Притяжение

잘못

      — Игра закончена!       — Это не твоя вина, — глухо повторил Ки Хун, протягивая Дэ Хо раскрытую ладонь, чтобы помочь мужчине подняться. — И я сейчас говорю не только о… Чжун Хи. Спасибо.       Я окончательно выпуталась из крепкой хватки почти плачущего Мин Су и едва не споткнулась об опустившегося на колени Мён Ги. Он не издавал ни звука, просто пустым стеклянным взглядом смотрел вниз, на тело Чжун Хи, ноги и руки которой неестественно выгнулись. Девушка безжизненной куклой лежала на цветах в луже собственной крови. Она умерла быстро и без боли, как я полагаю. Вопреки всему, мне бы не хотелось думать, что в последние секунды своей жизни Чжун Хи мучалась.       — Я не искал вашего прощения, — уверенно произнес Дэ Хо, глядя прямо в глаза победителю. — Я был трусом и прятался за спинами более сильных людей. Так было всегда, но… Я стал сильнее сам.       Выжившие игроки недоверчиво косились друг на друга, опасаясь, что найдется злодей, готовый кого-нибудь столкнуть с платформы. Они зря переживали, потому что все были слишком уставшими и измученными, но будь я сейчас не в таком разбитом состоянии, то толкнула бы пару человек сама. Одиннадцать финалистов это много. Каждый из них — лишний свидетель любого возможного для меня и Дэ Хо исхода с выходом из игры.       — Мы все были трусами, просто по-разному это проявляли, — устало и хрипло рассмеялся Ки Хун и тяжело выдохнул. — А знаешь, кого я виню на самом деле?       — Кого? — напряженно спросил Дэ Хо, боясь услышать собственное имя.       Ки Хун выдержал долгую паузу.       — Себя.       Солдаты в розовом открыли скрипучие ворота и вывели нас к лифту. Прижимая к себе младенца, победитель приблизился к Дэ Хо. Мужчины спускались в лифте под гул механизма, тихо разговаривая. Я навострила уши, но не приблизилась к ним, чтобы не нарушить важность и значимость их диалога, больше похожего на исповедь.       — Я знал, как устроены эти игры, и видел, как легко игроки превращаются в зверей, но все равно вернулся, надеясь что-то изменить, — поведал Ки Хун. Он говорил искренне, делился тем, что скопилось на сердце. — Повел других за собой на смерть. Чон Бэ, Ён Иль, они ведь… А теперь и Чжун Хи. Это все моя вина.       Нам Гю перебирал дрожащими пальцами цепочку от креста. Он сидел на полу дребезжащего лифта, облокотившись о мою ногу.       — Ты дал нам шанс, — поникше ответил Дэ Хо.       — И какой от этого толк? Мы стоим на груде чужих тел, Дэ Хо. Их кровь на моих руках.       Наконец-то признав очевидную истину, Ки Хун посуровел в лице. Лучше поздно, чем никогда. Ответственность за роковую ошибку тяжелым грузом лежала на плечах Ки Хуна. Казалось, что он не видел смысла продолжать бороться, но обещание позаботиться о Хён Джу-младшей заставляло его двигаться вперед.       Мён Ги не проявил никакого интереса к ребенку. Он не попросил его к себе на руки, когда мы спускались по лестницам, и ни на шаг не приблизился к младенцу в общежитии.       Одиннадцать финалистов: я — единственная дошедшая до конца женщина, мой Дэ Хо, разбитый Нам Гю, прошлый победитель с ребенком на руках, Мин Су, пребывающий во власти веществ из креста, Мён Ги, старик номер 100 и четверо незнакомых мне мужчин. Мы разошлись по разным концам общежития, так как оставшиеся кровати стояли далеко друг от друга. Дэ Хо не отходил от Ки Хуна, продолжая разговор, поэтому нам с Нам Гю пришлось безразлично следовать за ними. Возможно, что победитель позабыл и отпустил все обиды, но я — нет. Я не могла простить ему обвинения и попытку убить Дэ Хо, а также собственный глаз.       Я села на пол, возле кровати Ки Хуна. Постояв рядом, Нам Гю решил отделиться от нашей компании, и медленно поплелся к свободной кровати в конце зала. Лег на матрас, укрылся и задремал, мелко подрагивая.       Как выйти из игры?       Очевидно, что нас с Дэ Хо не должно быть в финале, а значит за ночь я должна что-нибудь придумать. На самом деле у меня была пара отчаянных и рискованных идей, но в них я сомневалась.       Тот, кто боится смерти — проиграет.       Своей смерти я не боялась, но возможный уход из жизни Дэ Хо пугал меня до дрожи. Я столько для него уже сделала, что мужчина просто обязан теперь остаться со мной навсегда! Сжав кулаки, я окинула общежитие взглядом. А может… просто убить остальных ночью? Тихо перерезать всем им горло, но… это несправедливо. Обычные игроки не должны лишаться возможности выиграть деньги, следуя правилам игр, и изменить свои жизни в лучшую сторону. Мои интриги их не касались. Тем более, я больше не игрок, как они. Моя проблема требовала иного решения.       Хён Джу-младшая тихо посапывала на руках Ки Хуна.       Ненавижу детей.       Приз составлял около четырех миллиардов на человека, поэтому я надеялась, что большинство проголосует за окончание игр, вот только моим надеждам не суждено было сбыться.       — Позвольте объявить результаты пятой игры! — Квадрат вытянул руку и нажал на большую кнопку на пульте. Освещение в общежитии изменилось с холодного на теплое и опустилась свинья-копилка. В нее посыпались купюры. — В пятой игре выбыло шестнадцать игроков и сейчас осталось двенадцать…       Двенадцать?!       — Что? Он не ошибся? — встрепенулся Дэ Хо. — Нас ведь одиннадцать.       Я удивленно покосилась на младенца, спокойно спящего в руках Ки Хуна.       — Приз за каждого игрока составляет 3  800  000  000 вон, — безразлично продолжил Квадрат.       — Почему изменилось количество игроков? Что за бред? — возмутился игрок номер 203. — Нас же одиннадцать.       — Он прав! Нас не двенадцать, — поддакнул ему пухлый мужчина. — Я пересчитал!       Квадрат перечислил оставшиеся номера по возрастанию, назвав среди прочих и погибшую 222. Неуверенно оглядевшись, Дэ Хо сполз с кровати ко мне на пол.       — Что происходит, Хе Вон? — прошептал мужчина, заметно бледнея. — Чжун Хи… — по глазам было видно, что Дэ Хо винил себя в ее смерти, но мне было не до переубеждений и успокоений. — Мертва. Она никак не может продолжать играть дальше.       — Но кое-кто другой может, — усмехнувшись, я кивнула головой на младенца. — Хён Джу-младшая стала игроком сразу же, как Чжун Хи принесла ее в игровую зону.       — Нет… Это бесчеловечно, — выдохнул Дэ Хо. — Она не может быть игроком.       Квадрат указал на победителя, объяснив, что именно в его руках лежит новый игрок 222. Остальные с недоумением и осуждением уперлись взглядами в младенца. Жадно, словно ребенок лишил их всего выигрыша, а не доли матери. Восхитительно, что преградой к миллиардам они посчитали невинного младенца.       Услышав всеобщие возмущения, Дэ Хо подскочил и смело встал перед кроватью Ки Хуна, в готовности защитить младенца. Он сжал кулаки и насупился. Подобной решимости за Мён Ги я не заметила. Отец ребенка молча слушал словесные нападки в сторону Хён Джу-младшей. От жадных мужских воплей у меня разболелась голова, но с другой стороны, а в чем они не правы? Разве честно просто подменить игрока… Тем более в самом финале, когда по итогам голосования игры так и вовсе могут завершиться. Я недовольно скривила губы.       Как персонал игр, Квадрат, я не смела сомневаться в решении руководства. Без ведома господина Ин Хо никто бы не сделал младенца игроком. Какой же он жестокий и принципиальный человек! Мне такие нравятся. Раз Ин Хо пошел на подобное, то и я не должна отказываться от рискованных и радикальных идей.       Я придумала, как мы с Дэ Хо покинем игры. Это будет страшно и красиво.       С сожалением посмотрев на мужчину, я мысленно перед ним извинилась.       Прости, мне придется убить тебя.       — Заберите младенца! — проревел 203.       — Отдай нам его!       — Отдай ребенка!       Преисполненные гневом игроки перешли в наступление. Они толпой, как злые псы, у которых отобрали кость, надвигались на нас. Я выпрямилась и встала рядом с готовым к драке Дэ Хо, сжимая нож в кармане спортивной кофты. От криков проснулся Нам Гю. Он растерянно наблюдал за потасовкой, потирая глаза, и не спешил вступаться.       — Отдай нам младенца! — закричал игрок 203.       — Не подходи! — грозно предупредил его Дэ Хо. — Не подходи, придурок! Ты слышал новые правила.       — Отойди, сами разберемся, — отмахнулся мужчина. — Я не собираюсь отдавать свои деньги этому выродку.       Я удивленно вскинула бровь, с восторгом наблюдая за самой низменной человеческой алчностью. Лица игроков были перекошены злобой, а глаза горели от ненависти.       Квадрат выстрелил из револьвера, завершая конфликт. Я закрыла уши руками.       — Физическое насилие между игроками больше недопустимо, — предупредил он. — Мы хотим предоставить всем нашим игрокам равные возможности.       Все равны, но кто-то ровнее.       Хён Джу-младшая снова расплакалась.

저녁 식사

      Зайдя в женскую уборную, где было непривычно пусто и тихо, я умыла лицо, расчесала волосы и переоделась в черный костюм с белой рубашкой. На шее туго, почти до удушья, затянула бабочку. Одежда сидела идеально, будто под меня ее и шили. Чистый и строгий костюм вызвал у меня непроизвольную ассоциацию с санбенито, одеянием осужденных испанской инквизицией перед казнью в средние века.       Зеркала над раковинами отражали меня со всех сторон самым неприглядным образом. Уставшее осунувшееся лицо, пустой взгляд без былого задорного блеска — я с трудом узнавала себя. Темно-вишневые волосы ложились на плечи и только подчеркивали бледность впалых щек. Один карий глаз внимательно скользил по отражению, а второго больше не было. Из омертвевших век даже ресницы выпали. Остался только грубый, неровный шрам, тянущийся от брови к переносице.       Я долго смотрела на себя, прежде чем со всей силы ударить по отражению и разбить стекло. На костяшках быстро выступили капли крови, которые я смыла холодной водой.       Я влюбилась в доброго и наивного мужчину, обременив себя его защитой в том месте, где и самой защититься не всегда получалось.       — Прости, — прошептала я, глядя в треснувшее зеркало. — Я сделаю тебе больно.       Мое отражение не дрогнуло, оно приняло эти слова за хладнокровный призыв к действию. Я чувствовала, как внутри меня что-то стискивается, превращаясь в острый кусок металла — это мое разбитое сердце исцелилось и огрубело.       Я люблю Дэ Хо.       Именно поэтому я не могу сомневаться и должна идти вперед, продолжая шагать все глубже в преисподнюю.       Я провела пальцами по шраму, стараясь запомнить его неровную форму. Оставшийся от клинка Ки Хуна след служил мне напоминаем, что происходящие на играх события это не вымысел воспаленного сознания, а суровая реальность. Я бросила презрительный взгляд на мятую и перепачканную кровью зеленую форму, которую оставила на краю раковины. Удивительно, но я успела привязаться к этим стирающим всякую индивидуальность кускам ткани. Вытащив из кармана кофты нож, я переложила его в карман пиджака. Грязную одежду ровно сложила и убрала в черную коробку с розовым бантиком, которую отдала Треугольнику, сторожившему дверь.       — И помните, что медлить нельзя, — для верности предупредила я.       Солдат кивнул.       Я вернулась в общежитие, где меня уже ждал переодевшийся в костюм Дэ Хо. Он стоял у кровати, прислонившись плечом к стене, и смотрел куда-то в пол, задумчиво крутя в пальцах запонку. Черный костюм тройка сидел на нем почти безупречно, только ворот белоснежной рубашки был немного смят. Но больше всего взгляд цеплялся за волосы мужчины: растрепанные, чуть влажные на концах. Пряди небрежно спадали на лоб. Вся эта неряшливость на контрасте с официальной одеждой выглядела неожиданно сексуально.       — Ты в этом костюме выглядишь, как тот самый плохой мальчик из дорам, который сломает жизнь правильной отличнице, — усмехнулась я, проходя мимо. — Красавчик.       Дэ Хо вскинул брови, и улыбнулся сначала растерянно, но потом мягко и тепло, скрывая смущение от комплимента.       — А ты… — Дэ Хо замялся. — Ты выглядишь по-настоящему чудесно.       Я молча кивнула.       В противоположном углу, выходя из мужского туалета, появился Нам Гю. Он тоже был уже в костюме, точно таком же, как у нас, только номер на груди отличался. На нем тройка сидела строже. Нам Гю только что умылся: капли воды все еще блестели на висках, на лице не было крови, а под глазами больше не виднелись болезненные синеватые синяки. Его взгляд на мгновение встретился с моим, но Нам Гю сразу же отвел глаза. Он держался отстраненно не только от других финалистов, но и от меня.       Остальные игроки молча и с угрюмым напряжением наблюдали за тем, как солдаты в масках Круга сервировали обеденные столы с белой скатертью. Кто-то нервно покачивал ногой, а кто-то кусал губы, не спуская глаз со свиньи-копилки. Все ждали.       Движения солдат были четкими, и их аккуратности могли позавидовать официанты из «Пентагона». Они расставляли бокалы, клали приборы, аккуратно выверяли угол каждой салфетки. Спустя время по общежитию разнесся запах еды.       — Ты не представляешь, насколько сильно я голоден! — с предвкушением произнес Дэ Хо. — Я готов даже солдата в маске съесть.       Я тоже солдат в маске. Съешь меня?       Жаль, что этот вопрос с интимным подтекстом я не могла задать вслух.       — Гляди! Они блюда выносят, — я указала пальцем на сервировочную тележку. — А-а, желудок от голода уже сводит…       — Потерпи чуть-чуть, — Дэ Хо провел ладонью по моему плечу. — Мы с тобой словно в ресторане. Одеты красиво, поедим вкусно… Даже думать не хочется об играх.       — Верно… — грустно улыбнулась я.       — Тогда давай представим, что мы с тобой на свидании. Я как раз хотел тебя на него пригласить перед «Пентатлоном».       Я опустилась на край своей койки. Сегодня все закончится, в этом я была полностью уверена.       — Люблю европейскую кухню. Отведешь меня потом в хорошенький ресторанчик? — кокетливо спросила я.       — Спрашиваешь еще! Я тебе скорее подарю этот ресторан, — Дэ Хо сел рядом. — Денег же у нас навалом будет.       — Почему ты вообще пришел на игры? Ты не рассказывал, — прямо спросила я.       — Ха… Когда ты успешно закрываешь одну кредитку, то следом берешь следующую, — неловко почесав затылок, поведал Дэ Хо. — Брендовые шмотки, новый телефон… Потом я взял в кредит машину, через год квартиру недалеко от центра, и по итогу оказался по уши в долгах.       — Как банально! — изумилась я.       — Ага, а потом я брал кредиты, чтобы закрывать другие кредиты. Копились проценты, пошли просрочки… И вот я тут. Без машины и квартиры, которые пошли в уплату долга.       Меня порадовало, что Дэ Хо не оказался лудоманом. Такой пропащий мужчина был бы мне неинтересен в перспективе.       — Просим вас занять свои места, — пригласил нас Квадрат к столам, установленным вокруг свиньи-копилки.       Белая скатерть, блеск серебра приборов и хрусталь бокалов выглядели издевательски показушно, как в сцене перед финальным актом, где никого не ждал счастливый конец. Я поправила бабочку на шее. В ней было тесно.       Солдаты в розовом отступили к стенам, застыв с прямыми спинами и безразличными лицами, скрытыми под масками. Я оказалась между Нам Гю и Дэ Хо. Мужчины разглядывали разнообразные блюда, но к еде не приступали. Нам Гю едва сдержал рвотный позыв — ему до сих пор было дурно. Я знала, что эта трапеза для большинства станет последней.       Запах мяса и специй только усиливал мой невероятно сильный голод.       — Они издеваются, — насмешливо буркнул игрок 203, сжав ложку в кулаке. — Кормят, как на убой.       — И плевать, — возмутился мужчина слева от него. — Я почти неделю нормально не ел.       — Мы приготовили для вас достаточно еды и выпивки, — произнес Квадрат, когда я потянулась к бокалу белого вина на тонкой ножке. — Можете ни в чем себе не отказывать.       Разрешил есть.       Почти все игроки жадно набросились на еду: рис, лапшу, курицу в кисло-сладком соусе с ананасами, пока Нам Гю лениво жевал листья салата. Дэ Хо молчал. Он сидел, почти не двигаясь, только нервно дергая коленом.       — Младенца долго не кормили, — поймав мой вопросительный взгляд, произнес Дэ Хо.       — Ешь, — тихо ответила я. — Тебе нужны силы.       Помедлив с реакцией, Дэ Хо кивнул и все же приступил к еде.       Нам Гю сидел сгорбившись. Его бокал был уже пуст, но рука продолжала сжимать тонкую ножку.       Звон столовых приборов и чавканье заполнили общежитие. Фоном мелодично звучала классическая музыка. Я с наслаждением ела медленно, смакуя каждый кусочек пищи. Мясо в панировке не было сухим, как и рис был правильно рассыпчатым. Кимчи… Кимчи несравнимо с тем, что готовила бабушка. Она пыталась научить меня, но ее старания ничего не стоили. Готовила бабуля просто ужасно! Я быстро превзошла ее в этом ремесле, а кимчи, которое я ела сейчас, было самым вкусным в мире.       Хён-Джу младшую не оставили без ужина. Солдат в маске Круга кормил младенца из бутылочки, аккуратно придерживая за голову.

우리의 마지막 키스

      Рядом со свиньей-копилкой выставили устройство для голосования. Я напряглась, но волнения не выдала.       — Прежде чем начать голосование, мы дадим вам подсказку о финальной игре, — заинтриговал Квадрат.       Финалистов двенадцать. Кто за что проголосует и с кого начнут?! От этого зависит очень многое. Я залпом допила вино.       — В последней игре вы сможете выбрать кто выйдет из игры, — договорил Квадрат.       Хорошо! Это отлично! Пускай это воодушевит остальных и игры продолжаться. Я смогу для вида проголосовать против и совершить задуманное, а другие игроки честно продолжат играть. Номеру 100 понравилось то, что озвучил Квадрат. На следующей игре должны были погибнуть всего трое, чтобы выжившие получили деньги. Мин Су, Нам Гю и младенец были отличными кандидатами на выбывание. Пока игроки задавали вопросы, я просчитывала все варианты. Нет… Такие, как 203 не остановятся на трех выбывших.       — Сейчас мы начнем голосование. Оно начнется с последнего игрока.       Я облегченно выдохнула. Заметив мою реакцию, Дэ Хо махнул рукой, обращая на себя внимание, и произнес.       — Я очень надеюсь на их благоразумие, — он воодушевленно улыбнулся. — Приз и так большой, да?       — Да…       — Игрок 456, голосуйте!       Победитель, как и ожидалось, нажал на крестик и получил соответствующую нашивку на пиджак.       — Игрок 388, голосуйте!       Дэ Хо сразу же уверенно нажал на крестик и, прежде чем нацепить нашивку, показал ее мне, прошептав, что все будет хорошо. Я натянуто улыбнулась. Глазница снова разболелась.       Игрок 353 выбрал кружок, а следом за ним свой выбор сделал игрок 336 — тоже кружок.       — Два против двух, — глянув на счет, тихо заметил Дэ Хо.       — Игрок 333!       Мён Ги меня приятно поразил, проголосовав за продолжение игр. Я едва сдержалась, чтобы не захлопать в ладоши от восторга.       — Игрок 222 не способен принимать решения, поэтому его голос будет засчитан, как воздержавшийся, — предупредил Квадрат.       Никто не был против. 203, как я и ожидала, выбрал продолжение игр, а решение следующих игроков предсказать я не могла. Мин Су сменил нашивку с кружка на крест, а вышедший за ним следом Нам Гю помедлил возле аппарата. Он долго думал, оценивая свое состояние, но все же принял решение выйти из игры. Четыре против четырех. Игрок 100 перевесил чашу весов — кружки вышли в лидерство.       — Игрок 039, голосуйте!       Кружок.       — Игрок 013, ваша очередь!       Внутри меня все похолодело, будто что-то хрупкое треснуло глубоко под ребрами и ледяная вязкая жидкость растеклась по грудной клетке. Я плавно вышла из-за стола, но подошла не к аппарату для голосования, а к Дэ Хо. Он поднял на меня взгляд, полный печали.       — Твой голос уже ничего не изменит, — хрипло прошептал он. — Я… Мне очень жаль, Хе Вон.       Я протянула ему руку, не обращая внимания на злорадства кружков. Дэ Хо встал и обнял меня, чтобы утешить. Осторожно, будто боялся, что я разобьюсь от его прикосновения. Обнял меня так крепко, так отчаянно, словно хотел запомнить тепло моего тела и навсегда сохранить этот момент в памяти.       — В следующей игре трое должны погибнуть… — прошептал Дэ Хо мне в ухо, губами касаясь волос. — Я… Я сделаю все, чтобы тебя спасти. Клянусь.       Я слегка отстранилась, положив ладонь ему на щеку. В глазах Дэ Хо блестела влага.       Я поднялась на носочки и поцеловала мужчину. Нежно, медленно. Это был трепетный и полный горечи поцелуй прощания двух по-разному сломленных людей. Касания губ, переполненные сожалением и любовью, которую я никогда не испытывала ранее.       Поцелуй был солоноватым от слез, с терпким привкусом вина… и крови.       — Умри для меня, — горячо выдохнула я в его губы.       Дэ Хо вздрогнул. Судорожно всхлипнул, когда нож резко вошел в живот, разрезая ткань и кожу. Его лицо исказилось от боли. Дэ Хо шагнул назад, задыхаясь, зажимая руками рану. Густая и алая кровь быстро пропитала белую рубашку.       — Хе… Вон… — прохрипел он, пошатнулся и рухнул на колени, харкая кровью.       Я облегченно выдохнула.       Наклонившись к мужчине, я выдернула нож. Кровь хлынула с новой силой. Дэ Хо пытался схватиться за край стола, но его руки подогнулись, пальцы соскользнули, и он повалился на спину. В глазах Дэ Хо застыла последняя слеза.       — Игрок 388 выбыл!       — Что ты делаешь?!       — Отберите у нее нож! — кричали игроки, вскакивая с мест.       — Хе Вон! — раздался голос Нам Гю. Он стоял, не веря своим глазам, испуганный и растерянный. — Подожди! Давай просто поговорим…       — Удачи в финале, Нам Гю, — холодно сказала я и усмехнулась. — Надеюсь, ты выживешь.       Я подняла окровавленный нож, сильнее сжав его в ладони, и без колебаний вонзила себе под ключицу, чуть выше сердца. Острая боль вспыхнула мгновенно. В глазу все померкло.       — Игрок 013 выбыл!