Ползу обратно к тебе

Красное лицо Эны выдавало все ее непотребные мысли, которые крутились в голове на данный момент. Потому что она не могла отвести взгляд с этой чертовски красивой девушки. Хренова дьяволица с лицом афродиты, которая сейчас находится в одном лишь кружевном белье, которое еще и подчеркивает все ее изгибы: худые ключицы, на которых так и хочется оставить засосы, большая упругая грудь, которую хочется сжать и не отпускать, и черные трусы, через которые заметно проглядывает небольшое мокрое пятно. Как она вообще оказалась в этой ситуации? Ах точно. Пока Эна возвращалась домой с занятий, на её телефоне увеличивалось количество пропущенных звонков от Мафую, что очень раздражало. Неужели не ясно, что она занята? Но ладно, упорство Асахины сработало и пришлось ответить на звонок. Все-таки Эна волновалась за эту мерзавку, учитывая её тяжелое состояние. Далее через час уговоров о встрече, Мафую наконец стояла на пороге дома Шинономе. - Привет, заходи. - пригласила внутрь художница. По уставшему и бледному лицу было ясно, что Юки была явно не в порядке. Все её тело содрогало, зубы бились друг об друга из-за дрожащей челюсти. Они обе знают что вызвало такое состояние, но никто не осмелился что-либо сказать по этому поводу. В итоге Мафую осталась на ночь, чтобы не пугать свою мать и не провоцировать очередную ссору. И только в тот момент, когда Асахина достала из рюкзака небольшой белый пакетик, Эна поняла, что совершила огромную ошибку, но уже не может ничего изменить. Девушка аккуратно высыпает содержимое пакета на металическую коробку, после чего проверяет карманы и раздраженно вздыхает. - Дай что-то по типу банковской карты. - требует девушка. - Черта с два я буду давать наркоманке свою карту! На ней же следы останутся! - возмущается Эна, переходя на крик. - Тише, у тебя родители дома. - напоминает Мафую, пытаясь пальцами сложить порошок в тонкую линию. - ладно, плевать, и так сойдет. Смотря на то, как её подруга собирается употребить в очередной раз, Шинономе не может не переживать. Они уже не дети и прекрасно знают, к чему приводит такой образ жизни. Поэтому она просто не может сидеть и молча наблюдать за тем, как та, кого художница любит, уничтожает себя.  - Слушай, может не надо? - пытается образумить Эна, хватая девушку за кисть и оттягивая её чуть подальше от наркотиков.  - Переживаешь? - насмехается Мафую, прекрасно зная ответ. - Не волнуйся, от такого маленького количества передоза не будет. - Нет, я имею ввиду в целом. Сколько ты уже употребляешь? Может пора завязывать?  - Не хочу. - четко отвечает Асахина. Впервые за долгое время она понимает свои желания. - Экзамены совсем скоро и по-другому я никак не могу снять стресс. - Можешь! - не раздумывая перебивает Эна, только чтобы понять, что совсем не знает как помочь. Пара уставших фиолетовых глаз смотрят в ответ, ожидая продолжения мысли. - Эм… Ну, хобби у тебя нет - пытается растянуть время художница, чтобы придумать хоть что-нибудь. - Глушить одну зависимость другой тоже не вариант… - глаза разглядывают болезненно худощавую фигуру, задерживая внимание на груди, которую облегает короткая майка. - Секс?.. - Секс? - повторяет Асахина, не понимая, откуда на ум девушке пришло именно это. Только тогда Эна осознает, что произнесла мысль вслух. И сразу же её лицо наливается ярко-багровым цветом. - Нет-нет! Это просто… Боже, давай просто сделаем вид, что я ничего не говорила… - умирает со стыда Шинономе, пряча лицо в ладонях. К бедру прикасается что-то холодное, напоминающее очертания руки. Стоп, руки? Слегка опустив руки с лица, Эна замечает перед собой Мафую, на лице которой выражен явный интерес. И этот интерес явно погубит их обеих.

————————-

Холодные руки неторопливо рисовали узоры на разгоряченном теле, аккуратно обводя каждый изгиб. Тело Эны слегка дергалось, а из рта проскакивали сдавленные стоны, которые мигом раздавались эхом по всей комнате. Язык Мафую упорно облизывал один из затвердевших сосков, пока другая рука крепко сжимала небольшую грудь, вызывая удовлетворенные всхлипы. Всё внутри художницы ликует от восторга, стоны становится всё труднее сдерживать, а глаза непроизвольно закатываются назад от удовольствия. Господи, как же давно Шинономе об этом мечтала. Каждую ночь в голове она представляла множество разных сюжетов, начиная с милых прогулок, заканчивая тем, чем они занимаются сейчас. Не смотря на то, что Мафую наркоманка, она не могла не влюбиться в эту богиню, которая сейчас размещается между её ног. Эна, будучи ужасно смущенной, старалась смотреть в сторону. Взгляд случайно наткнулся на ту самую коробочку, на которой так и остался лежать порошок. Его обязательно надо выкинуть, а то вдруг того, что сейчас происходит, окажется недостаточно. После поцелуя на внутренней стороне бедра, художница почувствовала, как становится еще более мокрой. Она пытается подвигать ногами, дабы почувствовать хоть что-то, но её останавливает пара до жути знакомых рук. Не делай так, - недовольно командует Мафую между поцелуев. - потерпи немного. И Эна терпит. Но каждая секунда растягивается в длинные часы, а возбуждение становится все сильнее и сильнее. И вот, наконец, она чувствует влажный язык, кончик которого прошелся по клитору. В попытках заглушить вырывающийся громкий стон, девушка закрывает рот тыльной стороной ладони, пока другая рука опускается на голову Асахины, путаясь в густых волосах. Из гостиной доносится расслабляющая музыка, которая дает понять, что родителям будет труднее услышать девушек. Выдохнув с облегчением, Шинономе убирает ладонь ото рта и вместо этого хватает край покрывала, сжимая его из последних сил. Ощущая движения языка внутри, Эна непроизвольно начинает двигать бедрами в ритм с целью достигнуть максимальной стимуляции, после чего притягивает голову Мафую еще ближе к себе, пока не почувствует прикосновение холодного носа к своей разгоряченной коже. Хочется кричать от удовольствия, но художница мысленно затыкает себя, разрешает доноситься только небольшим стонам. Но когда её оргазм приближается, то контролировать себя становится почти невозможно. В глазах начинает темнеть, а звуки увеличиваются как в громкости, так и в количестве. И оргазм настигает её большой волной. Настолько большой, что она будто тонет в нём. Ноги бешено дрожат, и Эна может поклясться, что вырвала Асахине клок волос, пока держалась за неё. А еще произошло кое-что ужасное. Самое плохое, что могло произойти в их ситуации. Не контролируя себя, Шинономе совсем не заметила, как прокричала что-то по типу "я люблю тебя" в адрес Мафую. Ну всё, это конец, можно сразу выкапывать могилу, она только что случайно призналась в любви своей подруге-наркоманке во время оргазма. А нет, всё еще хуже, чем казалось. Её подруга-наркоманка только что отлизала ей вместо того, чтобы нанюхаться. Это точно конец.

—————

  Прошло 3 минуты, 5, 10, но обе ничего не говорили. С одной стороны хотелось узнать, взаимны ли ее чувства, а с другой было слишком стыдно это обсуждать. Тем более Эна была уверена в том, что такой человек, как Мафую, в целом не может испытывать романтических чувств. Или любых чувств в целом.. Девушка почти не двигается: не может заставить себя сделать хоть что-то.  - Ты в порядке? - Спрашивает лирик, на что получает неуверенный кивок. И этого было достаточно. - Тогда спокойной ночи. И с этими словами девушка просто ложиться и отворачивается к стене. И это всё? Никаких обсуждений, вопросов или предъяв? Честное слово, Шинономе никогда не сможет понять, что творится в голове у этой занозы. Хоть и с горьким чувством на душе, но Эна тоже ложится спать. Хотелось обнять Асахину, прижаться к ней как можно ближе, уткнуться носом в тонкую шею. Но еще больше рисковать нельзя. Художница всем сердцем надеялась, что утром они всё обсудят.

—————

- Ты уверенна, что все будет нормально? - Встревоженно уточняет Шинономе, постукивая пальцами по ручке двери. - Мама будет злиться, но ничего страшного, перетерплю. Спасибо, что выручила. Увидимся. - Может ты хо.. - и перед носом громко захлопывается дверь, оставляя Эну наедине со своими мыслями. Уже с самого утра Юки вела себя отстраненно и ушла при первой возможности. Теперь Эна точно уверена, что прошлая ночь как-то повлияла на их отношения, и, скорее всего, в отрицательную сторону. Не имея понятия, что делать дальше, до самого вечера девушка рисовала в попытках отвлечь себя. Но на страницах альбома выходили очертания лишь одного человека. И это начинало раздражать, весь все мысли были заполнены последними событиями. Хотелось забыться, хоть на немного перестать волноваться обо всем. Внутренний демон так и твердил: "о, Эна, молодец, ты только что потеряла человека, которого любила", а в ответ она была готова раздавить этого маленького дьяволенка и размазать по стене, которая в итоге построилась между девушками.   Телефон неожиданно зазвенел. Как и в прошлый раз, на экране было написано имя той, о ком хотелось забыть. Но Шинономе ответила сразу же, без всяких колебаний, хоть и чувствовала, будто сердце сейчас выпрыгнет из груди. - Д-да? - Она неуверенно спрашивает, тремор в голосе выдает нервозность с поличным. - Я обдолбалась. - Невнятно, но тем не менее искренне прохрипел уставший голос. - По тебе слышно. - Саркастичный ответ, но внутри художницы все разрывалось от злости и обиды. Нет, Асахина, конечно, ничего не обещала. И было вполне ясно, что она не собирается бросать. Но неужели всё, что произошло между ними, не отвлекло её мысли хотя бы ненадолго? Или не сподвигло более серьезно отнестись к своей зависимости.  - Что мне делать? - Спрашивает лирик, словно маленький ребенок. - Черт тебя подери, Мафую, откуда мне знать?! С чего ты вообще звонишь и говоришь мне об этом? - Эна была в секундах от того, чтобы заблокировать эту идиотку и кинуть телефон об стену. - Я не знаю. Но мы теперь стали ближе, поэтому я подумала, что ты поможешь мне. - Максимально честно ответила Асахина, не замечая ничего плохого в том, что говорит. - То, что мы переспали не значит, что я теперь буду принимать за тебя решения! - Шинономе срывается на крик. - Ты пришла ко мне и попыталась употребить, а теперь звонишь и так под кайфом!  - Я не могу контролировать свою зависимость. - Попыталась оправдаться Юки. - А я не должна контролировать её за тебя! Ты гребанная эгоистка, Мафую. Ты всегда звонишь, когда тебе нужна помощь, но никогда даже не поинтересовалась как дела у меня! - В ответ одна тишина. - Если ты не собираешься что-то менять, то больше не связывайся со мной.  И на этом разговор закончился. Девушка чувствовала столько злости внутри, но не могла не чувствовать вину за то, что накричала на Юки. Но так будет лучше обеим, верно? 

—————

Эна надеялась, что это не конец. Что Мафую перезвонит ей и попросит прощения. Да даже извиняться необязательно, просто хотелось услышать родной голос. Но ничего не произошло. Вполне ожидаемо от Мафую: она не стала сопротивляться, как делала бы Шинономе. Она просто смирилась. Или может ей всегда было всё равно, и их дружба для неё ничего не значила. От этих мыслей становилось еще больнее. Эта неделя выдалась действительно тяжелой. Девушка завалила экзамен по живописи. И она не могла ни с кем это обсудить. Их музыкальная группа распалась еще в старшей школе, с Мизуки и Канаде она так и не связывалась вновь да никто из них не сможет действительно оценить её работу, прочувствовать её. Только Мафую, её единственная недо-подруга, могла высказать своё правдивое мнение, которое действительно улучшало картины. И Эна скучала. Скучала по критике, хоть и ненавидила её. Но больше всего скучала по Асахине. По её апатичному взгляду и холодному тону голоса, по пленительным губам и завораживающим глазам, по их вечерним разговорам, которые были пропитаны чем-то сокровенным, что предназначено только для них двоих.  Эти мысли привели художницу в бар. Раньше она никогда не посещала такие места, но в книгах герои обычно приходят туда, чтобы забыться, так что вдруг это и поможет. Тусклое освещение придавало заведению загадочности, а готический интерьер изумлял. Женщины в роскошных коротких платьях танцевали под джаз, привлекая к себе внимание посетителей. Засматриваясь на упоительные движения бедрами под такт музыки, Шинономе не заметила, как опустошила сначала один стакан виски, потом второй, третий, а дальше она потеряла счет. Трудно считать, когда двоится в глазах и гудит в ушах. Но стакан, который она сейчас допивает, явно не один из последних.  Эна знает, что алкоголь заставляет её творить полнейшую ахинею, но это не помешало ей напиться в стельку. Она надеялась, что опьянение поможет отвлечься от трудностей, но в итоге она снова стала думать о Мафую. Видимо, она никогда не сможет забыть эту девушку.  Алкоголь это или глупая влюблённость, но художница выходит из транса только тогда, когда уже набрала номер Асахины. Она даже не может вспомнить, как искала нужный контакт, или как нажимала злосчастную кнопку "звонок". - Да? - Послышался все также уставший голос. И как же эта мелочь порадовала Эну. Как же ей не хватало этого унылого голоса - Ало?  - Да, да! Мафу, привет… - Рассеянно бормочит девушка - я соскучилась... - Ты пьяная? - Апатично спрашивает Мафую, но на фоне послышался уставший вздох. - Ммм… Чутка. - Виновато признается Шинономе, закусив губу  - Позвони когда протрезвеешь. - Палец почти нажал кнопку "сбросить", но прозвучал недовольный скулеж. - Юкии, ты всегда такая жестокая.. Но мне нравится это. - Особо не задумываясь призналась художница, что вызвало небольшой румянец у Асахины. - Кароч, если меня по дороге домой изнасилуют и убьют, то это будет на твоей совести!  - Ясно, значит ты позвонила мне, чтобы я забрала тебя? - Уточняет лирик. - Возможнооо…  - Скинь мне адрес и жди. Никуда не уходи одна, ясно?  - Мм, Мафу может быть заботливой? Как мило.. - Дразнит Эна, одновременно пытаясь напечатать адрес не смотря на то, что в глазах всё плывет. - Но ладно, я жду. И тут же звонок заканчивается. Как всегда в настроении Мафую: без лишних любезностей. Раздумывая о противном характере Асахины, девушка все больше и больше чувствует себя уставшей. Веки тяжелеют, в голове звенит и так хочется спать… Если она просто приляжет на стол, то ничего не случится, верно? Нужно дождаться Мафую, чтобы она завезла домой и…

—————

- Эна! Просыпайся! - Первое, что замечает художница - стеклянные фиолетовые глаза. А еще ощущает болезненный толчок по плечу. - На нас все смотрят, пошли уже.  Художница пытается ответить, но получилось лишь пробубнить несвязные звуки. Пара холодных рук схватили девушку за шиворот в попытках поднять. И она еле как встает, а затем, спотыкаясь, следует за Юки до машины.   Зацепившись за дверь, Шинономе усаживается рядом с водительским креслом. Дрожащие руками пытается пристегнуться, но сдается почти сразу же, вместо этого откидываясь на спинку сиденья. Рядом садится Асахина и заводит машину. Она тоже не пристегнута, но ей скорее всего просто все равно на безопасность. Наблюдая за размыты пейзажами из окна, Эна пытается поддержать диалог, но чувствует себя слишком опьяневшей, поэтому просто заглядывается на мерцающие звёзды на вечернем небе. 

—————

Поездка закончилась намного раньше, чем хотелось. Художнице нравилась компания Мафую, хоть и не хотелось этого признавать. Она не помнит, когда они успели подъехать к дому, но сейчас девушки просто сидят в машине, пытаясь подобрать нужные слова. До этого взгляд Шинономе был направлен на окно, но стоило ей повернуть голову в другую сторону, как она сразу заметила пристально уставившиеся на неё глаза.  - Что? - Нервно спрашивает девушка. - Я не хотела с тобой ругаться. - Признается лирик, опуская взгляд вниз. - Но я пойму, если ты не хочешь больше со мной разговаривать. - Не-а, не в этом дело. - Эна неловко тянется поближе к Асахине, но коробка передач между ними мешает. Поэтому Эна пытается перелезть через неё, что было не самой хорошей идеей, ведь она почти врезалась лбом в дверь, если бы её не словила Юки. Глупо хихикая, художница усаживается на колени к Мафую, кладя руки ей на плечи. Заметив непонимающий взгляд и слегка смущенное выражение лица, она из последних сил пытается собраться с мыслями и объяснить свою выходку. - Что между нами? То, что было у меня дома… Это… Дружеская привилегия? Или что-то больше? - Девушка уверена, что смелость спросить ей придал алкоголь. Иначе она бы сейчас не сидела на своей недо-подруге-недо-возлюбленной. - А чем бы ты хотела, чтобы мы были? - Самое безопасное, что могла сделать Асахина - это уклониться от ответа. Так она и сделала. Но по взгляду Эны было ясно, что у неё серьезные намерения, и она больше не собирается терпеть эту недосказанность. - Я люблю тебя, давно люблю. -  Смущенно шепчет Шинономе, надеясь на то, что остатки алкоголя в крови помогут найти силы для того, чтобы закончить признание. - Я не знаю, чувствуешь ли ты то же, что и я. - Девушка делает паузу, чтобы набраться смелости, затем продолжает: -  Но мы могли бы быть вместе, если ты хочешь. Признание вышло максимально неловким и неожиданным, но по-другому быть и не могло. А Мафую было всё равно на красноречие, и показала она это тем, что сразу же притянула художницу за талию, вызывая тем самым у неё мурашки по коже. Они целуются: агрессивно, жадно, по-зверски, словно пытаются съесть друг друга. Выдыхая друг другу в рот, их языки снова и снова переплетаются, а руки бродят по каждой частице тела, до которой можно дотянуться.  Юки пытается расстегнуть пуговицы на чужой рубашке, при этом углубляя поцелуй. Но её останавливает Эна. Наконец отстранившись, они какое-то время пытаются отдышаться, наблюдая за красными лицами друг друга. Слышно только их прерывистое, разгоряченное дыхание.  - Может пойдем к тебе? - Предлагает лирик, заметив затвердевшие соски через рубашку.  - Мм, не, мы сделаем это здесь. - Вяло приказывает Шинономе, медленно снимая с себя верх. Отбросив черный бюстгальтер на заднее сиденье, девушка наконец открывает вид на свою грудь, которую Мафую сразу же начинает покрывать в поцелуях. Ртом она ловит один из сосков, грубо посасывая его с удивительным энтузиазмом. Сверху начинают доноситься скромные стоны, а бедра в нетерпении ерзают из стороны в сторону. Закончив с грудью, Асахина поднимается выше и доходит до шеи, чем заставляет художницу приподнять подбородок, открывая больше доступа. Совсем не переживая о последствиях, она оставляет багровые засосы, сначала покусывая кожу, а затем облизывая покрасневшее место. Эна может только всхлипывать, стараясь не быть чересчур громкой.  Эти попытки обрушились ровно тогда, когда Юки начинает поглаживать клитор через намокшую ткань, взор на которую открывала задравшаяся мини юбка. Лирик недовольно вздыхает, не желая прерывать процесс, но ей приходится. - Сними. - Сурово указывает она, стягивая край трусов вниз. И Шинономе повинуется. Расстегивает юбку и приподнимается, но ударяется головой об крышу машины. Обматерив всевозможные марки автомобилей, она все-таки снимает оставшуюся одежду и бросает её туда же, куда и верх. Теперь открылась вся картина: прозрачного оттенка смазка стекала по внутренней стороне бедер и оставляла пятна на штанах Мафую. И девушка не может не смущаться, когда её тело так внимательно рассматривают. - Нервничаешь, когда я смотрю? - Интересуется Асахина, поглаживая складки намокших половых губ. Художница не может нормально думать, она будто погружена в нирвану. Её волосы растрепаны, помада размазалась по лицу, смешиваясь с капельками пота. Сейчас она нуждается в Юки, и та прекрасно об этом знает, но специально использует эту слабость. Взгляд Шинономе бегает по всей машине, лишь бы не заглянуть в глаза девушке. Глубокий вдох и выдох, Эна чувствует, что больше не может сдерживаться. Она готова на всё, лишь бы получить желаемое, даже если это заденет её эго.  - Х-хватит уже.. Пожалуйста.. - И она умоляет так, словно от этого зависит её жизнь, почти срывается на крик. Самостоятельно пытается насадиться на холодные пальцы, но получает в ответ недовольный шлепок по бедру. - Тогда проси лучше. - Ухмыляется лирик, приказывая тоном, не знающим возражений. Шинономе никогда не видела её такой.. властной. И это возбуждало еще больше, ведь только она видит такую сокровенную сторону, полностью искреннюю. - Прошу т-тебя, Мафу.. - Жалобно стонет Эна, которой уже плевать на остальное. - Умоляю… я пр- АХ! Юки входит сразу двумя пальцами и девушка выдает самый громкий стон, на который способна. Даже в сексе Асахине не было равных, и младшая неосознанно задумалась, был ли у неё опыт до этого, ведь её длинные пальцы в быстром ритме изгибаются именно там, где нужно, словно настоящий виртуоз играет свою любимую мелодию на пианино. Потеряв равновесие, художница чуть наклоняется вперед, обвивая руками шею лирика и прижимая её ближе к себе. Теперь её рот находится прямо рядом с ухом Мафую, так что до неё доходят все самые пошлые звуки и всхлипы.  Эна начинает двигать бедрами в такт с рукой, пытаясь ускорить темп. С каждой секундой блаженство увеличивалось в миллиарды раз. И судя по тому, как Шинономе сжимается изнутри, становится понятно, что она совсем скоро кончит. Продолжая ласкать, Юки оставляет небольшие поцелуи на плече девушки и одновременно наслаждается ответной реакцией. - Люблю тебя.. - еле слышно проскулила художница, захлебываясь собственными стонами. - Что-что? - Издевается Асахина, свободной рукой придерживая бедняжку за бедра. Она получала огромное удовольствие от всего происходящего. - Блять.. - Если бы не ее положение, то Эна бы придушила эту дразнящую мерзавку прямо сейчас. - Люблю тебя! Лирик ускоряет движения пальцами, стараясь игнорировать нарастающую боль в руке. В попытке заглушить громкие стоны, губы девушек вновь соединились в страстном поцелуе. Ощущая наступивший оргазм, Шинономе впивается ногтями в спинку сиденья и выгибается настолько сильно, что казалось, будто она сломала пару позвонков. Протяжный писк вырывается прямо в поцелуй, пока ноги бешено дрожат. Но после этого тело обмякло, а Эна уже чуть задыхается, поэтому Юки отстраняется и вытаскивает пальцы. Обе пытаются отдышаться, в машине повисла комфортная тишина, пока девушки смотрят друг на друга взглядом, полным нежности и любви. Но всё же внутри Шинономе было неприятное чувство, которое она не могла описать. Будто всё, что между ними происходит - фальшь. И сердце постепенно начинает ныть от тревоги еще сильнее.