Притяжение

깨진

      Да? Нет? Что вообще происходит? Еще ведь пару минут назад все было спокойно.       Я отшатнулась, больно уперевшись поясницей в металлический изгиб койки. Едва сдерживая смех, я зажала ладонью рот и беззвучно затряслась. Кружки и крестики продолжали ругаться и обмениваться угрозами. Хаос — родной хаос захлестнул общежитие, словно всеразрушающее цунами. Под гул голосов я подавляла нарастающую панику, внушая себе, что испытываю искренний восторг. Мне становилось дурно, но вместе с этим и приятно волнительно, как перед долгожданным праздником. Внутри грудной клетки нечто клокочущее грело сердце, заставляя его биться быстрее. Перед глазами все поплыло, но я твердо устояла на ногах.       Танос мертв.       — Ха-ха-ха…       Он умер!       — Аха-ха-ха!       Мне страшно?..       — ХА-ХА-АХА!       Несколько кружков обернулись в мою сторону, неодобрительно покачав головами, так как рассмеялась я во весь голос. Несдержанно и отчаянно. Стерев слезы, я безмятежно им улыбнулась и помахала рукой, мол все в порядке.       За моей перезагрузкой, или скорее моральным падением, внимательно наблюдала игрок 044, сидя на самом высоком ярусе из нагромождения кроватей. Ее насмешливый взгляд только раззадорил меня, и я довольно скрестила руки на груди, уверенно и с вызовом посмотрев на нее в ответ. Женщина отвернулась, давая понять, что потеряла ко мне всякий интерес, потому что знала… Знала, что я сбросила с себя все оковы и освободилась от нужды и дальше продолжать притворяться здоровой.       Вишня расцвела.       Я тонула в вернувшемся безумии, которое пробуждалось, как древнее зло, с каждым часом моего нахождения на играх все стремительнее.       А мне вообще есть, что терять?       Только Дэ Хо…       Себя я давным-давно растоптала, потеряла, убила, похоронила, воскресила и снова убила, запустив бессмысленный круговорот перерождений — Сансару — и попыток собрать осколки больного сознания в единое целое. Погрузившись на темное дно, я поняла, что моя симпатия к Дэ Хо преобразилась в самую настоящую одержимость. Мой мужчина, мой ценный приз. Мой, мой, мой…       Мой.       И только мой.       С самого первого дня на этих судьбоносных играх Дэ Хо принадлежал мне одной. Неважно, за что проголосует он завтра, и за что проголосую я — все все равно сведется к единому знаменателю, и мы покинем игры вместе, а после я окончательно затяну ошейник на его шее.       Остановись. Твои чувства к нему были же светлыми… Разве нет?..       Засунув руку в карман, я подцепила ногтями таблетку и вытащила ее. Розовая, с налипшей пылью и ворсинкой. Сдув грязь, я закинула наркотик себе на язык и разгрызла таблетку, ощутив во рту едкую горечь. Скопив слюну, я проглотила размоченные крошки и мысленно дала себе полчаса, чтобы успокоить возбужденную психику и с комфортом погрузиться в трип, находясь в котором я запланировала пережить эту ночь. У Нам Гю и Та… У Нам Гю ведь получалось играть под воздействием наркотика.       Вокруг одни злые глаза и злые сердца, но мои все равно злее и кровожаднее.       Спустя несколько минут крестики и кружки разошлись в разные стороны. Мои новые единомышленники сгруппировались вокруг номера 100, чтобы обсудить план действий и пересчитаться. Я последовала к ним, ощущая нарастающий озноб — наркотик начал постепенно действовать, отравляя мой организм. Мышцы больше не испытывали напряжения, ураган в голове стихал, уступая временному затишью перед ярчайшими фейерверками. Я не испытывала тревоги, так как в искаженном состоянии могла контролировать себя лучше, чем обычно.       Мне придется врать? А что говорить… Я, кажется, ничего не хочу говорить.       Я снова зажала рот руками, чтобы не выдать кривой улыбки.       Танос умер… Ха-ха! Мне жаль…       В какой момент все пошло не так? Может, когда я услышала номер Таноса среди погибших, а может, когда села в микроавтобус и вернулась на игры спустя четыре года относительно нормальной жизни? Или мой рассудок безвозвратно повредился еще в штатах, когда я изрезала тело того мужчины тупым лезвием столового ножа? Или… мне и вовсе не следовало рождаться. Беременность матери мною прошла не лучшим образом, и родилась я, запутавшись в пуповине. Еще до моего появления на свет все пошло не так. Я — ошибка. И меня не должно существовать.       Но я существую.       Выдохнув, я решила выйти из потока рефлексии и самокопания, признав, что прослушала речь номера 100. Меня накрыло. Нам Гю же предупреждал, что дурь новая и мощная, а я ее попробовала впервые.       Я на ватных ногах отошла от скопления кружков и села, спрятавшись за кроватями. Согнула колени и снова тихо рассмеялась.       Прикольно.       — Хе Вон, идем к нам.       Услышав робкое обращение Дэ Хо, я сильно удивилась. Мы пересеклись взглядами, когда я подняла голову. Мужчина протягивал мне раскрытую ладонь и хотел увести подальше от остальных кружков. Его смелость я оценила — ради меня Дэ Хо пересек импровизированную границу, делившую общежитие на два лагеря.       — Зачем? — усмехнулась я.       — Да хватит тебе! Не вредничай, — Дэ Хо постарался придать голосу беспечности. — Твое предупреждение… Оно… Многих наших взволновало. Будет лучше, если ты вернешься сейчас к нам.       А вы это кто?       — Хорошо, — кивнула я. — Посмотрим, к чему это приведет.       Дэ Хо вел меня за руку к команде Ки Хуна. Обернувшись, я встретилась с недоумением в глазах номера 100. Я ему хитро подмигнула, чтобы избавиться от лишних вопросов и подозрений. Мужчина по-своему истолковал мой намек, а Нам Гю довольно обнажил зубы, видимо решив, что я хочу напоследок навести смуту в обществе крестиков. Со стороны кружков подобное только одобрялось.       Зачем мне это? А хотя… Почему я должна отказывать себе в удовольствии и не запугать их еще сильнее?       — Внимание! Тридцать минут до отбоя! — предупредил механический голос. — Всем игрокам вернуться в свои кровати и приготовиться ко сну.       Крестики волнительно перешептывались, предвкушая результаты завтрашнего голосования. Перевес игроков был на их стороне. Они были уверены в своей победе, а мой приход внушил ложную надежду, что далеко не все кружки одержимы продолжением игр.       Ха!       Расстроенный взгляд Хён Джу прошелся по моему телу, задержавшись на синей нашивке, но в глаза она так и не посмотрела. За остальными особого холода я не наблюдала, так как мое предупреждение о нападении ночью смягчило углы. Со стороны все смотрелось очень выгодно; я переметнулась к кружкам, чтобы узнать их планы и предупредить своих, а потом вернулась.       Хах!       Мён Ги был покрыт кровью с головы до ног. Неужто это он убил Таноса? Причины на это у него были.       Игроки начали расходиться по койкам. Ко мне приблизился Ён Иль и спокойно поблагодарил.       — Любопытное представление, Хе Вон, — Первый улыбнулся уголками рта. — Вы многих взволновали своими поступками.       Я собиралась ответить, но меня прервала госпожа Чан, за спиной которой неловко мялась Чжун Хи и отстраненно стояла Хён Джу. Среди женщин Сэ Ми я не заметила, а значит шестеренки в ее мозгах работали лучше, и она не поверила в мой фарс.       — Предупрежден значит вооружен, да? — улыбнулась Гым Джа. — Я так переживала, когда ты нас пре… Когда ты проголосовала за кружок! А вот как все на деле обстоит.       Я криво улыбнулась, ощущая, что у меня немеет десна. Приятное ощущение, как после анестезии.       — Он тебя выгораживал, — твердо произнесла Чжун Хи, намекая на Дэ Хо. — И не зря.       — Не зря… — повторила за ней я.       Хён Джу меня удивила — мы обнялись. Она похлопала меня по плечу, а я положила руку ей на спину.       — А я говорил, что так и будет! — довольно сказал Чон Бэ. — Мы одна команда!       Нет, я не командная шлюха. Теперь я сама по себе.

전략

      Хе Вон задевала меня коленом и плавно раскачивалась из стороны в сторону, как дрейфующее на волнах судно. Я с трудом сдерживался, чтобы не обнять ее при всех за плечи и не прижать к себе, дабы ощутить телом тепло, уже ставшее родным. Вдохнуть запах ее мягких волос, переплести холодные пальцы в замок — я нуждался в доказательстве взаимности чувств Хе Вон ко мне.       Всей командой мы сели кругом, чтобы обсудить дальнейший план действий. Ки Хун был необычайно молчалив и собран, обдумывая, как спасти наши жизни во время предстоящей бойни против кружков, а я думал о том, как защитить Хе Вон. Она такая хрупкая на вид, нежная — настоящий цветок. От мысли, что моя девушка может пострадать мне становилось тревожно.       Я должен ее уберечь.       Она хитра, умна, проворна, но не сильна физически, что я могу сполна компенсировать. Если я буду рядом, то мы переживем эту ночь и уйдем из этого чертового места уже завтра утром.       Так ведь, Хе Вон?       Ты говоришь одно, а делаешь другое, но при этом я все равно хочу тебе верить. Ты запутала меня в своих сетях и не отпускаешь, хотя… Это скорее я не хочу из них вылезать. Но насколько все это время ты была честна со мной?       Я душил сомнения насчет ее искренности, но они все равно продолжали закрадываться.       — Чем больше наших они убьют, тем больше будет финальный приз, — слова Ки Хуна вырвали меня из размышлений.       — А что мы будем тогда делать? — боязливо уточнил Ён Сик. В целом я разделял его растерянность, но не показывал этого.       — Можно напасть первыми, — внезапно предложил господин Ён Иль. — Ну, а что? Кружки ведь думают, что мы просто будем ждать голосование. Воспользуемся этим. Нападем на них первыми, когда погасят свет.       Хе Вон встрепенулась. Села ровнее, выпрямив спину, и больше не задевала меня коленом. Я аккуратно взял ее за руку, чтобы хоть как-то почувствовать близость девушки.       — Кружки попросили меня запугать вас, соврать для отвода глаз, — печально произнесла Хе Вон. — Поэтому я согласна на такой план. Подобного они точно не ждут.       — Да! — поддержал их игрок номер 047. — Это хорошая идея. У нас больше женщин и пожилых людей, нужно защитить их и напасть раньше кружков.       Говоря начистоту, я ни на какой план согласен не был, но мирного решения точно не будет. Всего одна ночь… Одна ночь и я вернусь домой. Сестры, наверное, с ума посходили от переживаний, ведь я почти неделю не выходил на связь.       — Дэ Хо? — тихо позвала меня Хе Вон.       Я кивнул ей, но девушка растерянно помотала головой и как-то странно вздрогнула. Волновалась?       — Я тоже так считаю, это наше преимущество, — покрытый кровью номер 145 участвовал вместе с Мён Ги в туалетной драке, поэтому был переполнен праведным гневом и желанием отомстить.       — Нет, нельзя, — остановил их Ки Хун.       Я с удивлением посмотрел на нашего лидера. Что в таком случае нам делать?       — Мы же хотим уйти отсюда. Ты сам говорил, — напомнил ему Ён Иль. Его голос был спокоен, но я распознал ярое несогласие. — Что бездействие нам не поможет.       — Но это не значит, что нужно просто взять и перебить друг друга! Именно этого они от нас и ожидают.       Остальные молчали, не знали, как лучше поступить или что предложить. Первым задал вопрос Чон Бэ, несмело наклонившись к победителю.       — Они? — переспросил мужчина.       Выждав волнительную паузу, Ки Хун ответил.       — Те, кто придумал эту игру. Те, кто наблюдает за нами все это время. Если и нужно с кем-то бороться, так это с создателями игры, — решительно произнес победитель.       Его борьба обрела иной окрас, отличимый от того, что был в самом начале, а наше положение заложников игр стало ощущаться куда масштабнее.       — А где они? — спросил я, терзаемый любопытством. — Эти создатели.       Хе Вон крепко сжала мою ладонь, и я поспешил успокоить девушку нежным поглаживанием шероховатой подушечкой пальца по ее бархатной коже.       — Где-то там… — ответил Ки Хун.       Мы задрали головы, подмечая камеры по углам. Я и не заметил, что Хе Вон и Ён Иль отличились — они коварно смотрели друг на друга.       — На верхних этажах есть комнаты, откуда они управляют играми, — объяснил победитель. Я и сам догадывался, что нечто подобное расположено в комнатах, куда нас не водили солдаты в розовом. — А главный у них это Человек в Черной Маске. Если схватим его — победа будет за нами!       — Предлагаете бунт, Ки Хун? — подозрительно спросила Хе Вон, сузив веки.       — Можно и так сказать.       — И как это сделать? — холодно уточнил Ён Иль. — У них есть оружие.       — Мы тоже его раздобудем.       Мне это не нравится. Я вспомнил, каково это, прижимать к себе винтовку. Холодную, тяжелую и смертоносную, как и любое другое огнестрельное оружие. Я не хочу снова стрелять…       — И как же?.. — недоуменно спросил Чон Бэ.       — Отберем, — уверенность Ки Хуна была тверда, как сталь. Я и не ожидал, что этот человек перейдет к столь радикальным действиям.       — Что? У типов в масках? — удивился Гён Сок, посмотрев на победителя.       Остальные начинали понимать, насколько далеко на самом деле был готов зайти Ки Хун, чтобы остановить кровавые игры. Герой. Я далеко не такой.       — Но это опасно, — предостерег Ён Иль. — Даже если нам это удастся, нас все равно будет меньше.       — Я согласна. Это глупо, — грубо встряла Хе Вон. Меж ее бровей пролегла глубокая складка. — Никто не знает, сколько здесь солдат на самом деле. Ваш мятеж пресекут на корню.       Судя по реакции, некоторые были с ней согласны. В некоторой степени и я тоже. Мне не хотелось проливать чужую кровь, а еще не… Не хотелось брать в руки… оружие.       — А что вы предлагаете? — не выдержал Ки Хун. — Убивать друг друга всю ночь?! И просто надеяться, что выживем?       Я ощущал напряжение Хе Вон. Ее что-то сильно злило, но я не мог понять, что именно. Несмотря на страх и сомнения, большая часть нашей команды не высказалась против предложенного плана, а девушка просто сдерживалась.       — У нас есть шансы? — глухо уточнила Хён Джу, оглядываясь то победителя, то на Ён Иля.       — Да, если застанем их врасплох. Из всех, кто здесь есть, они меньше всего ожидают, что мы первыми нападем на них, — Ки Хун звучал убедительно и говорил проникновенно. Все мы натерпелись ужасов и хотели их прекратить как можно скорее. — Это наш последний шанс положить конец играм, и сделать это раз и навсегда!       Я, как полный дурак, совсем не обратил внимания на переглядывания Хе Вон и Ён Иля.       — Как мы отберем оружие? — сухо спросил Ён Иль.       — Сегодня, когда начнется драка, у нас появится шанс…       — Мы только и делаем, что полагаемся на эти надуманные шансы! — не стерпела Хе Вон. — Это ни разу не решение, господин Ки Хун.       — Ты даже меня не дослушала, — прервал ее Ки Хун. — У меня есть план. Обстоятельства располагают к его осуществлению.       Хе Вон выжидающе посмотрела на победителя, вздернув бровь.       — Когда свет погаснет, мы спрячемся под кроватями. Главное, чтобы нас не заметили те, кто собирается напасть, — начал Ки Хун. — Нужно будет прятаться до тех пор, пока не закончится драка. Ни в коем случае не ввязывайтесь в нее.       Игроки ошарашенно переглянулись, недоумевая от услышанного. Но госпожа 149 и ее сын облегченно выдохнули. Чжун Хи расслабила плечи. Им подобная стратегия пришлась по душе.       — Что?! — вспыхнула Хе Вон, вскочив на ноги.       — Но тогда… остальным нашим людям придется нелегко, — резонно заметил Чон Бэ. — Без нас их просто перебьют.       — Малая жертва ради общего блага, — тихо заметил Ён Иль.       — Знаю, но если мы все-таки…       — Это несправедливо! — воскликнула Хе Вон. Ее глаза со злостью смотрели на победителя. — Вы готовы пожертвовать остальными крестиками, чтобы развязать войну с создателями. Но это только ваша война, Ки Хун, простым игрокам нет дела до этого напыщенного благородства. И игры в героя…       Ки Хун встал следом, посмотрев на девушку с высоты своего роста. Я попытался придержать Хе Вон, потянул за рукав, чтобы она вернулась на место, но Хе Вон отмахнулась. От меня.       — А что ты предлагаешь? — чуть ли не прошипел Ки Хун. — Молча ждать, терпеть эти игры? Год за годом тут сотнями гибнуть люди!       — Вы за четыре года ни-че-го-о не сделали, Ки Хун, хотя у вас на руках были деньги. Были возможности! Можно было задействовать иностранные СМИ, найти игроков, покинувших игры, но вы ни черта не сделали! А теперь хотите пожертвовать крестиками ради призрачного шанса побороться с создателями.       — Хе Вон, я понимаю, ты переживаешь за крестиков, но… — я попытался успокоить ее, но девушка меня перебила.       — Да плевать мне на этих крестиков! Тут дело в другом — в справедливости, — отчаянно ответила Хе Вон, посмотрев мне прямо в глаза. — Только вы знаете о нападении, и хотите отсидеться!       Она обвела всю команду яростным взглядом.       — Хе Вон…       — К черту вас. Я ухожу!       — Хе Вон, постой!       — Нет, Дэ Хо, ты не понимаешь! Ки Хун больше не просто игрок и победитель — он стал ядом. А яд не всегда убивает сразу. Вы пойдете за ним на верную смерть, как стадо овец, — в ее словах была крупица истины, но кроме Ки Хуна я не видел здесь ни одного человека, на которого был готов положиться.       Я попытался ее остановить, но девушка ловко вывернулась из моих рук и направилась к кружкам, к номеру 100, который встретил ее довольным смехом и аплодисментами. Хе Вон ушла, ушла от нас, ушла от меня, а я так и не смог ей попрепятствовать.       Тошно, обидно, больно. Нечто внутри меня надломилось, когда я увидел, что Хе Вон села рядом со своим начальником, номером 124, и рассмеялась.

때때로 사람은 삶에 대한 자신의 취향을 새로 고치기 위해 약간의 광기를 맛볼 필요가 있습니다

      Когда основной свет в зале погас, я сползла с койки и, согнув спину, поспешила обойти открытое пространство, подсвеченное неоном, за кроватями. Кружки за мной не следили, поэтому не заметили моего отсутствия в их рядах. Даже Нам Гю не было дела до моего расположения в строю. Синяя нашивка с белым кругом по центру в моменте показалась мне чужой, как будто она принадлежала кому-то другому, а не той, кто сегодня проголосовала за продолжение игр.       Я не причисляла себя какой-либо команде, поэтому и не нуждалась в условном знаке. Нашивку я сдернула и убрала в карман. Нож до побелевших костяшек крепко сжала в правой руке.       Ты выбрала это. Ты выбрала это. Ты… выбрала…       Это в͠ыб͜р̕а͝ла эт͞ӧ̕       Кружки перешли в наступление. Отовсюду прозвучали испуганные крики разбуженных крестиков и звонкий звук разбивающегося стекла. У всех бутылки и вилки, а у меня нож, но даже в этом справедливости больше, чем в плане Ки Хуна. Недолго думая, я напрыгнула со спины на мужчину со стороны кружков и вонзила нож ему в шею.       Запах пота, крови, страха — все это заползло в мой нос и не отпускало.       Дыхание резко сбилось. Я прижала окровавленные ладони к груди, чтобы сдержать этот нарастающий гул внутри. Мой мир покачнулся. Я слышала собственное дыхание, как будто оно исходило из чужого тела; хриплое и неровное. Будучи под действием наркотика, мне все ощущалось иначе, более четко и ясно, словно я надела очки после долгих лет слепоты.       Где-то в углу послышался отчаянный и жалкий крик. Шуршали простыни и пух из подушек летел во все стороны. Паника охватила помещение. Свет в общежитии угасал рывками — лампы моргали, как в предсмертной агонии. Я стояла, сжимая в руке нож, и искала глазами того, на кого могла напасть. Я хотела защитить команду крестиков, но не ради кого-либо конкретного, а ради собственной справедливости.       Где-то вглубине зала грохнул матрас, упав с большой высоты. Он придавил одного из игроков своим весом.       В груди образовался вакуум. Воздух не поступал к легким, как будто кто-то резко сжал трахею изнутри. Я распрямилась, заставила себя дышать. Первый вдох вышел слишком коротким, а выдох судорожным. В висках стучало ритмичной пульсацией. Нож скользил в пальцах из-за того, что руки были мокрыми от чужой крови. Я ранила кружка одним точным движением, сбила с ног другого. От беззащитной девушки оттащила врага за волосы и принялась вонзать нож ему в лицо, чувствуя, как ломаются его кости.       Кажется, некоторые кружки в этой суматохе заметили, что я играю против них, и поспешили заполучить мое оружие. Более смертоносное, чем их вилки.       Я всадила лезвие в бедро нападавшему, и тот рухнул с хрипом, больше похожим на стон. Рядом с ним кто-то заорал. Адреналин делал свое дело, и я не чувствовала собственного страха.       — Кто еще? — закричала я. — Нападайте!       Я срывалась — потеряла грань между защитой и нападением, и во мне включилось настоящее безумие. Холодное, жестокое и почти пугающее.       Чужая кровь пахла ржавчиной и теплом. Я не знала, сколько времени прошло — минуты? Часы? Эта игра длилась бесконечно долго, что не могло не радовать.       Меня попытались атаковать куском арматуры, выдранным из каркаса кровати. Я отбилась и порезала запястья мужчины, чтобы порвать ему сухожилия.       Как мне все нравится.       Я больше не различала, кто враг, а кто свой, ведь я сняла с себя нашивку. Мир сузился до движений — если кто-то двигался слишком резко, он был мишенью.       — Хе Вон! — донесся голос Дэ Хо откуда-то снизу, и он был невыносимо далеким. — Это свои! Стой!       Но я его не слышала или не хотела слышать. Все лица сливались в одно — лицо врага, в котором я видела Ки Хуна.       — ВСЕ ВЫ ОДИНАКОВЫЕ! — сорвался с моих губ хриплый крик.       Я замахнулась на девушку с разбитой бутылкой в руках. Один удар, второй, разрез по плечу, по боку. Она слабо оттолкнула меня и сбежала, но лишь потому, что я позволила. А кто-то сбежать так и не успел.       Кровь капала каплями, как дождь по бетону.       Нам Гю бросился ко мне, схватил за руки, чтобы удержать, остановить, но я вывернулась, как бешеное животное, едва не вспоров ему ладонь. Наши глаза встретились, и Нам Гю увидел в них знакомую пустоту. Не боль, не страх, даже не ярость.       — Своих не трожь, — прошептал он. — А свой здесь только я.       — Я хочу убить их всех, а потом забрать свой приз, — ответила я.       — Хорошо, Хе Вон, дерзай! Я тебе помогу, — его жестокая улыбка отзеркаливала мою.       Была ли точка, после которой я перешагнула грань допустимого? Или все происходило постепенно?       Я вспомнила своего отца, бывшего военного, ушедшего со службы после серьезной травмы. Его руки всегда пахли металлом и табаком из-за тяжелой работы на заводе. Он говорил мне и брату: «Настоящая сила — это знать, когда не бить».       А что я? Я била всегда. Сразу и без вопросов. Это казалось правильным и кажется до сих пор. Мы с Нам Гю разминулись. Он продолжил резать крестиков, а я тех, кто попадался под руку.       Я сильная.       Так я себе твердила.       Я защищаю.       Так я объясняла себе каждый удар, но это была ложь.       А если Дэ Хо уйдет от меня?       Эта мысль обожгла, как нож по коже.       А если он будет следующим, кого я не узнаю в темноте?       Я провела пальцами по лицу. Оно было липким, но от чего? От крови? От пота? От слез? Уже не важно. Все одно и то же.       Если я выживу, переживу эти игры... останется ли от меня хоть что-то?       Тишина внутри сознания не ответила.       Я стояла в луже крови и безумно улыбалась, когда в общежитие ворвались солдаты в розовом и открыли огонь.