эльпида

Калитка скрипнула, словно издав звук облегчения, когда Чонгук толкнул её. За ней, скрытый от мира, за густой изгородью деревьев стоял небольшой домик. Солнце, пробиваясь сквозь листву, играло золотистыми бликами на выбеленной штукатурке стен. Воздух был наполнен ароматом листвы и влажной земли – запах, совершенно чуждый тому зловонию, что преследовал его раньше. Тэхён поддерживающе сжал маленькую ладонь в своей, когда они подошли к дому. Дверь, украшенная деревянной резьбой, казалась приглашающей. Мужчина отпер её, и Чонгук оказался в небольшом, но уютном холле. Мягкий свет проникал сквозь окна, освещая стены, украшенные картинами, написанными самим Тэхёном – яркими, полными жизни. Чонгук всё ещё с трудом переносил прикосновение одежд к пострадавшей спине, не мог позволить себе лишних движений, теряясь в болезненных вспышках и сильно уставал. Но даже это не являлось причиной задерживаться вблизи поместья ещё на некоторые дни. Ему было невозможно страшно, и мужчина в беспокойстве решил не откладывать отъезд. В стенах того дома и вечной тревожности он бы не начал идти на поправку. Чонгук, не отрывая взгляда, медленно шагнул в гостинную, пока Тэхён молча шёл позади, давая ему возможность изучить новую обстановку, что явно нравилась ему больше, чем серые стены поместья. Маленький уютный диван с молочным пледом, большое окно и камин со свечами, шкаф в углу, полный книг, явно давно прочитанных – всё это казалось юноше сном. Всё, о чем он так сильно грезил сейчас было в его жизни: любовь, спокойствие и дом, в котором не будет места холоду и боли. Чонгук попытался сморгнуть непрошенные слёзы, мягко скользнув пальцами по круглому столу, на котором были сложены кисти. –Что случилось, птенчик? – Тэхён ласково убрал прядь кудрявых волос со лба, заправив его за краснеющее ушко. –Я просто.. – Чонгук поднимает повлажневшие глаза на мужчину, прижавшись к его груди. – Я всегда хотел жить.. Вдали от проблем, в тепле, в уюте. Там, где моей душе будет спокойно. Но я и подумать не мог, что это будет так скоро. К тому же, я не один. –Не один, – кивает Тэхён, одаривая принца ласковой улыбкой. – Ты со мной. –Об этом.. – Чонгук утирает слёзы рукавом. – Я даже не мечтал. Я никогда не думал, что смогу быть таким счастливым. Мне так страшно, что кто-нибудь отберёт у меня это. –Не отберёт, хороший, – мужчина мягко гладит хрупкие плечи. – Отныне ты живёшь другой жизнью. Теперь это твой дом и ты в безопасности. Теперь по его щекам текли лишь слёзы облегчения и безграничной благодарности Тэхёну. За новую жизнь, в которой больше не будет одиночества, за освобождение от гнетущего прошлого и любовь. Ту, что гораздо лучше описанной в романах. *** Чонгук медленно входит в тускло освещённую спальню, неспешно расстёгивая пуговицы спальной рубашки и забираясь на постель как раз в тот момент, когда Тэхён выходит из купальни. Мужчина отходит к прикроватной тумбе за мазью, обходит постель и умещается позади принца, пока тот окончательно стягивает с хрупких плеч тонкую ткань, дрогнув от скользнувшего по телу холода. Его взору открываются раны, в некоторых местах начавшие рубцеваться в тонкие белые полосы. Тэхён прижимается к одной из них губами в чутком поцелуе под тихий вздох, с не меньшим трепетом втирая мазь в пострадавшую кожу. Его касания полны сочувствия и безграничной нежности настолько, что Чонгук млеет, позволяя себе прикрыть глаза. Заботливые руки уносят его куда-то так далеко, что отголоски боли перестают ощущаться совсем. Мужчина сцеловывает со шрамов все страдания. Они, под мягкими касаниями, совсем перестают жечься, и принц шепчет тихие слова благодарности. Тэхён оставляет баночки у постели, и Чонгук принимается натягивать одежду обратно, понимая, что пальцы в какой-то момент так и застывают над пуговицами. Дыхание отчего-то спирает, вдох теряется где-то в сжавшейся груди. Принц впечатывается взглядом в горящие под лёгким светом глаза, привстав на дрожащих коленях и обхватив ладонью чужую руку. –Любовь моя, – шепчет мужчина, с лёгкой улыбкой примкнув к острым ключицам невесомым касанием. Поцелуй в щеку. Ласковый, чуткий, как опавший на нежную кожу цветочный лепесток. Чонгук судорожно выдохнул, сомкнул веки на мгновение перед тем, как мягкие губы нанесли сокрушительный удар, встречаясь с его собственными в невесомом касании. Оно было кратким, но ощущалось вечностью, полной молчаливого признания. Подрагивающие пальцы принца нерешительным жестом накрыли чужую скулу в погоне за теплом. Пылающие ладони мужчины трепетно скользнули по дрогнувшей спине. –Поцелуй меня ещё раз, – едва слышно лепечет Чонгук, подавляя в себе желание зажмуриться от смущения. – Пожалуйста. Тэхён, удивленный такому порыву, накрывает нежные уста в более глубоком касании, чувствуя, как те распахиваются с неожиданной уверенностью. Жар щёк принца опаляет его лицо, заставляя в умилительном жесте усмехнуться. Его мощную шею обвивают дрожащие руки, Чонгук с особым рвением тянется к нему, не намереваясь прерывать поцелуй. Мужчина ласково мнёт налившиеся кровью губы, пока юношеская рука неуверенно накрывает его затылок, зарываясь тонкими пальцами в темные волосы. Он чувствует, как хрупкие плечи заходятся в беспокойном дыхании, но принц не даёт себя отстранить. Напротив, вжимается в крепкую грудь сильнее, усаживаясь на постели и потянув мужчину за собой. –Я хочу, – Чонгук сглатывает, чувствуя, как закипает нутро. – Хочу.. –Моя драгоценность, – Тэхён опускает взгляд на повлажневшие, вспухшие губы и горящие глаза-пуговки, что судорожно мечутся по его лицу. – Твои раны.. –Мне не больно, – тихо уверяет принц, укладывая на поджавшийся живот чужую ладонь. – Мне правда не больно. Мужчина тычется носом в ароматные ключицы, вдыхая с них отголоски лавандового мыла и травяных настоек, что сам втирает в хрупкое тело каждый день. Он подцепляет тонкую рубашку и Чонгук выдыхает, чувствуя, как ткань струится по плечам, вновь оставляя его верх нагим. Каштановые кудри приятно щекочут кожу, когда трепет желанных губ рассыпается по его плечам, и принц нерешительно укладывает вспотевшие ладони на мощную шею. Мурашки бегут по позвонкам, розовый сосок накрывают в поцелуе, едва скользнув по нему горячим языком. Чонгук подавляет в себе поскуливание, но бёдра сводит, не в силах стерпеть волну сладостной дрожи, что застывает где-то внизу живота. Тэхён расстёгивает пуговицы своей рубашки, в нетерпении порвав последние три и откинув ненужную вещь на шёлковое одеяло. –Тэ.. – юноша нервно сглатывает, когда теряет тепло нависшего над ним тела. Лихорадочный блеск в чужих глазах и проявляющийся румянец на щеках кажутся мужчине невозможно прекрасными. Он опускается на колени перед постелью и, прижавшись губами к напряженному животу, тянет вниз спальные штаны, оставляя Чонгука совсем обнаженным. Взору открывается аккуратный, тонкий ствол с блестящей, пунцовой от возбуждения головкой. Принц всхлипывает, не выдерживая смущающего взгляда и пытаясь свести дрожащие колени, лишь бы цепкие глаза перестали смотреть. –Нет, – Тэхён гладит бедра в расслабляющем жесте, тянется к тазовым косточкам и целует, умещаясь меж разведенных ног. – Не закрывайся от меня, молю. –Мне.. – юноша склоняет голову, сжимая в ладонях мягкое одеяло. – Мне стыдно. –Ты так красив, – улыбается мужчина, щекоча нежную кожу под коленями. – Тебе нечего стыдиться, ангел. Чонгуку остаётся только ахнуть, ухватившись за любезно подставленные сильные плечи, когда его аккуратно укладывают на перьевые подушки. Тэхён ложится на бок, и сам тянет юнца к своей груди, не давая ему соприкоснуться с постелью спиной и тем самым её потревожить. На плечи обрушиваются ласковые касания, ягодицы прижимаются к горячему паху и принц дрожит, получая в приоткрытые губы мокрые поцелуи. Ладони щекочут грудь, стремятся к лобку, намеренно задевая текущую головку. Естественная смазка нитями струится по налившемуся члену, мужчина осторожно отводит дрожащее бедро в сторону, прижав его ближе к мальчишескому животу. Теперь нежные половинки находятся под прицелом пальцев, что принимаются любовно оглаживать сжатое колечко мышц, вырывая из губ рваные вздохи. Чонгук теряется даже в этих незамысловатых прикосновениях, царапает кожу на чужих запястьях, подставляет распухшие уста для поцелуев, и сам несдержанно выгибает спину, прижимаясь доверчиво к ласкающим его рукам. Тэхён, страшась принести боль и без того обессиленному принцу первым проникновением, плавно опускается к поджавшимся ягодицам и, сперва поочередно примкнув к ним губами, касается горячим языком трепещущей дырочки в желании расслабить. Чонгук давится высоким стоном, что мгновенно теряется в подушках. Он, почти лёжа на животе, стыдливо сжимается, не в силах остудить горящие щёки. Пальцы подрагивают, тело натягивается подобно струне, а мышцы нещадно болят от напряжения. –Птенчик, – Тэхён накрывает напряженную поясницу, бережно оглаживая. – Не надо, не зажимайся. Из распухших губ вырываются тихие всхлипы, когда мужчина размашисто лижет бархатистую кожу. Чонгук впивается пальцами в края подушки, сводя брови в удовольствии, которое и не мечтал познать. По телу бегут приятные мурашки, головка чувствительного члена трётся о белоснежные простыни, по которым расплываются капли смазки. Ягодицы сами тянутся к источнику наслаждения, а Тэхён и не смеет отстраняться, с нажимом лаская влажные края. Они, под напором языка, расслабляются, и принц впускает в себя его кончик, поверженно вскрикнув. Тэхён ласкает нежные стенки, любуется красивыми изгибами и, кажется, сходит с ума от робких стонов, что так сладостно звучат в тишине комнаты. Мужчина довольствуется тем, как раскрытая дырочка поблёскивает в тусклом свете лампы, снимает дрожь с позвонков поцелуями и, избавившись от штанов, привстаёт с постели лишь на мгновение. Но Чонгуку этого хватает, чтобы рассмотреть крепкую грудь, подтянутый живот, его косые мышцы и то, к чему глаза опускаются смущенно – крупный член с явственными венами и темной от возбуждения головкой. В чужой ладони он видит масло, что Сонха давала ему, когда он жаловался на слишком стянутую вокруг ран кожу. Принц отводит взгляд к потолку и сводит бёдра, меж которых всё пылает в ожидании. Глаза его затуманены, щёки неизменно горят цветом спелой вишни, он вслепую тянется к сильным рукам и всхлипывает, коснувшись спиной горячего возбуждения. Тэхён тянет его в свои объятия, уста изводит поцелуями, а Чонгук ладонью в темные кудри зарывается и стонет тихо, сдавшись перед настойчивыми ласками. Мужчина разворачивает его к себе лицом, влажные кудри со лба смахивает и улыбается трепетно, губами прижимаясь к худому плечу. Цепкие ладони обвивают вспотевшую шею, льнут навстречу в поисках тепла и его получают. Тэхён под прицелом тёмных бусин смазывает орган, чувствуя, как напрягается чужое бедро, а пальцы в беспокойстве впиваются в широкие плечи. –Не бойся, – и гладит меж лопаток так нежно, осыпая шею поцелуями, что тревога постепенно гаснет. – Расслабься, ангел. Я не сделаю больно, помнишь? Получив робкий кивок, мужчина вновь окунает пальцы в масло, бережно растирая его по влажной коже меж ягодиц. Встречает распахнувшиеся губы со своими и осторожно прижимает пульсирующую головку к волнующейся дырочке. Чонгук дрожит, когда она вновь и вновь скользит по чувствительному месту, стонет едва слышно и прикрывет глаза в удовольствии. Тэхён мягко толкается в горячую узость, растягивая податливые края под пораженный вздох. Он не упускает из виду сведённые брови, целует напряжённые плечи, лишь бы мальчишеское тело привыкло к ощущению наполненности. –Мой мальчик, – мужчина прижимает чужое бедро ближе к животу, вводит член почти полностью, чувствуя, как застыло в руках хрупкое тело, выронив тихий всхлип. – Всё хорошо? Дождавшись от принца лёгкого кивка, накрывает крупной ладонью мокрый от естественных соков ствол, потирая сочащуюся головку. Чонгук высоко стонет, несдержанно поддаётся вперёд, к ласке, а потом сбито вскрикивает, чувствуя первый толчок, кажется, в то самое уязвимое место. Он теряется в поцелуях, скулит отчаянно от нехватки воздуха в лёгких, впиваясь короткими ногтями в любезно подставленную грудь. Тэхён практически закрывает собой хрупкое тело, прижимает к себе с трепетной нежностью, вбиваясь в горячее нутро медленными, но глубокими толчками. Принц стонет во влажную от пота шею, сжимается в приятной дрожи, роняя слёзы удовольствия. –Маленький, – ладони смахивают с щёк влагу, мужчина целует его в уголок распухших губ, чувствуя, как сильно его стискивают мягкие стенки. Чонгук на мгновение замолкает, лишь скулит тихо, рассыпаясь на простынях, из багровой головки бьёт полупрозрачной струёй, оседая на крепком торсе жемчужными каплями. Колени неконтролируемо дрожат, из груди не перестают литься звуки блаженства. Кажется, будто лёгкие вот-вот вырвутся из его тела, не оставив и шанса на то, чтобы дышать. Принц сжимает мужские бедра меж дрожащих своих, утопая в оргазме так сильно, что всё вокруг кажется ему не настоящим. Нутро сжимается, и он распахивает глаза в смущении, задыхается, когда хватка на талии крепчает, а его самого заполняют обжигающим семенем. Чужой низкий стон теряется где-то на уровне его макушки, обычно уверенные руки дрожат, стискивая кожу в районе талии слишком сильно. Становится вдруг так хорошо. – Мой хороший мальчик. Чонгук заторможенно хлопает ресницами, заботливо убирает с мокрого лба каштановые пряди, укладываясь щекой на загорелую грудь и принимая ласковые поцелуи в макушку и щёки. Те по-прежнему розоватые, обнажают смущение на лице, но теперь юноша улыбается доверчиво и легко, прижимаясь к сильному телу, которое, принц теперь уверен, точно сможет его защитить. Мысли больше не тяготят душу, там лишь покой и безграничная благодарность, что мёдом разливается в сознании. Отныне шрамы – лишь прошлое. В настоящем у него любовь, что стала спасением. –Я люблю тебя, птенчик, – шепчет Тэхён, щекоча обнаженное плечо кончиками пальцев. Чонгук приподнимается на обмякших руках, чувствуя на влажной от слёз скуле нежное касание ладони. Мужчина целует пылающий лоб, не в силах взгляда отвести от манящих глаз. – Безумно люблю. –И я, – уверяет, шмыгнув покрасневшим носом. – И я люблю тебя. Очень. –Ну что за слёзы, ласковый ты мой? – издает добрый смешок, касаясь губами изящных пальчиков. –Это я от счастья, – улыбается, уткнувшись в изгиб чужой шеи. –Теперь только так, любовь моя. Только от счастья. Тэхён об этом обязательно позаботится.