о смысле выбранного пути. Как-то постепенно подкралось осознание, что его жертвы на этой работе и гроша выеденного не стоят. Грегори молод, а в полиции ощущает себя глубоким стариком. Нет, не стариком, а пушечным мясом, от смерти которого никому не будет ни холодно, ни жарко. Жертвы подразумеваются как само собой разумеющееся, а зарплата слишком мизерная, чтобы полностью покрывать убитые нервы.       На новость об увольнении Грега коллеги отреагировали странно. Некоторые говорили, что Это очень грустно, а другие укоризненно качали головой, тяжело вздыхали и с умным видом изрекали, мол, не каждый выдержит столь тяжёлую работу и не каждый будет готов отдать всего себя. Слышать это было, как минимум, больно. Будто те люди и не знали, скольким Грег пожертвовал ради службы, сколько сил в неё вложил, как мало в итоге получил. Никто ему и «спасибо» не сказал за послушное и рьяное стремление быть хорошим полицейским.       Так зачем было оставаться там, где не ценили?       Незачем.       Правда, уже спустя день, ночью, когда тишина прессовала уши и почему-то давила на лёгкие, Грег задумался, а не совершил ли он ошибку, когда обрубал мосты. В конце концов у него, в сущности, не имелось ничего, за исключением, службы. Там его знали, там у него имелась какая-никакая стабильность, там были и относительно близкие знакомые. А на гражданке у Грега ничего, кроме квартиры, доставшейся от пьющих родителей, нет.       На другой день обнаруживается ещё одно удивительное открытие — Грег совершенно разучился отдыхать, пока работал в полиции. Его тело изнывало и «ломалось» от скуки и тяги работать. Раньше он мечтал о том, чтобы иметь возможность ничего не делать, смотреть телевизор, потягивать пиво и не получать уведомлений о требовании срочно явиться на работу. А теперь не мог найти себе место. Целиком вылизал квартиру. Перебрал вещи. Выкинул половину из них. Понял, что у него и дорогих сердцу сувениров нет. Подарков тоже. Ничего.       Всё остановилось на работе.       Она умудрилась поглотить, растворить личность и сломать. Грег знал, что профдеформация случается, но не подозревал, что она буквально уничтожит его. Служба, служба, служба… Бесконечная преданность ей, чтобы в итоге оказаться преданным.       Как жалко.       На следующий день Грег начинает искать новую работу. Радикально решает не связываться с законом и косится в сторону объявлений об охраннике в супермаркет. Зарплата там обещает быть повыше, чем в полиции, а график — более щадящим. Это очередное доказательство бесполезности того дела, которому Грег отдал всего себя.       И Грег почти звонит по объявлению, когда ему приходит смс-ка от старого знакомого — Себастьяна Морана. Познакомились ещё в университете, оба горели делом, много вместе пили и курили, строили планы на будущее, а в итоге… Моран уволился из полиции спустя год работы и ушёл в какую-то частную фирму, а Грег в силу юношеского максимализма воспринял это как предательство и очень долго злился, чего никогда не показывал.       Теперь Грег даже жалеет, что не пошёл следом за Мораном. Возможно, тогда жизнь повернулась в другую сторону — более простую и приятную. Вряд ли бы сынки богатых родителей оказались бы более невыносимыми, чем бесконечные полицейские отчёты. Да и платили бы там в три раза больше. Одни плюсы, которых молодой Грег не видел. Он дулся на Морана, долго не писал ему первый, а потом оттаял, но продолжил держать дистанцию.       Однако сейчас Моран пишет первым и предлагает встретиться, чтобы «обсудить важное предложение». Отказываться Грег не собирается. Он хочет выкарабкаться из квартиры, проветриться и уцепиться за кого-то, кто лишь косвенно связан с полицией.       И уже скоро Грег сидит в кафе, ждёт старого друга, пьёт кофе. Нормальный кофе, вкусный, не напоминающий химозу, растворённую в воде. Хотя… было бы глупо ожидать обратного от кофе, купленного за гроши в автомате.       Теперь ничего не обязывает его пить.       Грегори высыпается.       Он снова отпивает кофе, когда напротив него садится Моран. Он определённо постарел с последней встречи тет-а-тет: появились морщины и мелкие шрамы. Однако само лицо они нисколько не портят. По крайней мере, на вкус Грега.       Приветствие, расспросы про дела… Всё идёт обычно. Типичный разговор старых знакомых, правда, Грегу неловко. Ему толком и нечего рассказывать. У него оказывается самая обычная, банальная служба с самым очевидным финалом. Это у Морана сто миллионов историй, насыщенная жизнь, которой он всецело доволен.       Зависть под сердцем селится.        А потом Моран становится чуть более серьёзным:       — Прости уж, но я позвал тебя по делу.       — Какому? Пристроить кого-то из родственников?       — Не, тут предложение для тебя.       — И какое?       — Ты же сейчас безработный, а у меня для тебя рабочее предложение. Ты человек надёжный, работаешь на совесть…       — Хочешь предложить мне оставлять «закладки»?       Моран звонком смеётся, но после продолжает:       — Хочу предложить тебе работу телохранителем для одного человека — Майкрофта Холмса. Друг моего начальника. Ну как друг? Просто очень близкий знакомый. Не особо разбираюсь в их отношениях… Он хороший человек, отличный начальник, руководит семейным бизнесом и поднимает его с колен. Он, правда, приятный мужчина.       — «Но»? Не мог от такого «хорошего человека» так легко уйти прошлый телохранитель. Иначе бы ты не искал нового.       — Но у него есть братец-наркоман, которого периодически надо вытаскивать из притонов и за которого надо вносить залог.       — Наркоман значит…       — Сам Майкрофт даже не пьёт. Из грешков — ест много, спит мало и слишком печётся о своём брате. А так предоставляет терпимые условия труда.       Грег задумывается. С одной стороны, он ничего не теряет. С другой стороны, придётся снова иметь дело с зависимым от веществ человеком… Странно это. По-хорошему нужно подумать, но вряд ли Моран станет ждать. Он и сейчас нетерпеливо сверлит взглядом. Предложение неплохое, подробности наверняка объяснят при подписании контракта.       Но кое-что Грег всё же уточняет:       — А почему ты предложил это именно мне?       — Потому что узнал, что ты уволился, а ещё ты один из самых надёжных людей, каких я только знаю. Да и Мориарти — мой начальник — попросил меня тряхнуть знакомыми. Никому не будет выгодно, если Майкрофта прирежет его братец. А ты человек стойкий, успел повидать всякого, да и на эмоции тебя так просто не выведешь. Идеальный кандидат! Тебе понравится там работать. По сути, делать нужно не так много, но тебя уважают.       Снова Грег взвешивает «за» и «против». Он ничего не теряет, если согласится. К тому же никакое чувство долга не станет душить.       И он соглашается.

***

      Майкрофт Холмс оказывается молодым мужчиной с слегка поседевшими висками и усталым взглядом. Работает много. Обеденные перерывы игнорирует. Курит в кабинете, но всегда спрашивает, не против ли Грег. А вечером просит отвезти в ближайшее кафе, где объедается до раздувшегося живота, но раз за разом зовёт Грега присоединиться, платит за него и просит рассказать что-нибудь, а сам молчит, жадно жуёт и устало прикрывает глаза.       Неплохой человек, но слишком загнанный и одинокий. Он отчаянно нуждается в компании, но не признаёт того. Хочет, чтобы ему раскрывали душу, но не готов открыть дверь в свою. Сильный, но трусливый. Напоминает котёнка, что с гордым видом трескает корм, но не идёт ластиться к рукам, зато вокруг ног то и дело потирается.       Грега определённо это устраивает на сто процентов. Он ожидал, как минимум, безразличного сухаря, а получил начальника, что безуспешно пытается быть холодным, но тепло то и дело выползает сквозь цепи, сковывающие душу. Не сказать, что Майкрофт ранимый и скрывает это. Скорее, он обычный человек, которому, как и другим, необходимы забота и поддержка, но он почему-то упорно отрицает это и возводит вокруг себя стены, отгораживаясь от мира. Возможно, дело в брате, Грег точно не знает, он просто наблюдает и собирает по крупицам информацию о начальнике. Но пока, кроме любимого вкуса кофе и пончиков, разнюхать мало удаётся.       В основном работа Грега оказывается довольно скучной и однообразной: он встречает Майкрофта с утра и следует за ним хвостиком весь день. Большую часть времени Майкрофт проводит в своём кабинете, где у Грега предоставляется возможность уделить время себе. Он открывает для себя творчество Ремарка, узнаёт, что любит рисовать, пусть и первое, и второе поначалу пытался делать тайно: боялся, что за это отчитают. Однако Майкрофт лишь заявил:       — Делайте, что хотите, Грег, пока я здесь. Мне не нужно, чтобы вы просто стояли у меня над душой. Мориарти больше это любит.       И Грег выдохнул.       Он несколько скучает на новой работе из-за отсутствия постоянной опасности, думает, как бы найти мирный способ, чтобы получать адреналин, но в остальном не жалуется. Он будто проводит время с хорошим приятелем и получает за это деньги.       Майкрофт вроде и не подпускает к себе слишком близко, но сам крутится рядом и иногда смотрит с такой надеждой, будто его пригреют. Естественно, то Майкрофт не признает, но он всё равно остаётся глубоко одиноким человеком.       Однако смс-ок и звонков от родственников нет. Грег всю неделю вслушивается, но кажется, будто семья оставила успешного сына. Вряд ли она мертва: на рабочем столе в рамке красуется семейный портрет, на котором счастливы все, за исключением Майкрофта. Его кулаки плотно сжаты, а губы растянуты в фальшиво счастливой улыбке. Но глаза остаются грустными. Почему-то кажется, что именно на плечи Майкрофта легла организация фотосессии и того никто не оценил. Возможно, выводы поспешные, но внутреннее чутью подсказывает — новый начальник отнюдь не любимый ребёнок в семье. Скорее всего он родился «в неподходящий момент».       Всё проходит нормально и приятно, доверие Майкрофта крепчает, становится ощутимым, греет сердце и поднимает самооценку. Проводить будни рядом с начальником оказывается приятно, по-семейному приятно. Приятные разговоры с приятным мужчиной, готовым слушать и запоминающим мелочи. Сам Майкрофт говорит о себе мало, но, в основном, мелкие детали. Например, он любит аквариумных рыбок и хотел бы завести себе золотую, ещё он бегает по вечерам, чтобы согнать «наеденный» вес, имеет коллекцию зонтиков и не любит праздники.       А потом всё рушится.       Резко и неожиданно.       Точнее, портится настрой Майкрофта сближаться с кем-либо. Снова из-за его «дорогого» братца. Старшему Холмсу звонит кто-то из соседей Шерлока, просит приехать и утихомирить его, пока не была вызвана полиция.       Напряжение чувствуется на физическом уровне.       Лицо Майкрофта мрачнеет, в глазах будто что-то потухает, перестаёт трепыхаться и искриться. Кажется, будто в нём потухла надежда, а в его сердце поселилось горькое разочарование. Обычно Грег видел это на старой работе, когда молодой выпускник академии впервые сталкивался с тем, что его старания никем не ценятся.       Но сейчас почему-то намного больнее.       Доносится усталый голос:       — Поехали, сейчас придётся по-настоящему работать.       — Как скажете.       Доехать до квартиры брата начальника оказывается просто. Хороший район и, судя по всему, отличный дом. Наверняка это обеспечил никто иной, как Майкрофт. Он не упоминает возраста брата, потому Грегу кажется, что его будет «ждать» обкуренный подросток. С таким легко справиться: скрутить, вырубить и упечь в лечебницу. Последнее, правда, возможно при условии, что Майкрофт даст согласие и сам того захочет. Обычно родственники наркоманов до последнего отрицают, что их близким необходима помощь специалистов. В начале службы Грег списывал это на непроходимую тупость, но с опытом понял — то было отчаянием и страхом перед правдой. Родственник, сидящий на веществах, это ужасно в первую очередь для него, во вторую — для его семьи. В один момент ради интереса Грег на службе обратил внимание на то, как откровенно воют близкие зависимых, когда те убивают, насилуют или что-то громят. Родственники дрожат и истерично повторяют: «Это не мог быть мой сын/дочь!» Жалость к несчастным больно присасывалась к сердцу.       Нельзя унижать человека жалостью.       Поэтому Майкрофту Грег просто сочувствует.       Он идёт впереди него по лестнице, держит наготове пистолет, пусть и Майкрофт утверждает, что его младший брат безобидный. Верится в это слабо: наркота по мозгам бьёт даже самым добродушным, а судя по рассказам Морана, Шерлок изначально был избалованным гадом, не понимающим и не принимающим отказов.       Дверь Грег в итоге выбивает и видит разгромленную комнату, а в углу — мужчину лет двадцати двух, худого, бледного и дрожащего. Выглядит жалко и мерзко. Грег думает, что этот человек достаточно взрослый, чтобы справляться с проблемами тет-а-тет, а не ждать вечной помощи от брата. Правда, тот обладает воспалённым чувством ответвенности.       Грег в этом убеждается, когда приезжает вместе с Майкрофтом в квартиру Шерлока на следующей неделе, потом на следующей… Это повторяется будто бесчисленное количество раз. И каждый увеличивает отвращение к Шерлоку. Тот постоянно огрызается, оскорбляет брата и желает тому «поскорее попасть под машину и не трахать никому мозги». Приходится душить и избивать в себе желание намылить шею Шерлоку и выбить ему зубы.       Правда, Майкрофт не простит этого.       Он слишком любит брата. Нет, не любит, а просто почему-то воспринимает своим ребёнком и готов чуть ли не двадцать четыре на семь сопли подтирать. И ведь Майкрофт точно не понимает, что этим только усугубляет ситуацию. Он неосознанно удерживает брата в зависимом состоянии: тот знает, что всегда может на кого-то рассчитывать, потому и взрослеть необязательно. По-хорошему Майкрофту стоит однажды просто не взять трубку.       Тогда Шерлока справедливо кинуть в тюрьму или лечебницу, а там он при желании станет нормальным человеком. Ему пора взять ответственность за свои поступки и понять, что он стал для брата не любимым родственником, а обузой.       Но у Майкрофта для такого не хватает духа. Грег уже устал слышать эти беспомощные оправдания со стороны начальника:       «У него просто сложный период»       «Он не может смириться с тем, что его парень ушёл на войну»       «Он всегда был особенным».       Это даже звучит ужасно, а на языке огнём пляшет: «Ты тоже особенный, но почему-то позволяешь своему брату-нарколыге обращаться с тобой, как с мусором. Мистер Холмс, при всём уважении возьмите себя в руки и пошлите этого Шерлока куда подальше. Вы друг друга на дно тянете. Но он больше ранит вас, а вы позволяете ему. Заимейте гордость!»       Но язык к нёбу прилипает в присутствии начальника, а вот в гостях у Морана и его мужа Мориарти (чью тощую писклявую задницу необходимо защищать) отрывается и ударяется во все тяжкие. Грег вываливает на несчастных всё, что думает о младшем Холмсе и чего ему желает (ничего хорошего, только гниющих зубов и СПИДа).       Однажды Мориарти не выдерживает натиск таких речей (оказывается Грег под силой эмоций орёт, и его прекрасно слышно на другом конце квартиры): он приходит на кухню, нагло усаживается на колени Морана, забирает из его рук кружку с чаем, шумно отпивает из неё, пристально смотрит на раскрасневшегося Грега и изрекает:       — То есть ты ещё не понял, что Майкрофт — идиот-романтик с синдромом спасателя и детским желанием получить одобрение от родителей? Он хороший человек, отличный приятель, превосходно ведёт дела, но превращается в слюнявого щенка, когда дело касается похвалы и внимания от родителей. Он готов глотать что угодно, лишь бы его любили.       — И как это исправить?       — Стань для него новым «папочкой», Грегори.       Грег давится своим чаем, а Моран странно гогочет в руку, потом «клюёт» в щёку мужа и широко — как чеширский кот — улыбается:       — Поговори с ним, Грег. Ему нужна поддержка, а тебе нужен тот, для кого ты всегда будешь сильным и нужным.       — Всё не так просто.       Мориарти закатывает глаза:       — В вашем случае всё просто, вы просто тупые. Я ещё никогда не видел, чтобы Майкрофт так открыто пускал на кого-то слюни. Ты ему нравишься, и он пытается это скрыть, а в итоге это знают все, а ты просто отрицаешь правду.       — Но я не могу подойти к нему и заявить всё это.       — Почему нет? Майкрофт любит, когда люди говорят через рот, а не делают тысячи намёков. Майкрофт однажды чуть не швырнул в меня кружку за это. Просто бери ноги в руки и начинай действовать, пока не объявился кто-то, кто не трус. На это Грег закатывает глаза, но внутренне соглашается. Вряд ли его уволят, если он осторожно признается в симпатии. Майкрофт может максимум растеряться и установить дистанцию, но не унижать и не смешивать с грязью. Да и никто не отменяет факта вероятности возникновения третьего лица, которое может всё испортить и навредить Майкрофту.       Уже на следующий день Грег приходит на работу с железной уверенностью в груди и колотящимся от нервозности сердцем. Раньше он толком и не признавался в любви, всегда это делали за него. Можно сказать, Грега избаловали, вот он и стал беспомощным котёнком в вопросах чувств. Но всё рано или поздно приходится делать впервые.       В голове вертятся нужные слова, но с языка они раз за разом слетают, оставляют воздух и нервные вздохи и выдохи. А чёртова ревность колотушкой стучит по мозгам, пробуждает ревность каждый раз, когда Майкрофт отвечает на звонки или смотрит на секретаршу дольше, чем три секунды (и всё равно, что у этой девушки есть прекрасная жена, свадьба с которой прогремела буквально на днях). Паранойя играет на нервах и сжигает заживо.       А когда смелость приходит, слова готовятся сложиться в красивые предложения, раздаётся очередной звонок от соседей Шерлока: тот добыл откуда-то гарпун и теперь угрожает застрелить окружающих, если ему не принесут ещё героина.       Типичная ситуация, но кое-что в ней меняется, происходит осечка, эдакое исключение из надоевшего до боли в печени правила — Шерлок нападает на старшего брата с кухонным ножом, измазанном в чьей-то крови. Грегу требуется мгновение, чтобы среагировать, оттолкнуть Майкрофта и относительно лёгкими движениями скрутить младшего Холмса.       Майкрофт стоит шокировано, но стоит ему только открыть рот, чтобы что-то сказать, как Шерлок по-звериному начинает пытаться кидаться на него, правда, сделать ничего не может: Грег сильнее прижимает его лицом к полу и прижимается к нему же всем весом. Из-за разницы в комплекции, со рта Шерлока вылетает жалобный собачий скулёж       Младший Холмс пытается сопротивляться, и тогда Грег позволяет себе немного спустить ярость: хватает за волосы и с силой стукает носом о пол.       — Грег, прекрати! — Майкрофт говорит испуганно, но с места не двигается, будто в нём бьются две стороны: одна хочет снова прикрыть младшего брата, а другая уже устала возиться с ним и хочет поскорее избавиться от ноши.       — Звоните в лечебницу, Майкрофт, я не отпущу его, — чеканит Грег, пока Шерлок начинает открыто истерить и требовать непонятно что.       — Грег, это же мой брат! — Майкрофт осторожно подходит, но замирает, когда его младший брат начинает премерзко верещать.       — Моя задача — защищать вас от любых опасностей, даже если она исходит от вашего брата. Звоните в лечебницу, иначе я прикую его к батареи наручниками, пока он не «переломается». Он из вас, Майкрофт, уже все соки высосал. Пора что-то с этим делать. Сегодня он кидается с ножом на вас, а завтра - на какого-нибудь ребёнка. Это уже не ваш брат, это просто тело, накаченное дрянью. Он взрослый человек и должен сам отвечать за свои поступки, — серьёзно заявляет Грег, чьему тону Майкрофт, почему-то не может не подчиниться.       Вскоре Шерлока забирают в больницу, а экспертиза показывает, что кровь на ноже принадлежала щенку английского бульдога, которого Шерлок умудрился выкрасть у соседской девочки и вскрыть живьём (про скулёж доложили соседи). Возня с младшим Холмсом немного оттягивает признание Грега, но он продолжает поддерживать Майкрофта, а котором после новости об убитой собаке что-то внезапно щёлкает, и он решительно отстраняется от брата, но нанимает ему адвоката и оплачивает рехаб. Правда, на связь Майкрофт больше не выходит, а родителям пишет сухое сообщение о произошедшем и блокирует их номера. Примерно через неделю по завершению суда Шерлока Майкрофта прорывает: он бросает работу, просит Грега отвезти в «хорошее место», там заказывает неприлично много еды, даёт официантке неприлично большие чаевые, а сам неприлично жадно ест, а потом замирает, смотрит на Грега побитым щенком и начинает сперва истерично смеяться, а потом беззвучно плакать, закрыв лицо ладонями, испачканными в кисло-сладком соусе.       Выглядит для кого-то жалко и мерзко, но Грег испытывает сочувствие, потому садится рядом, обнимает своего начальника, медленно и ласково «баюкает» его и позволяет роскошь — быть слабым и не осужденным за это.       Уже спустя час Грег ласково шепчет на чужое ухо:       — Я люблю вас.       Майкрофт смотрит на него неуверенно, но вскоре осторожно целует.

***