Два берега, одно сердце

      Сказать, что Кику плохо спалось той ночью — ничего не сказать. Не помогал даже специально прикупленный для таких ситуаций чай с магнолией. Найти причину бессонницы парень так и не смог, но на самом деле он просто не хотел признаваться даже самому себе, что ей был никто иной, как его новый знакомый. Выкинуть из головы мысли об этом человеке оказалось на удивление сложной задачей. С каждой новой попыткой избавиться от образа в голове тот, будто специально, становился отчетливее. Почему этот человек так плотно засел в его голове? Они были знакомы меньше одного дня, да и начали не с самой дружелюбной ноты… Но что-то в нем цепляло. То ли его манера общения, то ли его эрудированность… Красота? Глаза? Черт, опять эти злополучные глаза. Ну не дают они ему покоя.       Что ж, он решил действовать от обратного. Решил представить завтрашний день, во всех подробностях, чтобы Артур был главной фигурой (заодно можно поразмышлять, как интереснее провести время). Куда можно сходить? Не шататься же до самого заката по порту. Хотя с хорошим собеседником можно хоть неделю сидеть на одном месте, и тебе не наскучит. Об этом японец знал не понаслышке. Интровертный характер и общительность странным образом сливались в нем, создавая личность на основе двух крайностей. Кику мог неделями не выходить из дома, засев за новым сборником кёка, а потом, как ни в чем не бывало с утра до ночи сидеть в порту и болтать с рыбаками, моряками и торговцами. Хонда в первую очередь ценил собственный комфорт. И если ему хотелось остаться дома, то его нельзя было оттуда вытащить никакими мольбами и уговорами. Однажды его другу удалось-таки вытащить его на улицу, пообещав показать милую кошечку. Но, как только Кику ее увидел, сразу же развернулся и ушел домой, не сказав ни слова. — Можно будет сходить на холмы, полюбоваться сакурой, давно хотел туда сходить, да все никак не мог найти повод, — размышлял он вслух, во всех подробностях представляя их маршрут, — а что, если попроситься к Артуру на корабль? Было бы замечательно. Столько лет живу рядом с портом, видел столько иностранных кораблей, но ни на одном не было возможности побывать…       И тут его передернуло, словно от ожога. — Так, стоп, погоди-ка! Ты знаком с этим человеком в лучшем случае один вечер, он тебя толком не знает, а напрашиваться домой к практически незнакомому человеку — просто верх неприличия! Где твои манеры, Хонда?       Он даже ударил себя по щеке, настолько ему были противны такие мысли. Да, Кику ценил чужой комфорт, как свой, и никогда не позволял себе вторгаться в личное пространство другого человека. Даже если это были его близкие. Что уж там говорить о приятелях и тем более знакомых. — В таком случае можно прогуляться по окрестностям порта и, как сегодня вечером, полюбоваться закатом… Наверное, надо взять с собой что-нибудь перекусить. Может приготовить онигири? Да, пожалуй, так и сделаю. Интересно, какая начинка Артуру больше понравится?       Так, размышляя о том, что приготовить на завтра, Кику не заметил, как уснул.

***

      Насколько поздно уснул, настолько рано и проснулся. Кику разбудил яркий свет, предательски пробивающийся через незакрытую на ночь дверь. Щурясь и пытаясь понять который час, парень поднялся и оглядел свою комнату. Светлая и просторная, связанная с множеством других. В углу — письменный столик с недоделанной каллиграфией, рядом стопочка небольших книг, а на стене — прекрасный дзэнга с кружащимися в танце журавлями. Футон посреди комнаты и многострадальная чашка магнолиевого чая. Ничего лишнего. Поднявшись, юноша поправил растрепанные волосы и направился во двор к колодцу. Солнце было низко, и где-то вдалеке раздались 5 ударов колокола. — Хммм, час дракона… Отлично, у меня есть еще два часа на все про все. Думаю к концу часа змеи я успею прийти в порт.       Заскрипела цепь на вертушке колодца, и вода, вырвавшись из темного тоннеля, в одно мгновение вобрала в себя все краски ясного утреннего неба. Кику набрал пригоршню этого неба и выплеснул на лицо. Ледяная вода обжигала кожу, окончательно вытаскивая его из утренней дремы. Юноша поднял мокрое лицо и улыбнулся утреннему солнцу. Капельки стекали с подбородка и холодили грудь, которую обдувал долетающий с берега бриз.       Закончив водные процедуры, Кику пошел на кухню и принялся за готовку. Его положение позволяло держать дома прислугу, но он находил быт крайне умиротворяющим. Ему нравилось готовить, наводить чистоту и возиться в своем небольшом огородике на заднем дворе. Его отец был торговцем, открывшим в порту одну из самых успешных лавок по торговле шелком. Она была на слуху у всего города и за его пределами. Желая воспитать себе достойного преемника, господин Хонда делал все, что было в его силах. Он устроил сына в частную школу, где Кику получил прекрасное образование. Ребёнок безупречно знал не только торговое дело, но и астрономию, медицину, всемирную, японскую и китайскую историю. Но мальчика больше привлекало искусство. По настоянию матери он научился играть на кото, а позже, когда среди высшего общества стала популярна игра на сямисэне, самостоятельно освоил и его.       Так после смерти отца Кику досталось приличное наследство, состоящее не только из успешной лавки и большого дома, но и прислуги. В распоряжении семьи Хонда было пятнадцать слуг, один из которых — Тасио — жил в этом доме, еще когда отец парня был ребенком. Но Кику с самого детства любил все делать сам, а потому всю прислугу кроме Тасио он отпустил. Сам Тасио аргументировал свой выбор тем, что ему на старости лет некуда идти, да и сам Кику не хотел, чтобы он уходил. Старик заботился о мальчике, сколько тот себя помнил. Именно с ним Кику делился всеми своими секретами и посвящал его в свои хулиганские планы. Тасио, в свою очередь, преданно хранил тайны своего маленького господина и помогал ему в его проделках. С годами их связь становилась все крепче, и, несмотря на их положение, парень общался с ним на равных. Старик был его другом, готовым всегда поддержать и выслушать, и ближе него у юноши никого не было. А потому через несколько лет после вступления Кику в статус главы семейства, когда Тасио умер, юный Хонда не мог найти себе места от горя. Старого слугу и друга он похоронил с такими же почестями, что и собственного отца. Его могилу он решил сделать у себя в саду, где они часто проводили свободное время. Так, под их любимым каштаном появилось небольшое каменное надгробие, которое Кику каждый вечер навещал. Когда накатывала тоска, он приходил и устраивал пикник рядом с могилой. Беседовал с каменной плитой и находил в этом утешение.       Воспоминания о Тасио обычно посещали его во время готовки. Вот и сейчас, наблюдая за кипящей водой, Хонда вспоминал о своем лучшем друге.       Когда же все дела были сделаны, еда на прогулку приготовлена, дайкон полит, а в комнате убрано, Кику начал собираться на встречу. По поводу одежды решил не заморачиваться, все-таки не на торжество идет. Да и если бы шел, то не стал бы сильно красоваться. Парадное он надевал на самые-самые важные мероприятия, в остальных же случаях предпочитал одеваться просто и со вкусом.       Накинув хаори — последний штрих в своем повседневном образе, он пошел на кухню, поставил коробочки бенто друг на друга и бережно перевязал их платком. Получился своеобразный узелок, который будет удобно нести с собой. И только он закончил надевать сандали, как услышал вдалеке четыре удара колокола. — Уже час змеи?! Неужели так быстро? О, Будда, я так увлекся, что совсем забыл о времени. Я же не успею до второго причала, а он как назло самый далекий от моего дома. Даже если побегу, то к рынде не успею однозначно. Что же делать?       Кику было рванул в сторону порта, но спохватился, вспомнив, что несет с собой онигири, которые так долго готовил. Еда это святое, а потому бежать сломя голову, пренебрегая качеством блюд, которые несешь — непростительное преступление. А потому, сделав тяжелый вздох и приняв тот факт, что он не успеет вовремя, быстрым шагом направился по до боли знакомой дорожке, ведущей на побережье.       Он никого не замечал и, не отвечая на приветствия соседей, быстро шел, практически бежал, чтобы, если и опоздать, то не так сильно. Казалось, что сегодня в порту, будто специально, было больше людей, чем обычно. Все пытались преградить Кику дорогу, не давали пройти или ставили на его пути ящики с товарами. Раньше ему нравилось бродить по этим лабиринтам из ящиков, мешков и лавок, но сегодня они невероятно его бесили. Неужели нельзя ставить все ровно, чтобы можно было спокойно пройти по прямой, а не спотыкаться о вещи и юлить между нагромождениями, сталкиваясь со всеми подряд?       Миновав раздражающие склады, Кику оказался на второй пристани и первое, что бросилось в глаза, был большой, нет, просто огромный корабль. Артур не соврал, его галеон действительно был здесь самым большим. Солнце стояло четко за кораблем, и с земли были видны лишь суетящиеся на палубе силуэты моряков. Однако силуэта, принадлежащего Керкланду, не обнаружилось. Тогда Кику собрался с мыслями и решил все же подняться наверх и узнать, где сейчас англичанин. У трапа на бочках сидело несколько матросов, которые о чем-то оживленно болтали. Подойдя к ним, Хонда хотел обратить на себя внимание легким кашлем, но это не сработало — увлеченные беседой мужчины никого не замечали, поэтому пришлось обратиться к ним уже словесно. — Прошу проще… — начал было Кику, но его опять не услышали.       *Глубокий вдох* — ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ, ВЫ НЕ ПОДСКАЖИТЕ, ГДЕ СЕЙЧАС КАПИТАН КЕРКЛАНД!!! — А КТО СПРАШИВАЕТ?       В свете утреннего солнца на носу корабля стоял, взявшийся буквально из ниоткуда, Артур и махал Кику рукой. От неожиданности его подопечные повскакивали со своих мест, осознавая, что сейчас им крупно влетит за свою неосмотрительность. — ГОСПОДИН КЕРКЛАНД, КОНИЧИВА, — японец хоть и кричал, но не забывал о базовом этикете и поклонился, — ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ, Я НЕМНОГО ОПОЗДАЛ. — МОЖЕШЬ НЕ КРИЧАТЬ, Я СЕЙЧАС САМ СПУЩУСЬ, — Артур сделал театральную паузу и добавил, — А ЗАОДНО ОТЧИТАЮ ПАРУ ПРИДУРКОВ!!!       По спине матросов пробежал холодок, а лица резко побледнели. Получать нагоняй от капитана — не самая приятная вещь, тем более Керкланд отличался невероятной жестокостью и изощренностью. Одним из его самых любимых видов наказаний был «поцелуй дочери Канонира» в сочетании с «девятихвостой кошкой» — адская смесь английского и испанского наказаний. Каждый, кто через это проходил становился шелковым и беспрекословно выполнял поручения. Но так получилось, что большее количество «целовавших» соблюдали железную дисциплину, а потому «поцелуй» давненько не использовался, и не испытавшие такого счастья начали потихоньку расслабляться.       Заскрипел трап, и, словно бог с небес, с корабля на причал уверенной походкой начал спускаться Артур. Он выглядел уже не так праздно, как вчера. На нем был повседневный темно-синий камзол и благородного серого цвета штаны, заправленные в сапоги по колено и… все. Никакой мишуры. Никаких золотых эполет, огромных перьев и жабо. Из украшений остались только сапфировые серьги, да и они терялись на фоне воротника. Кику даже удивился, а точно ли это тот же человек, которого он встретил вчера? Но это точно был он. Выправка, походка, густые брови, растрепанные волосы и узнаваемые из тысячи глаза — это не могла скрыть никакая одежда. Артур был прекрасен в любом образе, и чем ближе он подходил, тем сильнее у него трепетало сердце. — Хонда-сан, рад встрече, как поживаете?       Капитан слегка поклонился, Кику ответил на поклон и улыбнулся — видимо вчера вечером, помимо обхода корабля, Артур немного изучил японский этикет, чтобы больше не попадать в неловкие ситуации. — Все хорошо, не стоит беспокоиться. Рад видеть вас в добром здравии. — Да, я в порядке, — Артур повернулся и добавил, — а вот кому-то недолго осталось в нем прибывать! Какого черта, я вас спрашиваю? Вы обратили внимание на человека, только после того, как он на вас наорал! А если бы он просто тихо поднялся на корабль?! Вам глаза и уши для красоты нужны? Если так, то я могу вас их и лишить!       Ответа не последовало. Нарушители понуро стояли в сторонке, не смея открыть рот. Потерять бдительность на охранном посту — проступок требующий соответствующего наказания. — Ладно, пес с вами. Сегодня мне некогда, отставляю вас на попечение старпома. Он знает, что с вами делать.       Последовавшая за этим довольная ухмылка дала понять Кику, что ничего хорошего этих людей не ждет. — Итак, — в этот раз англичанин обратился к своему гостю, — Хонда-сан, мы назначили нашу встречу на рынду? Почему же вы опаздываете? Помнится, японцы хвалились своей пунктуальностью. Где же она? Вы меня разочаровываете. — Искренне прошу прощения, господин Керкланд, — Кику начал спешно кланяться, — Мне жаль, что заставил вас так долго ждать. Я так увлекся готовкой, что совсем перестал следить за временем. Прошу, простите меня.       В ответ он услышал лишь заливистый смех. — Ты…т-ты действительно не следил за пха-хаа-х временем, — Артур пытался говорить, но постоянно срывался на хохот, — Ты настолько спешил, что даже не заметил. Еще никакой рынды не было.       Только он это сказал, порт наполнился звоном колоколов. Японец обомлел. Действительно. Ведь за все время, что он шел по порту, не было слышно ни одного удара. А значит, он не только не опоздал, но еще и пришел на несколько минут раньше. И засмеялся.