Скрежет и биение сердца

Вдох. Тишина. Выдох. Мелодия. Вдох. Скрежет. Выдох. Тишина. Вдох. Скрежет. Выдох. Удар. Руки плыли по морозному воздуху, вырисовывая витиеватые узоры и добавляя инерции в движениях. Ноги ритмично вышагивали, вытягивались и закручивали податливое тело. Фигура выгибалась, демонстрируя наблюдающим всю свою гибкость и изящность. Глаза смотрели по направлению движения, но не видели ничего вокруг, кроме той картины, которая проигрывалась у него в голове. Губы шептали слова песни, которая сейчас звучала в минусе, позволяя больше уйти в сюжет и эмоции. Всё лицо выражало нескрываемую ни от кого ярость, которая выжигала всё, что находилось поблизости с ним. Вокруг всего его тела полыхал яркий огонь, изредка выплевывая пепел, который в полете превращался в снег.  Вдох. Скрежет. Выдох. Тишина. Вдох. Удар. Он остановился, взглянув из-под длинных темных ресниц на судей. Музыка остановилась, а зал взорвался овациями.  Быстрый поклон, измученная улыбка и уход к тренерам. Объятия, похвала, ожидание оценок. Четверо судей поставили 6.0, двое - 5.9.  Выдох, похлопывания по плечу, уход в зону ожидания, наблюдение за другими спортсменами. Итог соревнований: от штаба Дмитрия Гоксарова едут на Олимпиаду Антон, Денис и Мирослава, остальные едут от штабов Дорощина и Лерзовой. В раздевалке очень тихо. Денис уже ушел к своим родным, которые встречали его чуть ли не с фанфарами и торжественным оркестром. Антон остался один в абсолютно гнетущей тишине. Он разбит полностью. Нет ни эмоций, ни боли. Давит абсолютно всё, что происходит. Давит помещение, улица, небо, люди, брат, шум, тишина. Нигде ему нет места. Глаза бездумно впиваются в стену напротив, а мысли сплетаются между собой в тугой узел. Сегодня его никто не встречает и никто не поздравляет. Брат, поссорившись окончательно с женой, уехал в другую страну на неопределенный срок. Перед отъездом Олег попросил Антона его не искать и заверил, что всё будет хорошо. Через пару дней после этого разговора мужчина вышел на связь и сказал, что он остыл, и что возвращается обратно. На радостях, что жизнь налаживается, и что с Женей их война закончилась, они всей своей большой семьей уехали в горный Алтай. Старший Фероньев каждый день отсылал фотографии, а на результаты короткой программы ответил огромным количеством открыток и смайликов. Связь там была отвратительная, поэтому звонки парни себе позволить не могли. Даже голосовые. Сейчас фигурист сидел абсолютно один в этом мире. Он ничего не слышал. Он хотел заплакать, его сердце наливалось безграничным океаном невыплаканных хрусталиков слез, а он всё не мог. Антон сжимал кулаки и пилил взглядом одну точку. Он даже не услышал, как в раздевалку кто-то зашёл. Чья-то рука аккуратно опустилась парню на плечо, на что последовала молниеносная реакция со стороны юноши в виде разряда дрожи. -Ты как? - Бархатный голос тренера разлился по небольшому помещению, аккуратно накрывая собой тишину. -Порядок. - Сухо послышалось со скамьи. Дмитрий присел рядом с парнем вплотную, так, что их колени невесомо соприкасались. Рука мужчины опустилась на левое плечо юноши, открывая таким образом объятия. -Ты как? - Тише повторил вопрос Гоксаров, заглядывая в глаза своему подопечному. В такие необычные и пустые глаза. Этот вопрос стал звуком щелчка спускового крючка. Стал решающим рычагом. Антон треснул. Стеклянная оболочка дала огромную трещину, через которую в тот же миг потекли горячие слёзы. Сердце болезненно завопило, заставляя парня сложится пополам и содрогаться в беззвучном плаче. Он не знал, плакал он от радости, что поедет на долгожданный чемпионат, либо от боли, что текла по его венам вместе с кровью. Он уже ничего не понимал. Он лишь чувствовал чужую руку на своей спине, которая успокаивающе ходила от шеи к пояснице и обратно.  Дмитрий ожидал такого исхода. Он ещё с момента, когда Антон пришел на тренировку после дневного отсутствия увидел, что тот подавлен. Спрашивать не стал, ведь это нарушение личных границ. Да и парень ярко улыбался, общаясь со своими друзьями, а нарушать его этот образ, составленный из маленьких осколков, не хотелось хотя бы при других подростках.  Он лишь мог меньше давить на парня, давать совсем незаметные для посторонних глаз, но поблажки, и показывать, что его эмоции могут помочь ему же в выступлениях. Что он может поделиться страданиями с музыкой, льдом и своим телом, что так искусно откликалось на каждую команду и на каждый импульс.  Программу он откатал великолепно, никто не спорит. Да, было несколько помарок, но они незначительны, если учитывать состояние, в котором пребывал последние дни спортсмен.  -Антон… - Полушепотом начал тренер. - Ты молодец. Большой молодец. На эти слова поддержки юноша слабо махнул в отрицательном жесте головой и уткнулся в раскрытые ладони. -Ты молодец. - Чуть тверже сказал мужчина, не прерывая успокаивающих движений рукой. - Но сам со всеми проблемами ты не справишься. Тебе надо… -Кому-нибудь рассказать? Поделиться? - в перерывах между нервными вздохами парень нашел в себе какие-никакие силы и перебил Дмитрия Александровича. - Никому не нужно то, что я чувствую, кроме меня самого. -Ты прав. Ты всегда будешь сам у себя. Но рядом с тобой и люди будут тоже всегда. И, раз уж они будут с тобой делить вечность, так почему бы и не поделиться с ними? -У них своих проблем полным полно. -Ты же не заставляешь их решать твои трудности. Ты делишься и ждешь поддержки. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь нередкими всхлипами Антона, руки которого нервно начали лохматить аккуратно уложенные некогда волосы. Дмитрий поймал его руки и заставил обратить на себя туманный взгляд юноши. Тот заглянул в гетерохромные глаза и вопрошающе склонил голову в бок, задавая немой вопрос. Умом он понимал, что парень, скорее всего, ничего не скажет, но сердце верило в то, что за время их совместной работы у парня появилась хоть толика доверия к мужчине. Наивный, да? Он то и делал, что отпускал колкости в сторону фигуриста, позволял своим подопечным его подстегивать, да и в принципе делал всё, чтобы жизнь Антона не казалась ему сладкой и простой. А теперь надеется на доверие со стороны парня.  Гоксаров полюбил детей своего старшего брата. Искренне полюбил. Привязался так сильно, что любые негативные эмоции подростков пропускал через себя. Пытался понять зачем он так строг. Ребята ведь не виноваты в конфликте между ним и Максимом.  Но вот Антон… его техника, его эмоции, его взгляд и его натура сама по себе восхищала Диму. Он всматривался и впитывал в себя абсолютно всё, что выдавал парень, изучая и раскрывая его. И, обладая удивительной проницательностью, тренер ещё когда впервые увидел прокат фигуриста, что был исполнен для мужчины в полной тишине, понял, что внутри мальчишки слишком много всего. Слишком много иголок вокруг, кусочков стекла и зеркал. Понял, что тому не с кем поговорить. Понял, что тот разбит. -Я устал. - Неожиданно для тренера и для самого себя прошептал Антон. Слёзы беззвучно катились по щекам, а нос редко морщился и издавал забавный хлюпающий звук. - Устал от… От импульсивности брата, от потерянного в своих же реалиях отца. Устал от отсутствия мамы, устал, что не могу быть собой. Тело изнывает, ведь я ухожу в себя и имею возможность прожить всё лишь в движениях на льду. А теперь я даже порадоваться нормально не могу, что прошел на Олимпиаду. Я эгоист, да? Такая искренность мальчика заставила Дмитрия Александровича ещё с несколько секунд сидеть и внимательно вглядываться то в янтарно-чистый, то в ярко-зеленый глаз.  -Все мы имеем право на усталость. Живые потому что. - Легко пожал плечами старший и совсем незаметно усмехнулся. -Живые… - Прошептал Антон, готовясь к вновь подступающим слезам. -Ты все вещи собрал? - Спустя минутную паузу спросил Дмитрий, который резко вскочил на ноги и замер, дожидаясь ответа от юноши. Ответом послужил короткий кивок, а из глаз полилась новая партия стеклянных капелек. -Пойдём, подвезу тебя.  Ехали они в полной тишине. Не потому, что было какое-то напряжение или что-то типа того. Просто Антоша, утомленный невероятно сильным за последнее время всплеском эмоций, совсем как котёнок уткнулся носом в согнутую в локте руку и уснул. Дмитрий иногда поглядывал на мирно сопящего подростка и улыбался в умилении.  Так как ещё перед тем, как отъехать от места проведения соревнований, мужчина предусмотрительно узнал адрес мальчика и попросил дать ключи на всякий случай (он был почти на все 100% уверен, что Антон уснёт), он спокойно отнёс спящего мальчика-котёнка к нему в квартиру и заботливо уложил на диван.  Он ещё так посидел около 15 минут, дабы убедиться, что парню не станет хуже, и ушел из студии, предварительно аккуратно, но плотно, закрыв входную дверь в надежде, что никто не ворвется к спящему спортсмену.