Ползу обратно к тебе

- Ты, кстати, оставила царапины на моем сиденьи. - Подмечает Мафую, пока они заходят в квартиру. - Ну уж прости, нужно было сначала довести меня домой! - Огрызается Эна, все еще пребывая в состоянии опьянения. Ноги тряслись от недавнего оргазма, что делало способность передвигаться еще труднее, а одежда слегка спадала, ведь девушка даже не застегнула пуговицы на рубашке. Просто накинула пальто в попытках прикрыться. - Я предлагала, но ты была слишком нетерпеливой. - Асахина помогает художнице прилечь на кровать и ложиться рядом. Руки крепко переплетаются вместе. - Будешь дальше спорить и я выгоню тебя из своей квартиры! - По-детски угрожает Шинономе, что забавляет обеих рассмеяться. Наступила очередная тишина, и Эна скрутилась калачиком, обняв одну из своих плюшевых игрушек. Наконец она сможет поспать и протрезветь. Юки же, в свою очередь, для начала прибралась в комнате: вид разбросанных кистей и пролитой на пол краски вызывал внутренний дискомфорт. Только когда она закончила с уборкой, то обратила внимание на храпящую девушку. Получается их чувства взаимны? Тогда, если она приляжет рядом, то ничего страшного не случится? Лирик уже представляла себе смущенное лицо Эны и фингал под глазом. Наверное, лучше не стоит инициировать физический контакт без предварительного согласия. Все-таки нужно было просто отвести её домой и обсудить всё на утро.

—————

Шинономе просыпается от шуршания поблизости. Только сейчас она постепенно начинает вспоминать о событиях прошлой ночи. Взглянув в сторону исходящего звука, она замечает Мафую, сидящую к ней спиной. Как долго она уже так сидела? И почему ничего не говорит? - Эй, Мафу, ты чего? - Беспокоится художница и прикасается к чужой руке. И эта рука оказывается холодной, даже слегка посиневшей, в целом как и все остальное тело Асахины. Девушка искренне не понимает, что происходит, а поэтому сильно волнуется. Юки не смотрит на неё, покрасневшие глаза уставились в пол. Неужели она испытывает такую эмоцию, как стыд? - Все нормально, просто ломит немного.. - Вяло объясняет лирик, пока её лицо становится все более бледным с каждой проходящей секундой. - Ломит?.. - Озадачено переспрашивает Эна. - Погоди, ты вчера употребляла?! - Утвердительный кивок в ответ. Шинономе вскакивает с кровати и как можно быстрее и подбегает к рюкзаку, с которым вчера видела Юки. Та совсем не сопротивлялась и позволила вытряхнуть содержимое рюкзака на кровать. Какого было её удивление, когда среди школьных учебников и прочих обычных предметов лежали использованные шприцы и ампулы с, судя по всему, наркотиками.  Асахина знала, что смысла отнекиваться нет. Что художница рано или поздно узнала бы о том, что она перешла на более тяжелые наркотики. Она и не собиралась это скрывать, так что просто призналась во всем как есть. И этим признанием она очень разочаровала Эну. Да, она не в праве диктовать ей как жить, но на таком этапе зависимости смерть от передоза может наступить в любой момент, особенно с такими большими дозами. - Значит, ты хочешь сказать, что вчера вела машину под наркотой?! - Вспыхивает от злости Шинономе, пытаясь найти в тусклых затуманенных глазах напротив хоть каплю понимания серьезности ситуации. - Мы могли попасть в аварию! Я знаю, что тебе плевать на саму себя, но обо мне ты не подумала?! Взгляд Мафую был направлен куда-то в потолок, на тень от люстры. Она не могла ответить, все казалось таким запутанным и размытым. Пот стекал по лбу небольшими каплями, но одновременно и знобило. Кости будто выворачивались наружу, будто каждую часть ее тела ломали одну за другой. В голове крутилась лишь мысль о том, что нужно уколоться, а крики обеспокоенной девушки становились менее слышны. - Ты меня вообще слушаешь? - Спрашивает художница, толкая Юки в плечо. - Отдай шприцы. - Сквозь зубы процедила лирик, стараясь по-хорошему забрать то, что ей так необходимо. - Мафую, мы уже обсуждали это. Что бы ни было в этих штуках, но оно тебя убьет. - Предупреждает Эна и аккуратно берет руку девушки в свою. - Давай просто выкинем это всё и запишем тебя к наркологу? - Нет! - Неожиданно даже для самой себя выкрикивает Асахина, слегка отталкивая девушку от себя. - Ты же не сдашь меня, да? Ты обещала.  Мысль о возможном походе к наркологу безумно пугала. Ведь тогда об этом узнают и родители. Юки просто не может так предать их, разрушить тот образ "идеального ребенка", который она кирпичик за кирпичиком встраивала всю жизнь. Это будет клеймо позора - самое страшное, что может произойти. - Знаешь что, Мафую? - Тяжело вздыхает Шинономе, потирая переносицу. - Будь по-твоему. Я не вижу смысла спорить с наркоманкой. И не вижу смысла в целом разбираться с тобой. - Я думала ты меня любишь? - Озадачено уточняет лирик, стараясь игнорировать не самые приятные слова в свой адрес  - Люблю, еще как люблю. Но знаю, что это плохо закончится. - Разочарованно шепчет художница. - Спасибо, что помогла добраться домой, а теперь убирайся из моего дома. Асахина ничего не сказала. Просто собрала все вещи обратно в рюкзак. Не забыв забрать шприцы и ампулы, она даже не обернулась в сторону девушки, и таким образом просто ушла. Сердце Эны в тот момент будто собрало осколки воедино, а затем вновь разбило, и так раз за разом. Как же глупо она поступила. Сначала сама позвонила и попросила завести её домой, а теперь выгнала Юки, которая просто пыталась помочь. Шинономе понимала, что в какой-то степени так будет лучше обеим, хоть и на данный момент на душе очень тяжело. Но она любит Мафую, искренне любит, поэтому не позволит причинять друг другу боль.

—————

Эна не думала, что они с Асахиной когда-то снова увидятся, но в глубине души надеялась увидеть те знакомые усталые глаза в толпе прохожих. С тех пор она больше ничего не слышала о Юки, даже в соц-сетях про когда-то популярную участницу распавшейся музыкальной группы не было ни слова. Трудно было это признать, но художница всерьез начала задумываться о том, что лирик все-таки умерла, и этот мир больше никогда не услышит ее голос. С другой стороны, девушка наладила общение с Мизуки и Канаде. Иронично то, что их группа распалась как раз в первую очередь из-за Мафую, ведь та перестала принимать участие в деятельности группы. А потом начала ссориться с остальными. Но никто кроме Шинономе так и не знал причину такого поведения. Юки не хотела беспокоить их своей зависимостью, поэтому просто сослалась на семейные обстоятельства. После её ухода группа уже не была той, что раньше, а крепкая дружба в итоге начала постепенно угасать. Но сейчас художница была рада тому, что смогла вернуть общение со старыми друзьями. В жизни все налаживалось и она могла бы сказать, что счастлива на данный момент. Но это не будет правдой: Эна все еще безумно скучает по Асахине. Чуть ли не каждый день она вспоминает их непринужденные разговоры. Вспоминает холодные руки на своей коже и покусанные губы, которые когда-то целовали её тело с таким трепетом, который никто никогда ей не показывал. Художница часто задумывалась, могла ли она что-то изменить. Если бы она тогда не выгнала Юки, то что бы было сейчас? Они бы встречались? Или остались друзьями? Все эти вопросы ощущались как тягостный камень на душе.

—————

В один из таких непримечательных, наполненных тоскливостью дней, Мафую написала. Написала о том, что смогла избавиться от зависимости и бросить наркотики, что благодаря помощи родителей она получила профессиональную помощь и прошла курс психотерапии. Сколько там успело пройти времени? Года 2-3? Честно говоря, Эна сначала не поверила. Вспоминая ту самую Асахину, она бы никогда не рассказала родителям о своих проблемах, особенно о таких серьезных.  Но после недолгих раздумий Шинономе решила дать еще один шанс, вновь довериться. Кто знает, может их чувства еще не остыли. Но рассказывать остальным пока что не стоит, они явно с опаской отнесутся к такому резкому появлению Юки. Да и кто знает, может лирик и вовсе не хочет их видеть, раз не пыталась с ними связаться. Вот и сейчас они в которой раз встретились "тайно", если можно так сказать. Нет, им никто не запрещал видеться, но их непонятные отношения казались табу как для других, так и для них самих. Казалось, что все, кроме Эны, понимали, что от прошлой Мафую ничего не осталось. Что она стала плохим человеком, хоть это и грубое выражение. Если раньше лирик хоть как-то пыталась бороться со своими ментальными проблемами, то сейчас она полностью сдалась, стала совершенно новой, отчаявшейся версией себя. - Вид на город такой красивый!  - Пытается разрядить обстановку Эна, не погружаясь глубже в тревожные мысли. - Да, наверное.. - Незаинтересованно отвечает Юки, будто не желала здесь находится. И это выводило художницу из себя. Может, дело в самом характере Мафую, но её вечная апатичность заставляла думать, что ей на всё и всех плевать. А самое главное, что ей плевать на Эну. Но она никогда не узнает, так ли это, ведь гордость не позволит спросить. Взгляд Шинономе устремился на девушку. Та, даже спустя несколько лет, будто совсем не изменилась: всё тот же неряшливый хвостик, слегка синие, потрескавшиеся губы, и, конечно, всё тот же стеклянный, уставший взгляд, лишенный всякой жизни. Они обе знают, что Асахина лжет обо всем. Она не бросила наркотики, не рассказала родителям, и ей явно не стало лучше, даже наоборот. Эна поняла это еще с первой из их недавних встреч. Но и в таком состоянии она находила её безумно красивой, даже болезненные черты казались привлекательными, будто сама смерть вселилась в тело красавицы.  И как же Шинономе винила себя за то, что влюблена в самого неподходящего человека, которого знала. Она надеялась, что эти чувства пройдут со временем, если стараться их игнорировать. Но её любовь словно вино - чем дольше держишь, тем крепче становится. И уже слишком поздно пытаться избегать разговора, который должен был произойти еще очень давно. Им нужно поговорить.  - Почему ты снова используешь меня? - Голос девушки ломается, а в глазах выступают первые капельки слез. - Использую? - Переспрашивает Мафую, искренне не понимая, о чем та говорит. - Я никогда не использовала тебя. - Неправда! - В порыве гнева вскрикивает Эна. - Начиная с денег и заканчивая моими слабостями - ты использовала всё возможное, чтобы найти возможность нанюхаться у меня дома или за мои деньги! - Ты не обязана была помогать мне. - Отрицает обвинения Асахина, сохраняя привычное спокойствие. Только бегающие туда-сюда глаза говорили о тревоге, хотя это вполне может быть эффект от очередных наркотиков. - Ты знаешь, что я люблю тебя и пользуешься этим. - Предъявляет художница и хватает Юки за плечи, впиваясь острыми ногтями в кожу. - Я недостаточно хороша для тебя? Или ты просто не умеешь любить?  - Я не говорила, что не люблю тебя. - Этим ответом лирик повергает девушку в шок. Она искренне не может поверить в правдивость этих слов, они звучат слишком странно, слишком не по-родному. В них нет тех чувств, которые люди испытывает человек при настоящей любви. А любовь Мафую казалось чем-то испорченным и сгнившим. Но не смотря на всю неправильность этой любви, Эна почти мгновенно прильнула к губам Юки, впиваясь в них как бешенный зверь. Грубо покусывает, не обращая внимание на легкие протесты в виде мычания. Шинономе запускает руку в скомканные волосы наркоманки, прижимая её ближе к себе. Никто из них не хочет отстраняться, желание насладиться друг другом гораздо превыше необходимости дышать. Ноги подкашиваются то ли от страха, то ли от удовольствия, и художница чувствует, что вот-вот упадет на холодный пол крыши. Слезы капают по щекам и смешиваются с поцелуем, придавая ему горький вкус. Боль в сердце усиливается, будто Эне наносят раны каждый раз, когда она думает о Мафую. И тогда это превращается в бесконечный цикл, ведь забыть о ней точно не получится. Лирик была на подобии сирены - её привлекательная внешность и сладкий голос прятали за собой ужасающих скелетов в шкафу. И иногда она была настолько жестока, что, казалось, эти скелеты - останки людей, которых она успела изнурить своей нездоровой любовью. А сейчас она успешно изнуряет Шинономе, не оставляя ей ни одного шанса выбраться из этих испорченных отношений. Ситуация была схожа с той, что была в машине: девушки были полностью поглащены друг другом, желая пронырнуть в самые глубины их сердец и открыть чувства нараспашку. Асахина была не уверенна, думает ли девушка о том же, о чем и она. Но ответом послужило то, что когда Юки начала расстегивать кардиган художницы, та остановила её. Мафую поняла: это была ключевая ошибка. Все-таки им никогда не понять друг друга. И явно не полюбить. Всё, на что они способны - это вредить друг другу, наносить как физические, так и душевные раны. И, может, дело было не только в её зависимости; возможно Эна была более ненормальная, ведь позволяла причинять ей боль всё это время. Хотя эта боль была не так уж плоха, возможно она даже нравилась ей, была приятной в некоторых моментах. Но Шинономе не глупая девочка, которая никак не может снять розовые очки. Она понимает, что если играться с огнем слишком часто, то не только обожжешься - ты сгоришь заживо. И эту смерть девушка считала самой болезненной в мире, ведь это смерть от любви. Никто не спасет твою тонущую в этой пучине душу, кроме тебя самого. Поэтому художница должна была бежать, остерегаться боли, опасаться смерти. Пощечина пришлась по правой щеке Асахины. Больно не было, хуже было то, что это не вызвало у Юки никаких эмоций: ей не было жалко Эну, она не злилась на неё за удар и тем более более не беспокоилась о том, как её необдуманные действия в итоге повлияют на будущее. Мафую жила здесь и сейчас, не задумываясь ни о чем. Шинономе очень винит себя за то, что только сейчас поняла, что с таким человеком как Юки еще с самого начала не было смысла пытаться строить здоровые отношения. Даже немного смешило то, что художница сейчас вполне походила на Канаде в прошлом: она тоже возомнила себя спасителем. Тоже надеялась, что сможет изменить что-то. Она тоже любила Мафую. - И за что это было? - Всё также апатично спрашивает лирик. - Сначала ты врешь мне о том, что в завязке, хотя на самом деле я прекрасно вижу, что тебе стало еще хуже… А потом используешь мои чувства к тебе чтобы потрахаться? Ты опустилась на самое дно, Асахина. Правильно Эна думала или нет, но девушка решила промолчать. Она всегда молчит, когда дело доходит до чувств. Может поэтому жизнь казалась настолько несчастной.  - Я тоже не святая, но я ни разу в жизни не лгала тебе. Я всегда пыталась помочь тебе, но никогда не просила ничего взамен. - Напоследок Шинономе высказывает все свои чувства, не сдерживаюсь в выражениях. - И самое отвратительное это то, что даже после всей той боли, что ты мне причинила, я все еще люблю тебя и не смогу забыть, как бы ни хотела. Прежде чем Юки могла что-то, ответить, художница уже убежала с крыши. Даже если это и был слабый поступок, она была готова признать себя трусихой. Девушка была готова на всё, лишь бы больше не чувствовать любви. Не чувствовать ничего в целом. Мысль об этом спровоцировала у художницы рвотный позыв. Она становится похожей на Мафую.

—————

С тех пор они больше никогда не видели друг друга. Сколько бы ни звонила и ни писала лирик, Эна старалась игнорировать её. Её желание вновь провалиться в пучину абьюза пугала. Она жаждала вновь держаться за руки, которые потом её душат. Поэтому Шинономе даже сменила номер телефона, выбросила всё, что хоть немного напоминало ей о Асахине. Но она так и не рассказала ничего ни Мизуки, ни Канаде. Она желала оставить тот когда-то нежный образ в памяти тех, кто не знал правды. И вскоре сама Мафую сдалась, она перестала пытаться связать с художницей, потеряла свой последний смысл жизни. Ее жизнь стала такой же несчастной и гнусной, как и до их знакомства. Если честно, Юки часто подумывала о самоубийстве. Желание исчезнуть стало единственной мыслью в её голове. Но она не могла, что-то держало её на этой земле, возможно, сама судьба предназначила ей страдать. Наркотики Асахина так и не бросила. После того, как она съехала от родителей, девушка перестала с ними контактировать и начала вести почти отшельнический образ жизни. Словно маленький муравей, которые спрятался в своем тщательно запрятанном муравейнике.  Эна хочет надеяться, что Юки все еще жива. Что у неё всё наладилось, она бросила зависимость и начала всё с чистого листа. Надеется, но не верит. Если быть реалистом, то лирик скорее всего уже умерла, либо скоро умрет. Наркоманы всегда живут недолго. И Шинономе сама в какой-то степени наркоманка, раз все еще каждый день вспоминает девушку. Наркотиком для Эны стала любовь. Она окрыляет, придает энергию и помогает встать с колен. Со временем мысли о любимом человеке становятся не приятным воспоминанием, а навязчивой мыслью. И уже совсем скоро ты не успеваешь заметить, как сходишь с ума. Тебя ломит, когда ты вы не видитесь больше недели. Ты понимаешь, что не можешь жизнь без неё. Тогда и приходит конец всему внутреннему миру, ведь ты полностью смешиваешься с другим человеком, вы становитесь одним целым, неразделимым проклятием. Может поэтому ни Мафую, ни Эна не смогли прожить долгую, счастливую жизнь.  Когда начинаешь любить, ты начинаешь умирать.