Скрежет и биение сердца

-Есть ли у жизни смысл? - Помешивая ложкой чай, робко произнёс юноша, вглядываясь в слегка мутную тёмно-коричневую гладь. -Конечно. - Ровно и достаточно быстро ответил бархатистый голос, что своим звучанием вселял уверенность. -И в чём же он? - Всё так же аккуратно и тихо вопрошал парень. -В том, из чего состоишь ты и состоит твоя душа. Слова проносились перед глазами парня, а вокруг кружился и искрился вовсе не каток Олимпийской деревни. На трибунах не сидело множество людей, которые чуть ли не выпрыгивали со своих мест, чтобы получше разглядеть блистающего на льду фигуриста, облаченного в ярко-красное одеяние.  В голове набатом раздавались недавно произнесённые слова его тренера. Человека, который уже дважды находился в непосредственной близости с ним и утирал его слёзы. Человека, который своим присутствием, своей заботой и своим голосом, которым он рассказывает уж очень интересные вещи, заполняет чёрную дыру, что неутолимо разрастается в грудной клетке Антона.  -С чего такой вопрос? - Слегка склонив голову, мужчина всмотрелся в слегка растрёпанные тёмные кудри, что спадали юноше на лоб и переносицу. -Просто… жизнь ведь слишком скоротечна. - Его голос был слегка хриплым, а грудная клетка едва вздымалась, будто внутри кто-то с силой удерживал сердце от таких желанных ударов. -Именно поэтому её надо прожить так, чтобы ты мог собой гордиться.  «Гордиться?» Внутри него был вязкий сгусток эмоций. Они то выпрыгивали разноцветными каплями, то перемешивались меж собой, создавая бездонную черную лужу с россыпью ярких точек. Эти вспышки то и дело вырывали из парня рваные вдохи и выдохи, заставляя делать их всё чаще и чаще. Песня «Young Beast» by World’s First Cinema периодически превозмогала над оглушительно громкими словами Дмитрия, помогая юноше сосредоточиться на том, где он, что он, и что ему нужно делать прямо сейчас. Руки плавно перемещались по пространству вокруг, а глаза играли с лучами прожекторов и отражением его собственного костюма.  Он жил в этой мелодии. Жил в этих словах. Здесь он мог проявить себя так, как никогда не позволял себе действовать в реальном мире. Здесь он был расслаблен, тягуч, решителен и слегка развязан. Губы растягивались в довольной ухмылке, когда Антон встречался взглядом с судьями, что, несмотря на большую усталость, с интересом и лёгкими улыбками наблюдали за разворачивающейся на ледовой арене картиной.  Время очень коварная вещь. Казалось, он только ступил на скользкую поверхность, как он уже заходит на последний прыжок. На элемент, что считается самым сложным во всём фигурном катании. На заключительный рывок перед закрытием первого этапа Олимпиады. Он скользит вперёд, резкий замах ногой и… Антон взлетел. Антон разрезает стянутый до предела воздух вокруг, заставляя все сердца, что находятся сейчас в помещении вместе с ним, пропустить удары и замереть в ожидании чего-то невозможного.  Ещё не успев коснуться льда, он вспомнил всю ту боль, что совсем недавно касалась его лица, плеч, ладоней, тела, ног. Будто перед глазами пробежал фильм, в котором подробно описывалась каждая минута его жизни. -Мы ведь никогда не замечаем, как проходят минуты счастья, минуты тоски, забвенья… - Растягивая каждое слово, говорил Антон. - А потом и вовсе их забываем. Так зачем их проживать, если мы не вспомним этого мгновения и, в конце концов, умрём? -Эх ты, дитё. - С усмешкой ответил Дмитрий и слегка потрепал макушку мальчишки с непослушными кудрями, вызывая у того довольную улыбку. - Даже если мы не вспомним ту или иную секунду, - мы её прожили. Прожили в ней и с ней. И она, возможно, станет нашим смыслом идти дальше, улыбаться каждый день и восхищаться пришедшему дню.  Диалог снова всплыл яркой картинкой в глазах Антона, и тот потерял концентрацию. Всего на мгновение, но это сыграло огромную роль. Лезвие конька после приземления слишком сильно откатило назад, лишая тело парня нужной опоры. Четверной аксель почти потерян. Почти. Фигурист решил поспорить с гравитацией. Он решил сыграть с ней в монеточку, где шанс 50/50. Он знал, что прыжок очень сложный. Знал, что это огромный риск - ставить его в программу на первом этапе. Но Антон загорелся. Азарт плыл вместе с кровью по его венам, заставляя совершать безумные поступки. Его сердце сейчас целиком и полностью состояло из нерва, который натянулся, будто рыбачья леска, что вот-вот должна порваться от того, насколько сильно пойманная в ловушку рыба хочет жить.  В глазах парня мелькнул страх поражения. Страх того, что риск был совершенно неоправданный, и что он подставит и себя, и тренера. Его тело в миг стало неподатливым настолько, что Антон был готов расслабиться полностью и встретиться с неминуемым событием без сопротивления.  Но он успел взять себя в руки. Не успев выдохнуть, он сделал резкое движение руками, сохраняя хоть какой-то баланс, а ногой прочертил полукруг. Всего каких-то несколько миллиметров отделяли его веснушчатый нос от столкновения с твёрдой поверхностью замёрзшей воды. Он обдал горячим воздухом кусочек льда, и тут же выпрямился. Всего секунда, а так много значила. Всего секунда дала Антону смысл продолжать и заканчивать свою программу. Всего секунда позволит ему потом без тени страха смотреть в такие тёплые и искренние глаза Дмитрия Александровича. Вокруг всё замерло. Оцепенело. Сотни пар глаз рассматривали спортсмена, и в каждом взгляде было что-то своё: страх, боль, удивление, восхищение, ненависть, гордость и… что? Ненависть? Но от кого? Общая масса, конечно, жестокая, но Антона публика любила. Люди восхищались каждым его прокатом, любили его подачу и то, с какой любовью он откатывал каждый свой номер. И кто вообще может питать плохие чувства к симпатичной и талантливой надежде фигурного катания Российской Федерации?  Зависть - всеядное существо, способное разодрать в клочья как своего носителя, так и того, к кому ее испытывают. Она пробирается в каждую миниатюрную клеточку нашего тела, сознания. Если ты однажды впустил её в свои мысли - пиши «пропало». Больше не отцепится.  Зависть подобна пиявке, что высасывает из тебя все положительные и не только эмоции, заставляя разгораться и полыхать. Да, выпустить чувства всегда приятно и всем этого хочется. Только она, заходя в твой дом, никогда и ни за что не скажет, что огонь не вечен. Спичка догорает, костёр - потухает, оставляя после себя угли и пепел. Денис совершил ошибку. На фоне усталости и подавленных внутри эмоций он не посмотрел в глазок, прежде чем открыть дверь. И вот в чём загвоздка - она не войдёт без разрешения. Зависть будет стоять на пороге до момента, как ты не пригласишь её к себе. Она будет внимательно и с хитрым прищуром изучать тебя от и до, всматриваться в изъяны, искать то, что делает тебя не идеальным. Она может стоять не одна. Её верным компаньоном является Ревность, которую мы иногда даже не можем распознать. Они вдвоём - попугайчики-неразлучники. Очень редко бывает, когда их разделяют обстоятельства. И вот, стоя на том же месте, где относительно недавно стоял Антон, Денис нервно сжал кулаки и челюсти с такой силой, что руки изрисовали зелёные паутинки вен, а на скулах проступили желваки. Его глаза, казалось, стали совсем чёрными. В них изредка проскакивали огоньки, что периодически выплёвывало из себя пламя в сердце, возле которого теплились Ревность и Зависть, прогревая свои костлявые тела.  Он слегка прищурился, наблюдая за движениями своего «друга», который с силой вытаскивал каждый показываемый элемент. Прежней лёгкости в исполнении не было. Было что-то новое, неизведанное, притягивающее. Что-то, что будоражило изнутри и заставляло с удивительным самозабвением вливаться в ритм песни и чувствовать каждый взмах руки, каждый кивок, каждую улыбку.  Миронова это заставляло злиться. Прыгая демоническими глазками с ряда к ряду, с сидения на сидение, он всё больше убеждался в том, что Фероньев - лучше. И это бесило. Сам факт, что даже Денис признаёт свою слабость в сравнении с этим фигуристом невероятно сильно раздражало стенки и так полыхающего яростью сердца.  И вот, хоть какая-то надежда на то, что он в рейтинговой таблице окажется выше него - сброшенный четверной аксель. Базовая стоимость данного элемента - 12,5. При чистом исполнении спортсмен может получить 14-15 баллов. В момент, когда Антон проскользил и был невероятно близок к падению, губы Дениса искривила довольная ухмылка. «Не такой уж ты и идеальный» - пронеслось в мыслях парня. Но когда выступающий сделал невозможное, - спас ситуацию, в которой, казалось, выход лишь один, - пламя разгорелось ещё больше. Оно изменило свой цвет. Огонь стал ярко голубого цвета, от которого замёрзнешь в мгновение, как только посмотришь на него.  Денис заледенел. Полностью. Сердце перестало стучать, а лицо исказила гримаса неконтролируемой злости. Тяжело выдохнув, он гортанно зарычал и пулей выбежал с катка. Из глаз посыпались хрусталики, в отблесках которых можно было увидеть ненависть, разочарование, горесть.  Это заметил Дмитрий. Он толком не успел отойти от того, как элегантно и невероятно Антон смог спасти прыжок, который имел первостепенную важность в его программе, как второй его подопечный в слезах убегает с ледовой арены. И тут дилемма: оставить Фероньева на Нину Анатольевну, которая поддержит его и вместе с ним увидит оценки судей, и побежать за Мироновым, или же дать второму время, чтобы остыть. Взглянув на подопечного, что вот-вот должен был закончить свою программу, мужчина тихо выругался и шепнул: -Надеюсь, ты меня простишь, Эклипс.  Музыка остановилась, Антон замер, стоя на коленях посреди огромного катка. Прожектора пробивались сквозь ледяную пыль и подсвечивали пар, что выходил из раскрасневшихся губ парня. Глаза его были опущены, а сам он пытался отдышаться от эмоций, что заполнили всё его нутро. От самой макушки и до кончиков пальцев ног он был не здесь. Его душа отделилась и блуждала в поисках того самого, что поможет ему встать, поклониться и с достоинством сойти с катка.  Спустя 10 секунд гробовой тишины он поднял взгляд на судей, что, шумно отодвигая стулья, робко вставали со своих мест. Они начали мелодию аплодисментов. Они задали ритм. Жюри, не скрывая от массы людей и самого фигуриста, хвалили спортсмена звучными хлопками и одними глазами кричали «браво!».  Антон с широченной улыбкой поворачивает голову к тренерам. Его Радость медленно пятится назад. Ещё чуть-чуть, и она сорвется и рванёт куда глаза глядят, лишь бы снова не обнадеживать парня. «Ты его разочаровал.» Поклонившись и подобрав несколько игрушек, парень угрюмо покатился к калитке, что вела на выход с ледовой арены. Открывая дверцу, он ещё раз осмотрел каток, на который он вернётся через каких-то пару дней. Через несколько суток он вновь почувствует бьющий ледяной ветер, бушующий океан эмоций и одобрение публики. Скоро он может стать олимпийским чемпионом. Только парень сейчас об этом не думает. Он беспокоится о том, что скажет ему Дмитрий Александрович и что скажет сам Антон ему. Нина Анатольевна, обнимая, что-то быстро пролепетала про то, что Денис в слезах выбежал с катка, и что мужчина бросился за ним. «Так я не особенный? Конечно, глупо было предполагать, что я могу стать Дмитрию Александровичу кем-то вроде Алёши, которого тот выделяет среди всех своих подопечных, но… снова ты, Антоша, поверил в себя слишком сильно.» Беспокойные мысли обволакивали тело юноши, выбивая последние силы. Земли он не ощущал вовсе, а равновесие стало ещё труднее держать. Сидя на диванчике рядом со своим вторым тренером-постановщиком, он смотрел в одну точку и находился далеко не здесь. Все события, будто играясь, перепрыгивали с права на лево, создавая бесконечную вереницу ярких и тусклых картин.  Оценки оказались донельзя высокими: 110,9. Он стал первым в рейтинге, закрывая таким образом предварительный пьедестал:  1)Антон Фероньев. 2)Наяру Сато. 3)Шемиль Хэйсон. Сидя в кафетерии, он нахмурил брови и едва держался, чтобы не заплакать от безысходности. Никто не пришел за ним, никто ничего не написал. Он просто сидел в одиночестве, впериваясь взглядом в огромное окно напротив и ища смысл своего нахождения здесь.  -Антон! - Низкий и слегка надорванный голос пронёсся молнией по широкому пространству столовой и обмотал собой робкого юношу. Парень медленно повернулся и встретился с очень встревоженным взглядом Дмитрия, который стоял в проходе, оперевшись обеими руками за дверной проём, и пытался отдышаться. -Антон. - Чуть тише повторил мужчина, приближаясь к парню. Тот всё ещё молча таращился на своего тренера, который был в жутко взвинченном состоянии. -Боже… прости. - На этих словах он очень аккуратно и трепетно притянул мальчишку к себе и прижал к груди. Его сейчас не волновало, ответит он на этот жест, или оттолкнёт, но ему нужно было извиниться перед Антоном. Ему нужно было извиниться перед спортсменом, которого он оставил одного на поле сражения, и перед парнем, что так сильно нуждался в его поддержке. - Я знаю, знаю что должен был быть рядом. - Он аккуратно поглаживал кудри юноши, слегка оттягивая их вверх. - Ты огромный молодец. Я тобой горжусь. Искренне и очень сильно горжусь.  -Что случилось? Почему вы убежали? - Тихо, куда-то в облаченную в черную водолазку грудь тренера и на выдохе спросил фигурист. -Денис не выдержал. Его одолела… - Тут мужчина запнулся и замер, на мгновения переставая совершать успокаивающие движения на голове парня. -Зависть? Злоба? - С какой-то легкостью задавал вопросы Антон. В какой-то момент он поднял голову и заглянул своими разноцветными глазами прямо в душу мужчине. Против такого взгляда даже сам Сатана бессилен будет. -Да. - На выдохе ответил Дмитрий и слегка отодвинул юношу от себя, беря в руки его ладони и переводя на них взгляд. - Ты с ним завтра поговори. Пока пусть отдыхает. -Угу. - Юноша кивнул и вымученно улыбнулся. -Ты чего вообще сюда забрел? Я тебя полчаса искал. -А куда мне идти? Я ждал хоть кого-нибудь, потому что после пресс-конференции Нина Анатольевна куда-то убежала с толпой журналистов. А кафетерий - самое очевидное место после раздевалки. -Чудо. - Мужчина на улыбке произнёс это и аккуратно обнял парня за плечи, направляя в сторону выхода. - Пойдём, ты явно устал за сегодня. -Да вообще нет. - С сарказмом и ехидной улыбкой проговорил юноша и поплёлся вслед за мужчиной.