Притяжение

컬러 서클

      — Пятая мини-игра называется «Твистер». Игроки должны поделиться на три команды по четыре человека, встать возле цветных панелей и следовать указаниям Ведущего. Победители получат возможность посетить душевую комнату. Проигравшие – вернутся в общежитие.       Я с любопытством огляделся. Двенадцать игроков достаточно быстро разделились на команды и встали возле трех панелей с экранами вместо пола. Рядом со мной изнывал от страданий бледный Нам Гю. Пот тек с его лба, смешиваясь с запекшейся кровью. Он пошатывался, наваливался на меня, чему я не противился. Я помог ему опереться о свое плечо. Его словно знобило, но повышенной температуры я не ощутил.       — Спасибо, братан, — выдохнул парень, махая ладонью возле своего лица.       — Братан? — насмешливо, но беззлобно удивился я. — Что-то не припомню момента, когда мы с тобой стали братанами.       Но, буду честен, я был благодарен Нам Гю за помощь Хе Вон и не видел в нем врага. Если моя девушка ему доверяет, то и я должен. Хе Вон была права во всем, что говорила. И также была права во всем, что недоговаривала, к ней просто нужно было прислушиваться. Это несложно, если умеешь принимать неприятную правду. От правды я всегда бежал, всю свою жизнь притворялся человеком, которым хотел быть, но не являлся. Или не хотел, а просто потакал желаниям отца и принял его идеал, выстроенный на идеологии исключительного мужества и нездорового доминирования над теми, кто слабее. Чего хотел настоящий я? Стабильности, спокойствия, признания, которое впервые в жизни получил только от Хе Вон… Неужто я спустился в этот ад лишь для того, чтобы встретить ее?       И открыть свои глаза.       Слабость не порок, но трусость — да. Храбрость это навык, который я обрел после столкновения с Ки Хуном. Я взглянул в глаза своему страху — осуждению и отторжению от человека, на которого равнялся. Образ справедливого героя, коим являлся для меня победитель, рассыпался в труху. И тогда я понял, что справедливости не существует. Мир работает по до слез простому алгоритму.       Все или ничего.       Если ты готов идти до конца, уверенный в своей цели, то получишь все, а если в твое сердце пробралось сомнение, то ты проиграл. Я, пускай и пройдя тяжелый путь, отринул все то, что меня раньше сковывало.       Жив либо мертв.       Я обрел храбрость, а значит стал сильнее. Не физически, а душевно, сохранив в себе способность сопереживать и верить в лучшее. Между черным и белым я научился видеть неприглядное серое.       — Дэ Хо, ты понял, что я имею в виду, — выдохнул Нам Гю.       — Господа, а мы можем сыграть с вами? — обратилась ко мне, опасливо косясь на Нам Гю, госпожа 149, позади которой стоял пожилой мужчина, проголосовавший за окончание игр. — Все остальные уже разделились на команды, остались только мы с вами…       — Отлично! С нами будут одни старики! — с отчаянием выругался Нам Гю. — А я так надеялся, что смогу отмыться от крови. Боже…       — И выпить всю хлорированную воду из душа, — я чутка встряхнул парня, давая понять, что старшим нужно оказать уважение и хотя бы не жаловаться при них. — Мы сыграем с вами!       Нам Гю закатил глаза.       — Спасибо! Спасибо вам, Дэ Хо, — обрадованно поклонилась старушка.       Я не помнил ее имени и не видел Ён Сика в общежитии после четвертой игры, поэтому тревожить пожилую женщину лишними вопросами мне не хотелось. Моей главной проблемой сейчас был полу адекватный Нам Гю, о причинах состояния которого я мог только догадываться. Хе Вон в определенный момент тоже вела себя странно, похоже на него.       Мы выстроились в линию перед выступающей панелью. На экранах высветелись разноцветные круги, и голос из колонок оповестил, что будут называть наши номера и цвета, куда мы должны поставить конечности. Сам игровой зал был похож на помещение для проведения школьной дискотеки. Темные стены со странными плакатами, дискошар по центру на потолке и импровизированная сцена, куда взошел человек в черной маске в сопровождении четырех вооруженных Треугольников.       — Мини-игра начинается!       — Игроки номер 124, 039, 203, 336, прошу поставить левую руку на желтый круг, — глухо, из-за маски, произнес человек в черном. Ведущий, как его представил механический голос из колонок ранее.       Нам Гю с трудом согнулся, ругаясь себе под нос. Через некоторое время вся наша команда застыла в самых неудобных позах. Тот, кто неуклюже падал или касался неправильного экрана на панели, получал удар током и выбывал. Мне не хотелось испытывать на себе силу разряда, но, судя по реакции проигравших, било нехило. Такая встряска могла бы не помешать Нам Гю сосредоточиться, но я не собирался его подставлять.       — Госпожа, если вы почувствуете усталость, то обопритесь на меня, — изогнув шею, я обратился к старушке 149.       — Конечно-конечно! Не переживайте за меня, я сама справлюсь! — ей было неловко, она улыбалась через силу.       Пожилой мужчина, с которым она пришла, уже выбыл. Он скривился от боли, когда разряд прошел по его телу. Подобное пожилая женщина могла не выдержать, и я был готов подставиться. В моменте я осознал, что будь Хе Вон на моем месте, то поступила бы иначе. Я не замечал за ней альтруизма и готовности помогать кому-либо без видимой выгоды. Это не хорошо, но и не плохо, она жила в другой системе ценностей и приоритетов, а я был готов принять ее любой. Мы дополняли недостающие друг в друге качества.       — Братан, я не могу, сейчас рухну, — прошептал Нам Гю от изнеможения.       — Крепись, — обратился к нему я. — Это всего лишь твистер.       — Твистер-хуистер… — Нам Гю поднял взгляд и, увидев игрока 125, стиснул зубы. — Паршивец Мин Су… Пережил прятки, вот гад. И кого он смог вальнуть?..       Не знаю, что у него произошло с этим Мин Су, но сам факт того, что игрок 125 уверенно продолжал играть на соседней панели, ловко переставляя ладони и ноги, заставил Нам Гю взять себя в руки и перестать жаловаться.       Ведущий будто бы специально называл номера медленно, растягивая игру, но спустя несколько неудобных поз голос из колонок объявил, что игра окончена. Ток, проходящий через экраны, отключили, и мы устало рухнули друг на друга, вытянув затекшие и напряженные конечности. Пока я помогал госпоже 149 подняться, Нам Гю лежал на спине и шумно глотал воздух. Я догадался, что он был под воздействием наркотика, а точнее мучился от последствий его употребления. Неужели Хе Вон тоже?.. Но мне страшнее было думать о том, что она убивала других игроков на чистую голову. Уж лучше так, ведь тогда я могу ее оправдывать.       Все или ничего.       Она выбрала все, пошла по головам, чтобы сдержать обещание и покинуть игры вместе со мной. С сожалением я заметил, что для достижения этой цели она делала больше, чем я. Хе Вон не боялась игр, а наслаждалась, играя, но ради меня была готова остановиться. Она абсолютно точно тронулась головой, но я не знал, поменяли ее игры или нечто другое, что произошло с ней до них.       Неважно. Хе Вон — мой выбор.       — Поднимайся, нас ждет заслуженная награда, — кивнул я Нам Гю и подал ему руку. — Разлегся, как откормленный кот на веранде.       Такой жил в загородном доме родителей. Рыжий, хитрый и ленивый. Сестры любили с ним играть и позволяли спать на кроватях, за что отец постоянно ругался на них. Я заступался, говорил, что сам приучил кота, но мне не верили. В конце-концов отец отвез кота в соседний поселок и оставил на обочине.       На душ снова дали полчаса. Я молча разделся и встал под прохладный поток воды. Разгоряченное после игры тело постепенно охлаждалось, я намочил волосы и промыл их от пыли и пота. Мнимое спокойствие, но я смог расслабиться и не думать ни о чем. Отпустить все мысли и…       Но стоило мне закрыть глаза, как сознание выдернуло из глубины фигуру Ки Хуна с клинком в руках и горящим от гнева взглядом. Секундой позже я увидел перед собой разъяренного отца, молчание которого давило сильнее любого слова.       Я распахнул глаза и уперся пустым взглядом в стену. По квадратной розовой плитке плавно стекали капли, позади меня кто-то разговаривал. В душевой не было ни мертвого отца, ни Ки Хуна, но их образы навсегда отпечатались на подкорке мозга. Их даже мылом не вымыть и не оттереть самой жесткой щеткой.       Будь храбрее, Дэ Хо. Собери себя заново через саморазрушение.       — И что у вас с Хе Вон? — внезапно спросил Нам Гю с присущей ему небрежностью и бестактностью, сидя на полу в соседней кабинке. Нас разделяла условная перегородка, но я мог видеть, что он едва ли не лежал под сильным напором воды. На его обнаженном теле были видны татуировки. Подобный стиль мне не нравился, но его тату не были позорным клеймом, как мое.       — Мы вместе, — пожав плечами, ответил я. — Что ты хочешь от меня услышать?       — О-о-о, Дэ Хо, и всего лишь? — язвительно произнес Нам Гю, медленно поднимаясь. — Тогда я не понимаю, почему она так тебя оберегает. Не в ее стиле заботиться о том, с кем она просто вместе.       Что бы еще значили его слова? Он начал этот разговор не бесцельно и старался подловить, заставить усомниться.       — Ты и не обязан этого знать, — подумав, отозвался я. — Я благодарен ей и безумно уважаю ее. Мне нравится Хе Вон.       Выключив воду, я потянулся за накрахмаленный тонким полотенцем и обтер тело. Приятно чувствовать себя чистым. Я будто отмылся от усталости и пережитого стресса.       Нет, я просто утопил все паршивые чувства.       — Хе Вон всегда получает то, что хочет, — не унимался Нам Гю. Его голос стал жестче. — И я все в толк не возьму, почему она захотела именно тебя.       — Тебя прям коробит, что она хочет не тебя? — с вызовом спросил я.       Во мне проснулось позабытое ощущение щекотливого азартного соперничества и вместе с ним нахлынула гордость от того, что я был победителем.       — Я видел десятки хороших парней, которые пытались впечатлить Хе Вон, но все они быстро ей надоедали, — обмотав бедра полотенцем, Нам Гю приблизился ко мне. — Наигравшись, она всегда возвращалась ко мне.       Я посмотрел на Нам Гю с искренним сочувствием.       — Мне жаль, что ты был удобным вариантом, — вздохнув, сказал я. — А не осознанным выбором.       Нам Гю отвел взгляд. Он услышал то, что знал сам, но отказывался признавать.       — Она тебя уничтожит. Рано или поздно это произойдет, если ты не станешь равным ей, — Нам Гю предостерег меня, смотря исподлобья. — А это сложно.       — Хе Вон лишилась глаза, защищая меня. Ты думаешь, что я не корю себя за ее жертву и не хочу отплатить ей тем же бесстрашием? — повысив голос, спросил я. — Игры всех нас сильно изменили.       — А, храбрый морпех! — Нам Гю похлопал меня по плечу, на котором была набита поддельная татуировка. — Я с удовольствием посмотрю на это.       — Вот видишь… Ты посмотришь, а я сделаю. Поэтому перестань задавать очевидные вопросы.

달콤한 꿈

      Я стояла на берегу океана. Мои босые ступни омывали волны, ветер играл с волосами, а ненавистный мне соленый воздух щекотал ноздри, как будто я промывала их раствором из морской соли, как в детстве при насморке. Оба глаза прекрасно видели то, что мне не нравится и никогда не нравилось. Океан был бескрайним, бесконечным, что пугало. Я была сравнимо одной из миллиарда песчинок на пляжу.       — И это твое то самое сказочное Бали? — обернувшись, спросила я, не сдержав разочарования.       Дэ Хо пожал плечами. Он держал сапборд, доску для плаванья, а его темные волосы скрывала от солнца светлая панама.       — Тут красиво, свободно, — помедлив, ответил мужчина. — Мне даже дышится легче.       Я, вместо того, чтобы вновь посмотреть за горизонт, обвела взглядом клуб «Пентагон». Все снова на своих местах: громкая музыка, реки алкоголя, толпы гостей. Именно здесь я была на своем месте — в привычном хаосе, успевшим стать рутиной за все время работы. Мне хотелось услышать пару глупых вопросов от официантов, заполнить отчет за Нам Гю, провести вечер, ругаясь с поставщиками. Проще говоря, сделать хоть что-то, чтобы снова почувствовать себя там, где я должна была быть.       — А! Как же все бесит! — выругался Нам Гю, подсаживаясь ко мне за столик вместе с ноутбуком. — В среду мы закрываемся на банкет. Я заплачу тебе с надбавкой, если выйдешь.       Выходные это самые скучные дни недели, которые я проводила за чтением зарубежной классики или в салонах красоты. Я всегда с радостью шла на работу и с нетерпением ждала начала смены, чтобы забыться в потоке задач, требующих нестандартного решения.       — Отлично, я выйду, — довольно улыбнулась я. — Меню уже согласовали?       — Эй, Хе Вон! Ты чего? — удивилась Мин Джу, подходя барбекюшнице. — Мы ведь договаривались с тобой, что в среду поедем в спа и на массаж!       — И правда… я так давно не отдыхала, — устало прошептала я.       Мы жарили свиные ребрышки на заднем дворе особняка Кевина. Как же все было роскошно! Я могла ни в чем себе не отказывать, тусить целыми днями, ездить на йогу, путешествовать, носить самую дорогую одежду, но… Во всем этом я не видела души. Я желала подобную жизнь, но не осознавала себя в ней. Подобное могло быстро наскучить и приесться.       Три крайности: бедность и свобода, стабильность и трудолюбие, богатство и безделье. Отталкивающие и притягательные стороны были везде, поэтому сделать окончательный выбор я не могла.       Я проснулась от ноющей боли. Белая наволочка неудобной подушки, на которой я лежала, была перепачкана мазками крови. Видимо, во сне я легла на рану. Я перевернула подушку и продолжила просто лежать с открытым глазом, дожидаясь возвращения Дэ Хо и Нам Гю с мини-игры. Я нравилась им обоим по-разному, но моему сердцу был мил только один из них.       Странно.       Я никогда не считала себя человеком, способным запутаться в сети собственных чувств. Мысли о Дэ Хо отзывались внутри меня приятным теплом, которое разливалось от сердца по всему телу. Он был похож на утренний чай, греющий обнимающие чашку ладони. Рядом с Дэ Хо можно было просто быть. Он смотрел на меня с искренностью, которую я не ожидала увидеть вообще в ком-либо. Дэ Хо был слишком правильным, несмотря на обман, для той части меня, что давно тонула в тени.       Нам Гю — совсем другое дело и иные вспышки эмоций. Более яркие, даже опасные, но такие привычные. Настоящий фейерверк. Он мог вести себя вызывающе и властно, указывая на то, что мы с ним не настолько равны, как я привыкла думать. Именно поэтому я никогда не подпускала его слишком близко, но Нам Гю всегда нагло пересекал допустимую черту. Я чувствовала, что если подпущу его еще хоть на шаг ближе, то мне может стать больно. Слишком откровенно, потому что он вскроет мою грудную клетку и залезет под кожу, как паразит, а я не была уверена, что готова обнажить перед Нам Гю свою уязвимость.       Мое естество тянулось к принятию и взаимности, и все же разум держал оборону, потому что любая привязанность в условиях игр — это риск потерять не только кого-то, кто дорог сердцу, но и саму себя.       Я расчувствовалась из-за утихающего буйства наркотического вещества в организме, только и всего.       Поборов сонливость, я перестелила простыни и сделала из лишних подобие шалаша, накинув их на балки. Теперь наши матрасы были скрыты от глаз игроков, в особенности от Ки Хуна, который снова мог всю ночь напролет сверлить взглядом Дэ Хо.       Внезапно мне захотелось куриного супа с лапшой и маринованным яйцом. Я расценила это желание, как хороший знак. Раз ко мне вернулось избирательное чувство голода, то значит я не настолько сильно тронулась головой из-за травмы, как могла бы. В мире мало хороших вещей, но вкусная еда всегда была способна поднять мне настроение.

안녕

      Немногим позже Дэ Хо и Нам Гю вернулись чистыми и свежими, но все равно в старой замызганной кровью одежде. С их волос стекали капли воды. Зря я не поменялась с кем-нибудь своей палочкой и не пошла играть. Душ мне бы не помешал, хотя бы для того, чтобы смыть с тела все то, что осело на коже за прошедшие сутки. Я легла между мужчинами, укрывшись простыней. Мы устало обменялись парой коротких фраз и попытались уснуть, что у меня не вышло из-за того, что я дремала до этого. Дэ Хо обнимал меня со спины, положив руку на талию. Я макушкой чувствовала его размеренное дыхание.       Нам Гю долго ворочался, не мог улечься. В конце-концов он развернулся лицом ко мне и опасно приблизился.       — Паршиво все это, — хрипло выдохнул он. — Я больше не смогу играть.       В полутьме мне не было видно, куда был направлен его взгляд.       — У тебя нет выбора, — отрезала я. — Ни у кого из нас его нет. Остается только надеяться, что после следующей игры большинство проголосует против.       — Ты сама в это веришь? — прошептал Нам Гю с болью в голосе. — В финале приз сильно возрастет… Отчаянных ничего не остановит.       А ты из отчаянных уже выписан?       — Я верю в здравомыслие.       — Но его не существует, ты сама это знаешь.       Несколько минут мы молчали. Дэ Хо спал, я просчитывала все варианты развития событий, Нам Гю витал в мыслях.       — Почему он? — внезапно спросил Нам Гю. — Почему Дэ Хо?       — Потому что он… Тот, кого я выбрала, — растягивая слова, ответила я.       — Это не то, что я хотел услышать.       — Не мои проблемы.       Снова воцарила тишина, но в этот раз тяжелая и неловкая. Нам Гю, не нарушив ее, потянулся ко мне и поцеловал, жадно и собственнически впившись мне в губы. Я замерла, на поцелуй не ответила, но не отстранилась. Некуда было — позади спал Дэ Хо, нарушить сон которого в подобный я не могла.       — Это мое прощание… — прошептал мне в губы Нам Гю. — Прощание с тем, что я мог однажды почувствовать…       — Оставь свои неозвученные чувства при себе, — прервала его я едва слышным шепотом. — Тебе не хватило смелости признаться мне раньше, а сейчас уже поздно. Ты видел во мне коллегу и друга, а не женщину.       Нам Гю ничего не ответил. Остался лежать рядом, опаляя жарким дыханием мое лицо, особенно доставляя дискомфорт в области раны. Я чувствовала себя очень неуютно в сложившейся ситуации. На губах остался жгучий вкус вины, напоминающий красное вино с перцем, а кожа покрылась мурашками. Но осознание, что меня возжелали, затуманило голову. Это приятно. Приятно быть желанной.       Я шумно выдохнула, пульс предательски участился.       — Я… — прошептал Нам Гю. — Я слишком долго закрывал на тебя глаза, Хе Вон, — он тяжело сглотнул, голос сорвался. — А теперь, когда я понял, что по-настоящему хочу тебя — ты принадлежишь ему.       Мне нечего было ответить, но пока что не я принадлежала Дэ Хо, а он мне.       — Почему ты не дала мне шанса? Почему не подождала, черт возьми?       Я молчала, потому что не я виновата, что Нам Гю очнулся, когда стало слишком поздно что-либо менять.       — Ты сама выбрала, — продолжал он, уже не пряча ни злости, ни разочарования. — Но не делай вид, что ничего не чувствуешь ко мне. Тебе понравился поцелуй. Я это понял.       Я сжала простыню. Он был не совсем прав. Я вспыхнула, но не от Нам Гю, а от самой ситуации. От опасности и ощущения, что я — желанная и для одного, и для другого. Но выбрать можно только одного, что я и сделала.       Рядом зашевелился Дэ Хо. Его рука на моей талии задвигалась, медленно скользнула вниз, обрисовывая бедро. Я почувствовала, как тело Дэ Хо прижалось плотнее, как пальцы легко прошлись по животу, поднимаясь выше, и замерли под грудью, где бешено билось сердце. Его прикосновения были спокойные, уверенные.       Я тихо втянула воздух сквозь зубы и не сдержала тихого вздоха.       Нам Гю замер. Его рука, только что лежавшая рядом, отпрянула. Он отстранился, будто обжегся от собственных надежд.       — Вот и все, — глухо выдохнул Нам Гю.       Я не смотрела на него, но знала, что он отвернулся. Потому что не мог больше выносить моего молчания.       — Тебе бы быть честнее с собой раньше, Нам Гю, — прошептала я. — Я не виновата, что ты испортил то, чего не было.       Он не ответил. Просто лежал спиной ко мне, сжав кулаки под простынью.       Я позволила себе на один короткий миг почувствовать, что значит быть просто желанной, и что значит быть любимой одновременно. Почувствовать, как одно проигрывает другому. Внутри все ликовало.       Утро началось с того, что солдаты в розовом вынесли в гробу с бантом тело госпожи Чан, повесившейся на простыне ночью. Настрой перед пятой игрой у всех был паршивым.