Голубое вино

      Обычно, когда хорошо знаешь человека, то волей не волей акцентируешь внимание на мелочах, которые у тебя с ним ассоциируются. Эшли не стал бы заявлять, что очень хорошо знает Лукаса, но то, что дом полностью соответствует хозяину, отрицать бы не стал. Теперь, когда он рассматривал его ближе при свете уличного фонаря, сомнений не осталось: по сравнению с другими домами этот точно выделялся. В то время, как у всех зданий вторым этажом служила крыша в виде привычного равнобедренного треугольника, у Лукаса был полноценный второй этаж. Это было понятно по большому окну и крыше, похожей на трапецию. Когда Эшли ещё думал над тем, чтобы связать свою жизнь с поступлением на архитектурный, он интересовался особенностями различных частей зданий. Даже спустя такой промежуток времени в голове до сих пор хранилась информация о том, что такая трапециевидная форма крыши называется мансардная.       Пристройка, расположенная с левой стороны, была жилой и не предназначалась для гаража, что тоже было отличительной чертой этого дома. Вначале Эшли даже подумал, что раз так, то мужчина не умеет водить и машина ему не нужна. Стоило об этом подумать, как вдоль дорожки загорелись маленькие лампы, воткнутые в землю, и впереди он заметил дорожку поуже, которая выходила из первой. Та, что уходила правее, вела к отдельно стоящему зданию, которое как раз и было гаражом. Даже обычное место для автомобиля выглядело как маленький домик с чердаком.       И гараж, и дом были облицованы бежевым кирпичом, а крышу украшала коричневая, цвета тёмного шоколада, черепица. В тон черепице на углах и возле окон была облицовка из бурого камня. Его необычная кладка в виде геометрических узоров придавала зданию уникальный вид. Небольшая веранда, которая больше напоминала вытянутое крыльцо, была огорожена забором из резного тёмного дерева, а сверху красовался навес из прозрачного материала.       Из-за недостатка света на дворовой части, её Эшли рассмотреть не успел и просто пошёл вслед за Лукасом. Мужчина, заметив заинтересованность, специально подождал его у входа на крыльцо.       — Неужели настолько понравился дом?       — Ну, обычный дом. Разве что немного красивее соседских, — к моменту, как они дошли, настроение парня вернулось в прежнее русло.       Мужчина, усмехнувшись, пожал плачами на такое заявление и достал ключи. Входя в дом, он сказал что-то вроде: «Надеюсь, внутри понравится ещё больше», но Эшли сильно его не слушал. Всё-таки остатки горечи от решения не поступать на архитектурный давали о себе знать: детали этого дома можно рассматривать вечно. Внутренний интерьер его волновал куда меньше. Однако, навскидку, он успел заметить, что цветовая гамма была в таких же бежево-коричневых цветов и повсюду царил минимализм.       — Ветровку можешь занести в ванную и повесить, чтобы просохла. Ванная прямо по коридору, вторая дверь справа. Обувь поставь тут, на подставку. Я пойду на кухню, посмотрю, что есть в холодильнике, — сказав это, Лукас быстро снял туфли и плащ и пошёл вперёд по коридору, завернув потом налево.       Эшли решил не спешить. Такая недолгая прогулка всё же смогла его очень утомить. Выдохнув, парень снял рюкзак и обувь. После этого, как и сказал «денди», он пошёл искать ванную. В паре шагов от входа справа появилась дверь, а за ней ещё одна. За первой оказался туалет. Быстро закрыв дверь, он открыл вторую. «Мда, это точно не наш убогий душ в общаге», — подумал Эшли, взирая на большую белую ванну и душевую кабинку рядом. Обшарпанную плитку, который были обложены душевые в общежитии, было не сравнить со светло-бежевой плиткой, на которую хаотично был нанесён узор имитации мрамора с тёмными на пару оттенков линиями. Парень нашёл место для сушки белья и повесил ветровку, поспешно покинув это помещение.       В конце коридора была лестница, которая вела на второй этаж, а под ней дверь, чуть меньше обычных. Вероятнее всего, это была кладовая. Посмотрев налево, куда ушёл Лукас, Эшли увидел большую гостиную, которая была совмещена с кухней и отделялась барной стойкой. Гуляя по дому, парень не мог не заметить, что везде царил идеальный порядок, и внешний вид вещей был настолько идеальный, будто их только что доставили из магазина. Как этому мужчине удаётся содержать дом в таком виде? Но, наверное, правду говорят: если в голове у человека порядок, то и в доме так будет. В голове студента явно властвовал хаос, который находил своё отражение в бардаке, преобладающем в его части комнаты. Тем временем из кухни доносился знакомый запах, но он не мог понять, какой именно.       Гостиная была обставлена, как и везде: диван, кресла, телевизор, стол и тому подобное. Единственное, что привлекло внимание Эшли, — большой шкаф со стеклянными дверями, который был переполнен разным алкоголем. Тут вспомнился момент в баре, когда Лукас отдавал Джею бутылки. «Как-то это всё странно», — парень пытался совместить эти два факта, но как будто что-то не сходилось. С одной стороны, если он промышляет алкогольным бизнесом, то зачем ему лично передавать бутылки бармену, должны же быть поставки или что-то подобное. С другой стороны, если это хобби — коллекционирование — то зачем отдавать бутылки из своей же коллекции в какой-то там бар?       Из потока мыслей его вырвал низкий голос:       — Эшли! Если хочешь, можешь проходить на кухню или подожди меня в зале.       Парень повернул голову в сторону кухни, где стоял Лукас и что-то нарезал. Напоследок смерив взглядом подозрительный шкаф, брюнет зашёл на кухню. Так как она находилась слева, Эшли понял, что она занимает всю пристройку. В таком большом пространстве можно было обустроить ещё одну жилую комнату. Холодильник высотой под два метра, электроплита, отдельный духовой шкаф, посудомойка и много места для хранения посуды и продуктов. Несмотря на такой богатый ассортимент, было заметно, что кухней сильно не пользуются.       На столе рядом с плитой лежала горячая пицца, а Лукас смешивал в салатнице заранее нарезанные продукты.       — Я извиняюсь за такой скудный ассортимент, — виновато сказал он. — В морозилке оставалась замороженная пицца, так что её надо было только разогреть в микроволновке. Подумал, что маловато будет, поэтому решил сделать салат. Не лучшее сочетание конечно…       — Да ну, не каждый же день кто-то среди ночи заявляется, — парень провёл рукой по волосам, зачесав их назад, и посмотрел на пиццу. — Я могу отнести её в зал?       Лукас кивнул головой и сказал, что скоро придёт с салатом. Определив пиццу на стол напротив дивана, Эшли опять посмотрел на подозрительный шкаф. Нет, не надо лезть в душу к человеку. Он постарался отвлечь внимание ещё на какие-то детали, но ни фотографий, ни каких-то личных вещей в зоне видимости не оказалось. Единственным украшением стен и всей гостиной была какая-то картина. Студент, конечно, знал именитых художников, но такое видел впервые.       Полноценным произведением искусства это назвать было нельзя, но цветовая гамма подходила как нельзя кстати. Будто на пергаменте было изображено чёрное вытянутое пятно. Если слева по очертаниям можно разглядеть либо лодку, либо корабль, то уже справа пятно размывалось и переходило в оранжевое пятно, такое же размытое и непонятное. Догадку о корабле Эшли подкрепил серыми нечёткими волнами, которые расположились внизу чёрного пятна. Из всего этого можно было сказать точно одно: рисунок сделать акварелью.       Пока парень взирал на необычную картину, его мысли ушли куда-то в сторону от произведения искусства. Если он действительно не маньяк, не работорговец, не связан как-то с криминалом, то зачем ему приводить в дом постороннего человека? Возможно, он преследовал какие-то свои цели, о которых нельзя распространяться, но что тогда это за цели, о которых нельзя говорить? Дом точно не выглядит пристанищем психически нездорового человека. Но это на первый взгляд. А если есть подвал? Тут уже интереснее… Эшли устало потёр глаза. Слишком много «но» и «а если», которые нагнетали обстановку. Брюнет оправдывал это своей внутренней приверженностью к планированию, а так как сегодня весь вечер — одна большая спонтанность, то раздражение присутствовало.       Из-за стены показался Лукас, неся обещанный салат и пару тарелок.       — Наверное, ты уже здорово проголодался. Ешь сколько хочешь, я на ночь сильно не люблю наедаться, — сказал он и поставил салат с тарелками, отодвигая стул и садясь за стол напротив Эшли.       Сказав сухое «спасибо», парень принялся за пиццу. Несмотря на то, что разогрета она была давно, сыр до сих пор оставался тягучим. Невольно он вспомнил о напитках, и взгляд скользнул в сторону шкафа с алкоголем, а потом на мужчину. Последний, тем временем, положил пару ложек салата в тарелку и аккуратно нанизывал составляющие на вилку. «Нет, ну какой алкоголь с пиццей… Бред», — Эшли со злостью посмотрел на кусочек пепперони, готовый упасть мимо рта. В следующую секунду он с такой же злостью прожевал этот кусочек, но опять не удержался и посмотрел на шкаф.       Теперь и хозяин дома обратил на это внимание:       — Ты, наверное, думаешь, что я состоявшийся алкоголик или работаю сомелье.       — Сомелье?.. Что? Нет! Скорее… прикидываю стоимость, — сведя брови вместе, он попытался изобразить вдумчивое лицо, которое обычно делает на лекциях по высшей математике.       — Хах, ну, тогда разочарую тебя: я не потратил ни копейки.       — Что за приколы, чёрт возьми.       Последнюю фразу Эшли произнёс на автомате полушёпотом. Лукас только пожал плечами и прожевал салат. В следующую секунду он тяжело вздохнул, положив вилку.       — Хотел бы я, чтобы тот чёрт, который это принёс, забрал всё обратно себе, но этот чёрт — мой отец. С какой-то стороны он меня поддерживает, но с другой — я вижу его недоверие ко мне, — брюнет слушал молча, чтобы не выдавать интерес. Продолжит — хорошо, не продолжит — уговаривать не станет. И Лукас продолжил: — Папа с детства видел, что я хорошо общаюсь с людьми, но слишком близких отношений ни с кем не завожу. Во взрослой жизни я стал таким же. На работе, в компании, на мероприятиях и вечерах я чувствую себя как рыба в воде. Деловые отношения строятся намного легче, чем личные. Отец всё это видит и замечает. Он сам провёл бОльшую часть своей жизни в сфере бизнеса, но тем не менее у него был широкий круг знакомых и близких друзей. Мама была одной из них, — на секунду шатен запнулся. — Ах, да, о чём это я. Крутясь во всём этом, он говорит, что алкоголь — один из важнейших элементов. Считает, что мне не хватает… раскрепощённости, наверное. Что я на всех смотрю свысока, рассматриваю их как выгоду, в первую очередь. Чем мне может помочь эта коллекция? Да как мне рассматривать в друзья тех, кто давит эти фальшивые улыбки? — низкий голос слегка дрогнул. — Откуда мне знать, что за ней не спрятан такой же фальшивый человек как я, который тоже давит эти улыбки?!       Последнее слово эхом пронеслось по комнате. Эшли не знал, что говорить. Перед собой он видел только бутылки с выпивкой, возможно не самые дешёвые, но всё же бутылки. А что в них видел Лукас? Его необычные зелёно-карие глаза выглядели пусто. С какой-то раздражительностью его рука ослабила галстук на рубашке. Даже если слова были произнесены под действием эмоций, парень понял одно: сейчас Лукас был настоящим. Слегка раздражительным, эмоциональным, без той непонятной улыбки и милой интонации в голосе.       — Прости, я не…       — А как часто берёшь бутылки из коллекции? Или вообще не берёшь? — мужчина хотел что-то сказать, но Эшли его опередил своими вопросами.       — Ну, сегодня ты стал свидетелем того, как пару бутылок я отдал Джею. Иногда я отдаю что-то из коллекции в бар. А так, я не любитель выпить. Только иногда по праздникам или в какие-то особенные даты.       Теперь вопрос об увиденном в баре отпал. Лукас с такой лёгкостью делился подробностями своей жизни, что парень задумался: неужели рассказывать кому-то о себе может быть приятно? Обычно он не вдавался в подробности, отвечая на вопросы других. Соседи по комнате и Джей никогда на него не давили. С одной стороны, никто не знает о тебе всего, и можно с лёгкостью что-то приукрасить, но тогда надо будет придерживаться этой лжи. Однако если по неосторожности её выдать, то можно потерять самое важное в человеческих отношениях — доверие. Эшли предпочёл просто не говорить ничего, оставаясь в тени. «Если не хочешь говорить правду, то лучше промолчать», — так однажды сказал ему дядя.       Переведя взгляд с Лукаса на салат, брюнет решил уважить труд хозяина дома и наложил себе пару ложек в тарелку. Он опять украдкой наблюдал за мужчиной, чтобы понять его настрой. И если его мнение не было ошибочным, то Лукас точно пришёл в норму. Коротко улыбнувшись этому, Эшли начал есть салат.       Пока он ел и думал, как заполнить тишину, хозяин дома опять его опередил:       — Кстати, раз ты заинтересовался коллекцией, то покажу тебе кое-что особенное для меня, — говоря это, Лукас встал с места и подошёл к шкафу. Стоя спиной к Эшли, он открыл его, что-то достал и начал торжественно произносить речь: — Представляю твоему вниманию голубое полусухое вино под названием Mediterranean Blu. Вино необычного производства, совсем недавно появившееся на прилавках. Достать его можно только за границей, так как оно производится на Кипре и не имеет массовых поставок. Мой хороший знакомый ездил на отдых в Грецию. После того, как вернулся, он вручил мне эту бутылку, думая, что я действительно коллекционирую алкоголь. Но, даже если это и не так, — шатен развернулся и подошёл к столу, держа в руках бутылку, — я никогда не забуду слова, с которыми он мне её отдал: «Ты сколько угодно можешь превосходить других, выделяться на фоне остальных своими исключительными внешними качествами, однако если то, что у тебя внутри на душе, окажется подделкой — твоя ценность упадёт. Это как с этим вином: есть сделанное искусственным путём, а есть из натуральных ингредиентов. Спрос есть на оба продукта, но какое выберешь ты?», — шатен достал пару бокалов из стоящего напротив серванта. — Когда я пришёл домой, то изучил всю информацию о видах голубого вина. Действительно, молодые энтузиасты из Испании почти десять лет тому назад взорвали мир виноделия новым видом вина, но такого цвета они добились самым простым способом — добавили краситель. Он был, конечно, натуральным, но в любом случае вкус был не тот. Уже пару лет назад двое братьев с Кипра пытались разгадать головоломку и добиться такого результата без красителей. И нашли ответ совершенно случайно, когда один из братьев мыл баки от красного винограда, нашёл на дне осадок ярко-синего цвета. Как оказалось, такой эффект дали шкурки красного винограда «Аликанте». С тех пор такое необычное вино получалось, процеживая алкоголь через те самые шкурки. Именно это вино подарил мне знакомый.       Закончив рассказ, Лукас принёс из кухни штопор и стал открывать бутылку. Лицо мужчины не выражало никаких эмоций, а густые брови были опущены. Эшли, будто заворожённый, наблюдал за тем, как он открывает бутылку. Пропуская через себя свет от ламп, напиток цвета морской волны отбрасывал на поверхность стола голубые мерцающие блики, похожие на дно возле берега водоёмов. Послышался характерный «чпок», и вино было открыто. Только Лукас хотел начать разливать его по бокалам, как Эшли встал и перехватил бутылку, улыбнувшись. Аккуратно разливая напиток по бокалам, он продолжал улыбаться, сам не понимая почему.       В душе шатена, тем временем, всё перевернулось вверх дном. Он опять увидел эту улыбку. Но на этот раз, она предназначалась ему. Затылок в один миг начал пылать, а потом вдруг похолодел. Волна непонятного ощущения прокатилась от шеи до пальцев ног. Наверное, он смог кому-то что-то рассказать потому, что они находились в статусе незнакомцев, но сможет ли он теперь отпустить этого человека, которому приоткрыл свой занавес?       Внезапно перед лицом Лукаса появился бокал, который протягивал Эшли. Мужчина принял бокал, легонько кивнув, и в полной тишине раздалось «дзинь». На вкус вино оказалось освежающее и лёгкое, с приятной сладостью в послевкусии. На удивление, оно было ещё и практически прозрачным. После того, как Эшли положил в рот порцию салата, он поднял бокал на уровне глаз и посмотрел на Лукаса, которого прекрасно видел сквозь напиток.       — Почему ты обратил на меня внимание? — тишину нарушил внезапный вопрос парня, всё ещё смотрящего на собеседника сквозь бокал.       Лукас, всегда уверенный в себе, вдруг стал выглядеть озадаченным. Его зелёно-карие глаза мелко бегали из стороны в сторону, пальцы крепче сжали бокал.       Наконец, на выдохе, он с осторожностью произнёс:       — Возможно, прозвучит очень странно, но… ты веришь в судьбу?