Притяжение

나의 치명적인 선택

      Повторное голосование перенесли на утро следующего дня, аккурат перед началом четвертого раунда, а мне предстояло столкнуться лицом к лицу с неприятными последствиями рокового выбора. Я сделала его осознанно, нанеся удар в спину Ки Хуну и следуя правилам Большой Игры Ён Иля, но, к сожалению, ранила я не только его. Доверие это обоюдоострое лезвие, нельзя за него хвататься голыми руками.       Поэтому я всегда носила перчатки.       Ловя на себе тяжелые испытывающие и прожигающие разочарованные взгляды, я уверенно направилась к Таносу и Нам Гю, которые были заняты обсуждением подставы со стороны номера 125. Мне не хотелось оборачиваться и видеть ту боль, что сейчас испытывало кровоточащее сердце Дэ Хо, зияющую открытую рану на котором могло потревожить любое неверное слово. Цель неизменна — покинуть игры вместе с мужчиной, что и случится, но я не могла подвести Ён Иля, от которого в некотором смысле зависела моя жизнь. С ним я была честна, он со мной тоже, а это уже что-то значит. Договоренности нужно соблюдать. Я внимательно следила за игроками во время третьего раунда и догадывалась, что результаты не будут равными, если номер 006 изменит свой выбор под давлением ведьмы. Моя ставка оказалась верной. Прекращение игр сейчас не принесло бы никакой выгоды никому из нас.       Слова — лживы, действия тоже, как и мысли порой. Но не чувства, затмившие разум. Их никак не обмануть, а заглушить сложно, почти невозможно.       Дэ Хо, ты однажды все поймешь. Я больна. Не могу жить без риска и ощущения щекотливой опасности. Я наслаждаюсь чужими слезами и болью, испытываю удовольствие от насилия и больше не могу притворяться и убеждать себя, что это не так.       Но захочет ли Дэ Хо остаться с такой Хе Вон? Примет ли он меня после предательства команды?       — Я подумала. Хочу играть с вами, — решительно произнесла я, обращаясь к Таносу. — Позаботьтесь обо мне, пожалуйста.       Заговорщически переглянувшись с Нам Гю, рэпер засиял от восторга. Он криво, но по-доброму улыбнулся, не распознав в моих словах подвоха.       — My girl! — Танос заключил меня и Нам Гю в крепкие объятия, искренне радуясь тому, что я проголосовала за кружок. — Лучшая команда в сборе! Тан Су, Нам Су и Хе Су — с вами я всех в щепки разнесу!       — Я не сомневался в тебе, Хе Вон. Твои интриги порой слишком путают и пускают пыль в глаза, но результат всегда радует, — довольно похвалил Нам Гю. — Отметим уход обсоса Мин Су и трусливой стервы Сэ Ми?       Под «отметим» Нам Гю подразумевал яркий трип, вызванный таблетками рэпера. Я пока что не была готова обсуждать свой выбор с прошлой командой, поэтому решила поплыть по течению и поддаться всему тому, что таила в себе от Дэ Хо. Хочу по-настоящему оторваться, очистить мысли, чтобы завтра снова всех удивить неожиданным решением и очередным противоречием. Или… пойти еще на одну хитрость.       Как рациональнее всего поступить?       — Малыш Мин Су предпочел спрятаться за юбкой дряхлой бабки и героическими бреднями шизика-победителя, зато с нами теперь Cherry, cheri lady… Going through a motion! Love is where you find it, listen to your heart! — Танос отстранился и направился к койкам, продолжая напевать прилипчивый мотив. — I’m in cage — дама сменила свой бэйдж.       — Говорил же, что она дурная, а ты мне не верил! — Нам Гю натянул рукава, сминая их пальцами, и пританцовывал, следуя за товарищем.       Я нашла в себе силы обернуться и встретиться взглядом с грустными карими глазами Дэ Хо. Он смотрел на меня, как оставленный на обочине дороги щенок. Преданно во всех смыслах и обмануто. Я покачала головой и отвернулась.       Сердце защемило. Я старалась быть хорошей, но получилось скверно.       Мы сели на одну койку, поджав ноги, и Танос открыл заветный нагрудный крест из потемневшего серебра, в котором хранил наркотик. Я мысленно посчитала, что в день парни употребляли по две таблетки на человека, а значит за сегодня я смогу получить одну или две штуки. Этого было мало. Чтобы вызвать смертельную передозировку, нужно добыть четыре и более. Я могла украсть таблетки ночью, но не особо на это рассчитывала. Ложиться рядом с Таносом не хотелось от слова совсем. Не из-за брезгливости, а из-за того, что я не считала нормой спать рядом с посторонним мужчиной, находясь в отношениях с другим.       Дэ Хо, мы ведь до сих пор вместе?       Если растолкать несколько таблеток и смешать их с водой, то можно незаметно избавиться от кого-нибудь из игроков. Убрать, например, номер 100, тем самым упростив себе и многим другим жизнь завтра. Он говорит то, что воодушевляет и подначивает запал кружков. Обнаружив своего лидера мертвым в луже блевоты и крови, они растеряются и некоторые изменят свой выбор на голосовании или оплошают на игре. Но, в таком случае, за эту ночь Первый должен будет сделать ход тоже.       У Первого был четкий план, а у меня лишь импульсивные наброски на него, ведь всей информацией я не обладала. Каждое действие и решение было похоже на шаг во тьму, и я туда охотно шла. Мы не действовали сообща, но полагались друг на друга. Странный союз, но крепкий.       Танос дал нам с Нам Гю по цветной таблетке и закинул одну из них себе на язык. Мой начальник разжевал наркотик зубами с характерным хрустом, чтобы усилить эффект, а я сделала вид, что проглотила таблетку, но на самом деле спрятала ее меж пальцев, а после незаметно убрала в карман к ножу.       — Эти игры дали мне шанс начать все с начала, — через время, когда наркотик начал действовать, медленно признался Танос. — Покрыть долги и попытаться восстановить похеренную репутацию. Но для этого мне реально нужна еще одна игра! А потом… Я, вообще, хотел бы открыть музыкальную школу для мелких. Учил бы их всякому, голос поставил, помог бы страх перед сценой перебороть и все в этом духе. Всяко лучше, чем если они станут ебанными трейни и угробят молодость в одном из агентств, как я.       Признание Таноса, больше похожее на исповедь, меня в некотором смысле удивило. Он все сильнее очеловечивался в моих глазах и вызывал уважение своей неординарностью и верностью принципам.       Нам Гю размазало, и он молча наслаждался беседой, лежа на подушке. Я делала вид, что тоже трипую и плавно покачивалась в разные стороны. Имитация далась легко, да и Танос с Нам Гю не сомневались в том, что наше с ними состояние одинаковое.       Мне стало скучно.       Я бы могла сказать, что Ки Хун обещал крестикам из своей команды помощь и деньги, но мне не хотелось лишний раз натравливать на них кружков. И без того обе стороны на друг друга зубы точат, а раздора я привнесла достаточно. Оставалось только ждать, но чего?       — Сыграем следующий раунд втроем и разойдемся по домам решать проблемы, — поддакнула я рэперу, разминая затекшую шею. — А если… Помрет еще больше крестиков, то можно и...       — Рисковая ты, Хе Су, нравишься.       — Не обольщайся на мой счет, — честно предупредила я. — После еще одной игры я буду голосовать за крест, если мы действительно примем решение уйти. Поэтому мне нужно знать, насколько далеко вы готовы зайти, чтобы вовремя остановиться.       — Да-да, — протянул Нам Гю. — Это… Здравая мысль. Я не горю желанием просто так здесь копыта отбросить. Четыре раунда… Смертельное число. Восемьсот миллионов я точно забрать намерен, но насчет пятого раунда нужно хорошо подумать.       — Yes! Но к черту все предрассудки. Если крестиков помрет больше, то и сумма перевалит за восемьсот лямов. Сотый все посчитал уже. Smart… Clever man.       Я покосилась на игрока под номером 100. Его окружали взрослые мужчины, которых я запросто могла представить в пиджаках солидного вида и с деловыми чемоданчиками в руках. Он набрал единомышленников себе подстать. Явно какой-то политик. Жаль, что узнать я его не могла, из-за того, что редко смотрела новости.       — А что еще он говорил? — аккуратно уточнила я.       — Что пора перебить крестиков и спокойно играть дальше, сосредоточившись на играх и правилах, а не их нытье, — последовал раздраженный ответ Нам Гю. Он почесал затылок. — Я с ним согласен. Надеюсь, что сегодня мы на них наконец-то нападем. Проредим стадо.       Если так, то я покину вашу команду раньше, чем рассчитывала.       Солдаты в розовом соизволили нас накормить. На обед выдавали кимбап, завернутый в фольгу вместе с вилкой — оружием, и черный едва теплый чай в стеклянной бутылке. Я обратила внимание, что кружки разворачивали фольгу с особым удовольствием, даже скорее предвкушением.       — Лучше не ешь, а то отпустит быстро, — дал совет Нам Гю, когда мы встали в очередь.       — Знаю, — ответила я.       Я была голодна и чиста, но нужно было притворяться.

고통의 말

      В соседней очереди параллельно нам стояла команда Ки Хуна в полном сборе. Над ними словно туча повисла, а унылые лица отображали прискорбное, чуть ли не траурное выражение. Не из-за одной меня, а в частности из-за смерти Ён Ми, которую больше всего оплакивала поникшая Хён Джу и Гым Джа с сыном. Я искоса поглядывала на печально ссутулившего плечи Дэ Хо, прокручивая в голове не озвученные слова и извинения, которые я никогда не произнесу вслух, но в конце-концов я не выдержала и повернулась к мужчине.       — Пожалуйста, не смотри на меня так, — громко, но устало попросила я, задрав подбородок.       — Как? — голос Дэ Хо был бесцветен, без оттенка удушающей обиды.       — Будто я тебя предала.       Я взяла из рук солдата еду и подошла к очереди крестиков, чтобы продолжить неприятный разговор. Госпожа Чан даже не посмотрела в мою сторону, а Ён Сик быстро отвел взгляд и сделал вид, что протирает заляпанные очки, хотя они были чистыми.       — А разве это не так? — горько усмехнулся Дэ Хо, скрещивая руки на груди. — Хе Вон, я чуть ли не умолять тебя готов переголосовать завтра и вернуться, но скажи мне… Почему ты?..       Он опустил голову, не в силах продолжить.       — И ты сможешь меня простить? — в моем голосе проскользнула непривычная надежда.       — Все игроки могли вернуться сегодня домой, если бы не ты, — сурово обратился ко мне Ки Хун.       — А вы бы через год вернулись на игры, чтобы снова переубеждать игроков на голосовании? — не удержалась я и выплеснула на победителя поток негодования. — Скажите мне, Ки Хун, в чем заключается ваш план?! Вы хотите игры навсегда остановить или только в этом году шумиху навести? Вы так и не нашли выход, а мой выбор дал вам отсрочку сделать хоть что-то!       За четыре года Ки Хун ровным счетом не сделал ничего ощутимого, чтобы прекратить игры. Он мог поднять ажиотаж через зарубежных блогеров, используя свой выигрыш, или обратиться к независимой политической партии, пустить клич на анонимных форумах, попытаться найти подобных мне ушедших игроков, поднять сводки пропавших и поговорить с их семьями, чтобы узнать причастность игр к исчезновению, но он выбрал просто вернуться.       Ён Иль положил руку на плечо Ки Хуну, встав между нами. Победитель был рассержен и, что главное, озадачен моими словами.       — Смею предположить, что у Хе Вон была причина так поступить, — Первый неожиданно вступился за меня. — Я прав? — он с хитрецой посмотрел мне в глаза, поставив в тупик вопросом.       — Вы правы, — процедила я.       Большая Игра — вот причина, но я не могу ее назвать, что ты прекрасно знаешь.       — Место такое, все дуреют. Меня тоже в прошлый раз черт попутал, — Чон Бэ попытался сгладить углы. — Завтра Хе Вон изменит свое решение, да? Жить же всем охота.       — Хе Вон, пожалуйста, прошу тебя, проголосуй завтра за окончание игр, — попросил Дэ Хо. — Мы вернемся домой вместе и забудем обо всем.       — Зря ты защищаешь ее, — ядовито произнесла Сэ Ми. — Тринадцатая сделала свой выбор. И спелась с уродами.       Чжун Хи демонстративно прошла мимо меня и забрала из рук солдата обед. Будто бы извиняясь, Мён Ги едва заметно кивнул мне. Несмотря на желание защитить беременную девушку, он все еще нуждался в деньгах, поэтому в глубине души был благодарен моему выбору, который дал ему время все взвесить. Ответственность, все же, на нем лежала огромная.       — Этот разговор ни к чему толковому не приведет, мне все ясно, — тяжело вздохнула я. — Хён Джу, на пару слов.       Женщина покачала головой.       — Так… Ладно, — я понизила голос, чтобы меня услышал только Ки Хун, Дэ Хо и Ён Иль. — На вас сегодня нападут… Доброй ночи!       Я ушла.       Мы с Таносом и Нам Гю валялись на койках и разговаривали о прошлом, делясь не самыми приятными подробностями. Наркотик развязал моим приятелям язык, чем я пользовалась, расспрашивая их о разном. Беседа помогала мне отвлечься и скрасить ожидание перед бойней. Тем временем между крестиками и кружками завязалась словесная перепалка, почти перешедшая в драку. Все началось с призыва и приглашения Ён Сика поесть мяса, на что номер сто грубо, но по факту отказал. Кружки не хотели держать синицу в руках, потому что журавль в небе был вполне реален. Сублимируя обиду и печаль, Дэ Хо присоединился к ссоре, бессмысленно питая надежду на то, что кто-то из кружков передумает. Большая часть из них действительно была настроена только на один раунд, так как сумма в восемьсот миллионов вон покрывала долги большинства.       Дэ Хо храбрился, но его конфликт с номером 226 не перерос взаимные оскорбления. Я закуталась в простынь и наблюдала за ними со стороны.       — Пускай попиздятся, — злобно произнес Нам Гю. — Набьют друг другу рожи в мясо. Не могу дождаться ночи.       Кружки размахивали вилками. Я ждала.       — Мне нужно отлить, — оповестил Танос, увидев, что Мин Су, опасливо озираясь, пошел к двери в уборную.       — Мне тоже, я с тобой, — Нам Гю последовал за рэпером. — Охраняй койки, Хе Вон.       Кивнув, я сделала вид, что улеглась, но стоило им уйти, я встала с койки и подошла к номеру сто. Он крайне удивился тому, что у меня был к нему разговор.       — А вот и перебежчица, чего хочешь? — с насмешкой произнес мужчина.       — Узнать планы нашей команды, не более, — спокойно ответила я. — Мне нужен еще один раунд, вот и все. И я сыграю его на вашей стороне.       — Еще чего скажешь? Потом побежишь к крестикам и все им разболтаешь? — он мне не доверял, что и понятно. Многие видели, что я с самого начала находилась исключительно в обществе последователей Ки Хуна.       — Необязательно быть друзьями, чтобы стать единомышленниками, равно как и наоборот. Думаю, вы понимаете, о чем я.       — Верно. Не знал, что ты из умных, раз с крестиками водилась, — ответил номер 100. — Они нам мешают.       — Да! — поддержал его номер 226. — Если так не хотят продолжать играть, то пусть сделают нам милость и помрут.       — Вы им поможете отправиться на тот свет? — невзначай уточнила я.       — А есть другой вариант? Слабые не достойны жалости, и никто из них даже не пытался с нами договориться и найти компромисс, — произнес номер 100. — Вилка… Хороший подарок.       Мужчина коварно повертел оружие в руках и пальцами оценил остроту зубцов.       — Вилки есть и у них, численного преимущества ни за кем не наблюдаю. Битва будет на равных, — я уперла руки в бока.       — Среди нас больше крепких мужчин и молодежи, а у них много женщин и стариков, — ответил игрок номер 100. — Не таких, как я.       — Я не списываю вас со счетов, господин, — я усмехнулась. — Чтобы запугать крестиков хватит и ране…       — Нет, их нужно перебить, а не просто ранить.       — Выбыли следующие игроки: 230, 268, 299, 331, 401. Конец списка!       Я обомлела.       Танос.       Повисла напряженная тишина. Никто из обеих команд не мог предположить, почему прозвучало это оповещение. В свинью-копилку упало несколько десятков стопок купюр, а число игроков на табло снизилось до 95 человек.       В общежитие вбежал Нам Гю, крича и размахивая руками. Его одежда была перепачкана кровью, как и у остальных вернувшихся из уборной мужчин.       — Послушайте! Послушайте! Там… Кха! Там в туалете эти шизанутые, — его голос сквозил отчаянием и безумием. — С крестами, они хотели замочить всех нас!       Я убрала руку в карман, чтобы крепко сжать рукоять ножа.       — Кого-то они и убили! Моего братана в том числе!       Танос мертв, мне его жаль. Сердце пропустило удар, но затем забилось вновь с огромной скоростью, разгоняя кровь по венам. Мне стало жарко.       — Чушь собачья, это все вы начали! — указывая на Нам Гю пальцем, запротестовал игрок номер 047. — Твари! Это они наехали на нашего парня, чтобы победить в голосовании!..       Слушая их, я смотрела на Дэ Хо, а он на меня с неприкрытой тревогой.       Этой ночью будет не бойня, а самая настоящая резня.