Притяжение

마스크

      Ха!       Все прошло четко по плану — идеальная работа. Да, больно, но зато так волнительно и приятно! Прямо до мурашек, сладко и жгуче, как горячей патокой по коже… Я ощутила нечто схожее с возбуждением, когда вонзила в себя нож, и с трудом сдерживала смех, лежа с закрытым глазом, пока солдаты в розовом перекладывали мое напряженное тело в гроб. Сохранять неподвижность было трудно, хотелось дернуться и согнуться от боли, но стенки гроба не позволяли совершить лишнего движения. В нем меня бережно донесли до небольшого помещения с кислотно-голубыми стенами и стойким тошнотворным запахом медикаментов, где располагался медпункт для персонала с парой дежурных Кругов. Они помогли мне подняться и дали чем зажать кровотечение, прежде чем переложить Дэ Хо на койку и приступить к обработке его глубокой раны.       Дэ Хо жив.       Я облегченно выдохнула и прикрыла глаз, но радость оказалась очень хрупкой, потому что Дэ Хо не приходил в сознание, несмотря на усердные старания врачей. Был жутко бледен, но очень, неправильно красив в парадном костюме с бабочкой. Пот проступил на его лице, застывшем в беспокойном выражении, а темные волосы небрежно лежали на подушке. Я плотнее прижала марлю к кровоточащей ране и приблизилась к Дэ Хо, сузив веко, чтобы внимательнее рассмотреть и навсегда запомнить его столь уязвимый и прекрасный беззащитный образ. Медики уже успели продезинфицировать порез и принялись зашивать его. Наблюдая за тем, как игла плавно пронизывает кожу Дэ Хо, а нить стягивает края, я прикусила губу. Это было необычным зрелищем, и я не уверена, что должна была видеть подобное.       Закончив с Дэ Хо, медики-Круги поставили ему капельницу и переключились на меня. Порез на глазу наконец-то аккуратно зашили, предварительно сделав мне укол с обезболивающим под левую лопатку, а потом заштопали рану от ножа под ключицей, кожа в области которой порозовела и почему-то зудела. Я терпела и не позволяла себе тревожить швы и расчесывать кожу. По ощущением у меня поднялась температура, тело обмякло, и я почувствовала, как накатывает слабость. Сев рядом с койкой Дэ Хо, я взяла его за руку.       — Ну же, открой глаза! — холодно, скрывая мольбу, приказала я. — Я ведь сдержала обещание. Мы вместе вышли из игры…       Медики-Круги безразлично протирали инструменты и выбрасывали окровавленные бинты и вату в мусорное ведро. Осталось ли в них что-то человечное, к примеру возможность испытывать сострадание, а не просто машинально выполнять свою работу?       А во мне что теперь осталось?       Наверное, мало чего хорошего, а если говорить прямо, то ничего. Переживания, что я испытывала за Дэ Хо, были эгоистичными. Он мой приз, и я не хотела его лишаться, поэтому правильнее сказать, что в большей степени меня пугала вероятность потерять того, кто мне принадлежит, и ради кого я шла на жертвы. Это точно не любовь, по крайней мере внутри себя я ее не ощущала. Теперь Дэ Хо полностью и всецело принадлежал мне. Я им владела и обладала.       — Почему ты молчишь? — строго спросила я. — Дэ Хо!       Он размеренно дышал и будто бы спал, а в его жилистое предплечье была воткнута игла с присоединенной тонкой трубкой. Со злости и от безнадежности мне даже захотелось вырвать капельницу, но я понимала, что своим импульсивным поступком сделаю мужчине только хуже.       Обреченно застонав, я опустилась на колени прямо на холодную плитку и уткнулась лицом в матрас, вложив свою замерзшую ладонь в на удивление теплую Дэ Хо. Я переплела наши пальцы. Не знаю, сколько я так просидела. Время тянулось бесконечно долго, словно резиновая подошва дешевых летних шлепок, прилипшая в жаркий солнечный день к асфальту. Почти уснув, я услышала, что кто-то вошел в медпункт. Подскочив, ожидая увидеть Ин Хо в черной маске, я разочарованно всмотрелась в силуэт Квадрата в розовой форме. Сам господин Хван не явился, да и не должен был. Не сказать, что я была пешкой на его шахматной доске, скорее я была слоном, но ферзь все равно может в любой момент пожертвовать даже такой удобной фигурой.       — Пора приступать к работе, номер Тринадцать, — обратился ко мне Квадрат. — Я Восьмой, и я буду отвечать за твою адаптацию в новой должности.       Восьмой приказал Кругам уйти, а затем передал мне коробку с розовой формой, массивными сапогами и маской.       — Работать? — удивилась я, трезво оценивая свое ужасное состояние. Казалось, что мне раздробили черепную коробку и вставили в получившееся отверстие миксер, чтобы взбить мозги в однородную массу — вот настолько у меня болела голова.       — Господин Ведущий явно дал тебе понять, что ты больше не игрок, Тринадцатая, — холодно прояснил Восьмой, намекая на полученную мною визитку с изображением Квадрата. — Игрок номер 388 вышел из игры и не получит призовых денег, а сохраненная ему жизнь это компенсация тебе от начальства за то… Что тебя вынудили вернуться в игру против воли, лишив справедливого права выбора. Но, несмотря на все, в тебе, Тринадцатая, разглядели потенциал. Теперь ты тоже работаешь на Проект.       Я не ждала подробностей и не надеялась на иной исход. Работать так работать, пускай. Мне было сложно представить себя за пределами острова на обычной работе в клубе или еще где-то после всего произошедшего. Даже не часть, а вся я была безумно рада остаться в Большой Игре и продолжать этот цикл смерти и насилия, но уже в ином, заслуженном статусе. Если я могу сеять хаос, то я буду это делать с превеликим удовольствием, но не прямо сейчас.       — Принято, — кивнула я, ощутив головокружение, переходящие в пульсацию в области висков. — Но… Я неважно себя чувствую.       — Боюсь, ты не обладаешь особыми привилегиями, Тринадцатая, — предостерег меня Восьмой, странно усмехаясь. — Жду через пять минут в коридоре. Переодевайся.       Он вышел за дверь.       Я присела на край койки Дэ Хо и обратилась к мужчине.       — Если ты не очнешься к моему приходу, то я очень расстроюсь.       Переодеться получилось с трудом. Розовая форма села по размеру, но мне было больно наклоняться, чтобы зашнуровать кожаные ботинки. Волосы я убрала под черную балаклаву, поверх которой надела маску Квадрата. Пиджак от костюма с номером 013 я оставила на койке.       Больше он не был мне нужен.       Выйдя в коридор, я огляделась. Мало того, что глаза нет, так еще из-за маски все видно в крапинку и дышать было тяжело. Порой бывает, что воздух на вдохе ощущается невкусным. Я сполна ощутила прелость ткани на балаклаве и попыталась приспустить ее с носа, чтобы не задохнуться. Восьмой, махнув рукой, приказал следовать за ним.       — Насколько я понимаю, мы с тобой на одном уровне, да? — уточнила я, удивившись непривычному хриплому звучанию собственного голоса.       — Да. Мы с тобой администраторы. Треугольники — солдаты, а Круги помощники, — внятно объяснил Восьмой. — Выше нас только господин Черный Квадрат и господин Ведущий. Пока ты ко всему привыкаешь, то обращайся ко мне. Нечего по пустякам вышестоящих тревожить.       — А как мне тебя от остальных Квадратов отличить? — с насмешливым сомнением спросила я. — Мы же все одинаково со стороны выглядим. Только если ростом различаемся, но я не думаю, что среди администраторов много женщин…       Восьмой не ответил, но многозначительно обернулся, явно усомнившись в моих умственных способностях. Ненавижу чего-то не знать и выглядеть глупо! По моему мнению вопрос был логичным.       Мы прошли несколько игровых комнат, которые, как оказалось, располагались близко друг к другу, если идти к ним через служебные коридоры, лишенные всякой яркости маршрута для обычных игроков. Восьмой показал их, заранее включив тусклое резервное освещение. Странно было видеть поле для «Пентатлона» таким пустым. Следы крови никто не стер с блеклой во тьме радуги, а на песке остались сотни отпечатков от подошвы спортивных тапок разного размера. Среди них были и мои следы. В зале, где мы играли в «Третий лишний» тоже было пусто и жутко. Карусель не подсветили софитами, как это было на игре, и она стояла по центру во мраке, как пугающий заброшенный аттракцион в старом парке. Не хватало только страшного клоуна, а так зал был идеальной декорацией к фильму ужасов.       — Каждый год мы перестраиваем игровые комнаты. Зимой мы с тобой и остальными Квадратами будем курировать группы рабочих, — прояснил Восьмой, когда мы зашли в небольшую каморку, предназначенную для хранения игрового инвентаря. Я заметила коробки, в которых нам вручали ключи и ножи. — Что ж…       Он снял маску и стянул с лица балаклаву.       — Я в шоке, Хе Вон! Не думал, что кто-то кроме отчаянного 456 вернется на игры, пускай и таким странным способом! — восхищенно улыбнулся во все зубы Восьмой — молодой парень с молочно-бледной кожей и серыми хитрыми глазами. — Меня зовут Ким Тэ Хён, и ты первая, за кого я отвечаю. Не ударь в грязь лицом и не подводи меня. Я за тебя головой, так сказать!       Я на секунду опешила от удивления, но тоже избавилась от маски, раз мой наставник позволил себе подобное. Наконец-то получилось сделать вдох полной грудью, а то балаклава мешала, но из-за боли от раны я все равно ощутила дискомфорт в области грудной клетки.       — Тэ Хён, а разве нам можно открываться друг другу? Камеры же, все такое… Конфиденциальность.       — Тут камер нет, — уверил меня парень. — И можно спокойно поговорить. Ох!.. Тут все такие серьезные… В первый год мне было нелегко. Целую неделю общаться только по делу с максимально скрытыми людьми… Но да, ты права. В обычной жизни мы обычные люди. Не хотелось бы случайно пересечься в кафе с одним из своих подчиненных. Ха-ха. Это одна из причин, почему персонал настолько скрытен.       — Понятно, — я присела на кресло и покрутила в руках маску. — И ты считаешь, что через время я не стану суровым молчаливым солдатом в форме, как остальные?       За однотипными масками легко прятать эмоции. Особенно зная, что никто не полезет их вытряхивать из тебя.       — Хотелось бы верить. На Проект много разных людей работает. У каждого своя цель, амбиции, стремления, ну а мне просто весело! — усмехнулся Тэ Хён.       Надо же. Мне тоже просто весело!       Некоторое время мы почти как приятели общались об играх, правилах, прошлых финалистах, и я пришла к выводу, что вполне могла бы и выиграть свои первые игры. Со слов Тэ Хёна моим главным соперником стал бы игрок номер 218, по иронии друг Ки Хуна, пожертвовавший своей жизнью в финале ради него.       — Утром состоится последняя игра, — между делом сообщил парень. — И потом весь год ремонт, встречи инвесторов, куча бумажной волокиты, отбор новых Кругов и Треугольников. Из года в год все одинаково, но я рад этой стабильности. Я всегда знаю, что у меня будут деньги и на Проекте мне обеспечат безопасность, если я буду правильно и честно выполнять свою работу.       Выяснилось, что персоналу платят достаточно для безбедной жизни. Это не могло меня не обрадовать, так как призовых денег мне в любом случае не видать, а желание поскорее съехать от брата и его стервозной жены с маленьким сыном было невероятно сильным.       — А нас кормят? — вполне серьезно уточнила я, вспоминая скудные обеды для игроков.       — Да, и очень хорошо! Без изысков, конечно, но сыта ты будешь.       Осмотр подземной части острова мы завершили в большой комнате со множеством мониторов и электронными панелями на полу, куда вывели портреты оставшихся игроков. Сквозь маску я вгляделась в самодовольное лицо Нам Гю под номером 124, а затем перевела глаз на трансляцию с камер. Теперь уже точно мой бывший начальник беспокойно спал, накрывшись одеялом с головой. Часто ворочался, вздрагивал, опасаясь, что на него нападут. Зря. Все остальные мирно храпели, вдоволь напившись вина.       — Тринадцатая, сюда! — строго позвал меня Третий, сидевший за компьютером. Он был кем-то вроде координатора. — Сейчас покажу тебе, как работать в базе данных и пользоваться панелями управления.       Следующие несколько часов я увлеченно изучала систему и запоминала различные коды и команды, чтобы в будущем управлять игровыми зонами и ориентироваться в замудренной программе. В сон клонило, но я никому не показывала своей усталости. Меня отпустили ближе к рассвету, но только потому, что кровь пропитала форму. Долгая ходьба потревожила рану. Тэ Хён отвел меня в крошечную комнату, напоминающую студенческий кошивон, где располагалась койка, не шире той, что была в общежитии, стол, шкаф и уборная. Я разулась, расстегнула форму и с помощью туалетной бумаги и холодной воды оттерла кровь. Чем ближе я была к кровати, тем более усталой себя чувствовала. Хотелось навестить Дэ Хо, но сил куда-то идти совсем не осталось.       А зачем его сейчас видеть? Дэ Хо лежит без сознания, а значит он скучный и… ненужный мне?       Я поймала себя на мысли, что, надев маску, я начала действовать машинально, как и все тут. Думать только о деле, а не своих чувствах, и это хорошо. Дисциплина и ответственность всегда благоприятно на меня влияли. Они структурировали буйство навязчивых идей, усмиряли жестокость. Что клуб, что игры — одно и то же. В каждую работу я уходила с головой, особенно, когда чувствовала себя на своем месте.       Какой удивительный контраст. Полчаса назад я слушала жалобу одного из Квадратов на квартальную отчетность перед инвесторами, а буквально вчера играла в смертельные прятки и лишилась глаза. Жизнь крайне непредсказуема, чем и хороша.

최종

      Мы с Тэ Хёном и небольшой группой вооруженных Треугольников вошли в общежитие под аккомпанемент из пронзительного плача младенца и привычной уху музыки, обычно включавшейся в качестве своеобразного будильника. Металл двери неприятно заскрежетал, и десятки усталых глаз оставшихся игроков одновременно уставились на нас. Я сразу почувствовала, как воздух загустел от напряжения и нездорового предвкушения. За ночь радость многих сменилась на менее позитивный настрой, на что в некотором смысле повлияла моя самоубийственная выходка в разгар сытного ужина.       У меня получилось поспать всего пару часов, чего совершенно не хватило, чтобы полностью восстановить силы. Я была готова упасть без сознания на пол или впасть в кому на сутки.       — Уважаемые игроки! С минуты на минуту начнется финальная игра! Просим вас следовать инструкциям персонала.       — Я рад приветствовать вас всех в финале! — громко объявил Тэ Хён с присущей такому событию торжественностью. — Прошу следовать за нами в игровой зал.       Все понимали — выбора нет, остается только пожинать последствия принятых на прошлых голосованиях решений. А ведь действительно, для игроков все могло закончиться еще вчера во время ужина. Поделили бы выигрыш, разъехались по домам к своим семьям, но азарт, разыгравшийся в том числе и из-за алкоголя, и жажда большей наживы победили в алчных сердцах, и большинство проголосовало за продолжение. Это прекрасно! Разбитые люди из последних сил были готовы отчаянно бороться за огромные деньги. Будь игры социальным экспериментом для телевидения, то их точно бы сразу запретили для показа во всех странах. Никто не хочет видеть голую и неприглядную правду, обнажившую самые низменные человеческие черты.       Сдержав смешок, я расправила плечи и повторила позу Тэ Хёна. Будучи на голову выше меня, парень выделялся, хотя вернее отметить, что невысокая я смотрелась необычно на фоне рослых солдат в форме. Подозрительно ли это? Не думаю, что тот же сотый игрок или Ки Хун будут думать в подобном направлении. Для них я была мертва, и никто не мог предположить такой неожиданной смены ролей. Единственное, что могло меня выдать, так это женственная походка и необходимость постоянно вертеть головой из-за отсутствующего глаза, но я была способна контролировать собственные действия даже в состоянии полного раздрая.       Я заметила Ки Хуна. Он сидел на койке, прижимая к груди ребенка. Старался успокоить плачущую от голода Хён Джу-младшую, легонько укачивая ее. Моя мать тоже так делала, когда я капризничала, но у нее никогда не хватало терпения, чтобы полностью меня убаюкать. Движения Ки Хуна были осторожными, будто он держал фарфоровую куклу, способную треснуть от одного неверного касания. Его губы беззвучно шевелились от неразборчивого и ненужного шепота, ведь младенец не был способен понимать речь взрослых.       Мён Ги так и не подошел к своей дочери?       Внутри меня поднялась странная смесь эмоций. Забота Ки Хуна трогала… но не меня. Я смотрела на его руки, на то, как они сжимали крохотное тело, и думала, как легко было оставить на одной из этих ладоней глубокий след от ножа Большого Кота в отместку за то, что он лишил меня глаза, когда я защищала Дэ Хо. И теперь Ки Хун защищал кого-то, по мнению других недостойного жизни. Мгновенная карма.       Интересно, а где сейчас нож?       Я усмехнулась про себя. Может, в этом и приглядывалась особая ирония — нож мог забрать кто-то из игроков, чтобы удачно воспользоваться им в финале и избавиться от менее сообразительных и хитрых конкурентов.       Игроки один за другим поднимались со своих узких коек, разминая затекшие после сна тела простыми физическими упражнениями. Некоторых одолело похмелье от бездумного распития красного вина, которое вчера так охотно требовали подливать в бокалы.       Нам Гю медленно поднялся с койки и поплелся в сторону уборной, поправляя бабочку на шее. Его волосы забавно взъерошились.       Мог ли ты нож забрать? Ты ведь знал про него.       Финал близко. В это даже поверить сложно. Прошедшая неделя пронеслась очень искаженно относительно привычного ощущения течения времени.       Мы вывели игроков из общежития и повели их на неминуемую смерть. Я поймала себя на мрачной мысли, что даже в голове не хочу делать ставки на финалистов, потому что... Потому что не хочу, чтобы хоть кто-нибудь выжил.       Даже Нам Гю.       Приди, о справедливая и долгожданная смерть!

그것은 아름다운 광경입니다

      Помещение для наблюдения наполнил тихий дребезжащий гул мощного системного блока, который я включила простым нажатием кнопки. Вводить длинный и сложный пароль, к удивлению, не потребовалось. Основная работа по контролю за проведением игры лежала на командной центре, где прошедшей ночью меня всему обучали, а нам с Тэ Хёном предстояло подстраховывать координаторов и операторов, и быть готовыми вмешаться и помочь им в случае любой непредвиденной ситуации. Небольшая панель с мигающими кнопками и рычагами чем-то напоминала диджейскую станцию из клуба. Я села в крутящееся кресло со скрипучими колесиками и с интересом посмотрела на поднимающийся к высоким платформам лифт с финалистами. За пуленепробиваемым и затемненным стеклом возвышалось три огромных каменных столба в форме треугольника, квадрата и круга. Правила игры в «Небесного Кальмара» я знала — Тэ Хён успел предупредить, когда навещал вместе со мной Дэ Хо в медпункте. Состояние мужчины было стабильно тяжелым, он не просыпался. Тэ Хён отчитался по рации о готовности и сел рядом за соседнее кресло. Придвинулся ближе к функциональной панели и откинулся на спинку, устало потягиваясь. Как и я, он почти не спал этой ночью, ведь был занят подготовкой к финалу. Как же мне не хватало кофе.       Почему на этих играх победителям честно отдают приз? Зачем нужны выжившие?       Мои ладони сжались в кулаки, и ногти впились бы в кожу, не будь на руках черных перчаток. Внутри все горело, плавилось от томительного ожидания фееричного зрелища. Вип-гости в золотых масках различных животных вместе с Ин Хо расположились на этаж выше нашего наблюдательного пункта, и я окончательно смирилась с тем, что больше не представляла никакого интереса для господина Хвана. Я была удобна ему на играх и нужна самим играм, а не ему, в другой роли. Хорошей роли, которая меня полностью устраивала. Я не была избранной, я была всего-навсего особенной.       Растерянные и недоуменные финалисты вышли на желтую платформу в форме квадрата. Высота напугала бы меня до дрожи, но к счастью я находилась по другую сторону. Я не могла слышать, о чем же игроки начали переговариваться, но ждала старта бойни. Падение с такой высоты это страшная смерть, и не факт, что мгновенная, так ведь? Я на разных форумах столько историй о выживших после неудачной попытки самоубийства прочитала, и была впечатлена в негативном плане порой удивительной выносливости человеческого тела. Тэ Хён насвистывал какую-то веселую и раздражающую слух мелодию, явно скучая от бездействия.       — Ну вот и началось наше маленькое шоу! — он щелкнул языком, коварно потирая ладони. — Держу пари, первым сдохнет игрок 125. Маленький обдолбыш.       Плечи Мин Су судорожно вздымались в такт сбившегося дыхания. Он просто боялся, как животное, и страдал из-за ломки после первой в своей жизни дозы.       — И все знали, что Танос пронес на игры крест с наркотиками? — вздохнув, уточнила очевидную вещь я. — Почему подобное позволили?       — Хлеба и зрелищ, — подтверждая, кивнул Тэ Хён. — Вип-гости ценят неожиданности и самый настоящий трэш. Если сравнивать с играми прошлого года, то в этом году мы все рейтинги бьем! Чем интереснее конфликты игроков и опаснее игры, тем выше зрительские оценки.       — Рейтинги? — удивилась я.       — Верно. Каждый сезон игр получает свою оценку от зрителей. Далеко не все могут себе позволить лично присутствовать на играх, поэтому и смотрят их в прямом эфире или в записи, — прояснил Тэ Хён. — Но даже просмотр с экрана это очень и очень дорогое удовольствие, поэтому представь влиятельность и возможности нашей аудитории.       — Поверь, я прекрасно представляю, — сухо усмехнулась я. — Иначе на игры и не вернулась бы.       Тогда этот финал просто обязан остаться в памяти искушенных богачей на долгие годы.       — А проработав на игры несколько лет, тебе не кажется все предсказуемым? — с искренним интересом спросила я, не отводя взгляда от финалистов. Сотый наступил мыском лакированной туфли на красную кнопку, и игра началась.       Тэ Хён фыркнул.       — Предсказуемо? Да в этом же и есть красота! Вечный двигатель несбывшихся надежд в идеальной системе, которая явно существует дольше, чем ты и я живем на этом свете, — он хвастался, превозносил игры, пытаясь навязать мне фанатичную веру в правильность работы на них. — Я… Я с Круга начинал, потом Треугольником несколько лет был…       Меня клонило в сон, а медлительность со стороны игроков утомляла. Они спорили, выбирали, кого столкнуть, но к активным действиям не переходили. Нам Гю, как и Мён Ги, безучастно стоял в паре шагов от мужчин, проголосовавших за продолжение игр, и нервно теребил пуговицы на рубашке.       — Это не система, — тихо ответила я, глядя, как финалисты начали коллективно наступать в сторону Мин Су, отходящего к краю платформы. — Это ловушка, в которую мы добровольно попали. Но ловушка неплохая, я не спорю.       Восьмой рассмеялся.       — О, да ты сегодня философствуешь. Ловушка? Конечно, ловушка! Но какая красивая!       Я посмотрела на него, и в горле встал ком от ненависти и странного, извращенного понимания. Тэ Хён очень похож на меня, но между нами все равно была пропасть.       — Игрок 125 выбыл!       — Ты прав, — мой голос прозвучал хрипло. — Конец — это лишь новое начало. Ровно через год другие отчаявшиеся будут стоять на местах тех, кто погибнет сегодня. Они будут так же надеяться, так же бояться и так же убивать друг друга. А мы будем смотреть. Классно.       Смирение.       Игроки опасливо перешли на вторую платформу, и я заметила, что Нам Гю старался держаться Ки Хуна. Удивительно, но мой бывший начальник даже что-то говорил ему, пока остальные игроки в агрессивной форме старались убедить 456-го отдать им ребенка. Нам Гю переживал, что его ждет судьба, аналогичная Мин Су, поэтому пытался прибиться к другому слабому звену. Хитро.       — Слушай, эта малышка в день смерти моего братана Таноса родилась, а значит его душа могла переродиться, так? — шептал Нам Гю, вплотную приблизившись к Ки Хуну, на которого уже наставили металлический шест. — Я во всю эту чепуху не верю, но если это знак свыше!.. — Нам Гю поднял глаза к потолку и вытащил из кармана мой ножик.       Прикольно! Убей их всех! Тебя никто щадить не будет.       Он щелкнул лезвием и направил его в сторону игрока 336.       — Свалили! Все вы, отвалите от ребенка, ясно вам?..       Вот и неожиданная переменная. Пока остальные предпринимали попытки договориться и объединиться, строя хитрые планы, Нам Гю нарушил их стратегию. Сталкивать его, не забрав нож, было бы тоже неразумно. Но, как оказалось, козырь был не только у него — Ки Хун резко вытащил клинок и приставил его к горлу перепуганного игрока 353.       Стекло чувствовалось холодным даже сквозь перчатку. Я прислонилась к нему, внимательно наблюдая за борьбой.       — Смотри-ка, — фыркнул Тэ Хён. — Неужели они не понимают, что на третьей платформе все повторится? И снова нужно будет выбирать, кого же столкнуть?       — Они понимают, — пробормотала я, не отрывая взгляда от зрелища. — Они просто отчаянно цепляются за иллюзию спасения… Мышь полевая живет без опаски, но быт ее ужасен. Городская же видит все краски жизни, но быт ее опасен…       А какая мышь я?       — Я не хочу считать себя мышью, — прервал мои глубокие размышления Тэ Хён. — Я же человек.       — Справедливо.       Голова Тэ Хёна была запудрена идеологией игр, поэтому он не мыслил о возвышенном, как я. За секунду, пока я отвлеклась, Мён Ги подло, а так ли это, столкнул игрока 336, тем самым переметнувшись из команды кружков к крестикам Нам Гю и Ки Хуну с младенцем.       — Так это реально со стороны выглядит, как шоу... — завороженно прошептала я, плотнее прижимаясь к стеклу.       Предательство.       Оставшиеся четыре кружка не смирились с неожиданностью от Мён Ги. Против них было два ножа и металлический шест, что являлось неотъемлемым преимуществом. Они слетели с катушек, напали на своего же и принялись запинывать мужчину под номером 039. Он корчился и кричал от боли, а Нам Гю испуганно прижался к Ки Хуну и закрыл уши руками.       — Твою мать, — одними губами прошептал он.       Драка началась неожиданно. Исход меня тоже удивил — на последнюю платформу перешли Нам Гю, Ки Хун с младенцем и Мён Ги.

기회에도 자격이 있는거다

      Мён Ги был красив в своей смерти, а Ки Хун нет.       Сидя, скрестив ноги, Нам Гю укачивал Хён Джу-младшую и в свободной руке держал над ней крест, играючи водя им в воздухе. Он что-то бессвязно напевал, обращаясь к младенцу и широко, искренне улыбался. Даже его взгляд просветлел, был свободным.       — Игра закончена!