Два берега, одно сердце

      Молитвы оказались напрасны. Не успел Кику добежать до прилавка, как увидел абсолютно пустые полки. Лавочник, узнав своего постоянного покупателя, мило улыбнулся и поприветствовал юношу:       — Доброе утречко, Кику, что-то ты сегодня припозднился.       — Да, случилась небольшая стычка, — ответил грустный голос, резко сменившийся надеждой, — А больше ничего не осталось?       — Увы, дорогой, ты и сам знаешь, как быстро все разбирается…       Послышался тяжелый вздох. Кику прекрасно знал. Сладости, продаваемые здесь, были очень хорошего качества и, соответственно, невероятно вкусные, поэтому все разбиралось буквально в течение часа.       Юноше ничего не оставалось, как развернуться и угрюмо побрести по бирже. Настроение было испорчено напрочь.       Казалось бы, не такая уж и серьезная причина, чтобы расстраиваться, но Кику было все равно. Его вообще задевало и выводило на сильные эмоции все, что касалось еды. А касутэра была его любимым лакомством.       Погрузившись в мысли об утерянной на сегодня вкусняшке, японец вдруг вспомнил из-за кого это произошло. И его захлестнула ярость. Ярость и обида. Ведь отреагируй этот человек нормально, никакой стычки бы не произошло. В голове вырисовался образ, и тут Кику вспомнил глаза… Эти прекрасные глаза глубокого зеленого цвета. Мысли разделились на два лагеря: с одной стороны этот человек всем своим видом вызывал у японца неприязнь, но с другой… он был чертовски хорош собой. Стройный, одет со вкусом, выразительные черты лица и эти злосчастные глаза. Кику даже остановился, растерявшись от таких противоречивых мыслей.       — Немедленно успокойся, — злобно сказал он сам себе, — настоящему японцу не подобает так себя вести. Успокойся и не бери в голову всякую чушь.       Глубокий вдох… Выдох. Кику успокоился. Не хватало еще, чтобы какие-то неприятные мелочи ухудшали и без того не радужное настроение. Парень посмотрел в даль. Солнце было уже высоко, и зеркало водной глади пускало слепящих глаза зайчиков. Кику закрыл глаза и ощутил на коже легкий бриз и солнечное тепло. Оно разливалось по всему телу, словно по волшебству, отгоняло тревожные мысли и, концентрируясь где-то в сердце, заставляло набирать полную грудь соленого воздуха. Вот оно, истинное удовольствие единения с природой. Юношу уже не беспокоили ни суетящиеся люди, ни утренняя стычка, ни потерянная касутэра. Он забыл про все и просто стоял с закрытыми глазами, приветливо улыбаясь солнцу и морю.       Но надо возвращаться в реальность. Медленно, словно пробуждаясь ото сна, Кику открыл глаза, потянулся, расплылся в улыбке и побрел по бирже искать свободные рыбацкие пирсы. Они не были нужны ему для рыбалки, о нет. Он использовал их по-своему. Дело в том, что именно с пирсов можно было с раннего утра до позднего вечера наслаждаться кораблями. Еще и ножки можно помочить. А если приходили рыбаки, и было хорошее настроение, можно было без остановки болтать с новыми знакомыми о житейских и философских вещах, попутно споря какой корабль проплывал мимо — испанский или португальский?       Но сегодня рыбаков, как и настроения болтать, практически не было. Поэтому, найдя первый же свободный пирс, Кику поспешил его занять. Сняв тапочки, он опустил ноги в теплую воду, разогнав мелких рыбок, плавающих на мелководье, и снова прислушался. Шум портовой суеты ушел на второй план, уступив место размеренному шелесту волн. Это была своего рода медитация. Просто сидеть и слушать море. А уже осмелевшие рыбешки будут покусывать пятки, но это будет не больно. Скорее щекотно. А вот и корабль покинул порт. Судя по флагу голландский. Красный, белый и синий. Очень красивый флаг. Так и сидеть бы на пирсе, наслаждаться шумом моря, но…       — Эээээй, Джапан!       Хотя этот кто-то окликнул его названием страны, Кику резко обернулся, почувствовав, что зовут именно его. Перед ним предстала немного странная картина: посреди пирса стоят уже знакомый капитан с немного растерянным видом и деревянным бенто в руках. Воцарилась неловкая пауза. Японец выразительно поднял бровь, всем видом показывая, что хочет услышать от нарушителя своего спокойствия хоть какие-нибудь слова.       — В-в общем, я, это самое, — неуверенно начал капитан. Он так нервничал, что было видно, как потрясывались его колени, — я, я хотел извиниться.       Он густо покраснел, протянул Кику бенто и отвернулся, боясь столкнуться взглядами. Это вызвало у японца еще больше вопросов, но он аккуратно взял коробочку из трясущихся рук, которые оставались вытянутыми еще несколько секунд, и, открыв крышку, не смог сдержать громкого вдоха. Касутэра. В бенто ровным рядом стояли ничем не отличающиеся друг от друга прямоугольнички, а нежный яичный запах щекотал нос. Кику даже не знал, как ему на это реагировать, ведь с одной стороны он был несказанно рад тому, что ему все же удастся отведать сегодня сладенького, но то, кто ему его принес… Еще и в качестве извинения.       — Ох, большое спасибо, господин. Я принимаю ваши извинения, — сразу после этих слов капитан заметно успокоился и даже как-то приосанился. Японец нашел это несколько забавным и добавил, — если хотите, присаживайтесь. Поедим вместе. Еда, как известно, всегда вкуснее, если ешь в компании.       Он немного отодвинулся и жестом пригласил капитана сесть. Тот, окончательно сбитый с толку, красный, как зрелый испанский томат, не нашел, что ответить и, немного помявшись на месте, неуклюже уселся рядом с Кику. Воцарилась еще одна неловкая, но в этот раз достаточно долгая, пауза. Кику не стал смущать и без того растерянного человека, а просто поставил бенто ровно между ними, взял один кусочек и с неподдельным удовольствием стал смаковать каждый укус. Как же это было вкусно. Нежный и воздушный, бисквит просто таял во рту. Не приторный, с яичными нотками… От блаженства даже глаза закрывались. Но, оторвавшись от еды, Кику заметил, что его «сосед» не решается взять угощение, тогда японец слегка сместил бенто в его сторону, а поймав удивлено-растерянный взгляд, мило улыбнулся, дав понять, что совсем не злится. Капитан отвел глаза в сторону и, словно напортачивший кот, аккуратно, но судорожно взял один кусочек и, не отводя глаз от водной глади, принялся нервозно жевать.       Молчание, ласковый шелест волн и вкус касутэры вскоре успокоили капитана. Он расправил плечи, закрыл глаза и стал наслаждаться бризом. Кику повернулся и посмотрел на него. Как же это человек был хорош собою. Слегка выпирающие скулы, идеально прямой нос, изящная длинная шея и даже эти густые брови — все это сливалось в единую композицию и, боже, это было превосходно. Еле заметные веснушки, мелькающие на светлой коже то тут, то там, дополняли эту композицию, делая ее еще выразительнее. Хотелось бесконечно долго смотреть на это лицо, находя все больше прекрасного в нем.       — Кстати…       Застигнутый врасплох речью после долгого молчания, Кику резко отвернуться и немного покраснел. А капитан медленно открыл глаза и повернулся в его сторону.       — Хотел спросить, а как тебя, точнее вас, зовут?       Японец даже немного растерялся, но повернулся, и немного поклонившись, ответил:       — Кику Хонда, можно просто Кику, и можно на ты. Позвольте узнать ваше имя?       — Я Артур, Артур Керкланд, — незамедлительно прозвучал ответ, за которым последовало крепкое рукопожатие.       Кику покраснел, отдернул руку и немного испуганно посмотрел на нового знакомого.       — Ч-что-то не так?       — Прошу прощения, я не привык к таким жестам. Да и в целом у нас не принято вторгаться в пространство друг друга.       — Оh, I'm sorry, я не знал. — Артур смущенно убрал руку.       — В таком случае ничего страшного, но впредь, будьте осторожнее. — Кику улыбнулся, но тут до него дошла одна несостыковка. — Позвольте спросить, вы сказали «sorry», но разве испанцы говорят не «¡Perdón!»       — Говорят, просто я — англичанин.       В это было просто невозможно поверить. Англичанин? Капитан испанского корабля? У Кику просто не укладывалось в голове.       — Но разве капитаном испанского корабля не должен быть чистокровный испанец?       Ответом послужил громкий нервозный смех.       — Конечно же нет, — сквозь хохот ответил Артур. — Главное — быть верным своему делу и качественно выполнять работу. Тогда всем будет все равно какое у тебя происхождение. Если тебе интересно, на испанском флоте служит очень много неиспанцев. Например, у судна, вместе с которым мы сюда плыли, капитан — немец. Хороший человек и отличный моряк. Немцы в целом народ более дисциплинированный, у испанцев с этим проблемы. Вот и берут на командные посты иностранцев. Уж лучше кораблем будет командовать суровый немец, чем безалаберный испанец.       — Неужели испанцы так плохи? — все еще недоумевал Кику, — я видел множество кораблей, которыми командовали испанцы, и все матросы на них были родом из Испании. Уровень дисциплины на этих кораблях был на высоте.       — Нет, конечно и среди испанцев немало хороших моряков, капитанов и военных, но в основном они не горят желанием служить на флоте, особенно, когда дело касается дальних плаваний. Сам понимаешь, условия на корабле не идеальные, да и в целом проводить несколько месяцев в море, без возможности ступить на твердую землю — очень изматывающе. Такое не каждый выдержит.       — А я всегда представлял, что плавать на корабле очень здорово. Каждый день наблюдать что-то новое: другие страны и города, бескрайнее море, прекрасные виды, романтика…       — Морская болезнь, вонь, тяжелая работа, проблемы с едой и плодящиеся как черти крысы, — послышалось саркастичное продолжение, наполненное более реалистичными вещами.       Кику взглянул на Артура, тот безразлично смотрел на проплывающие мимо корабли. Да, он знал об этом намного больше, чем мечтательный японец, романтизирующий такую жизнь.       — Жизнь моряка сложна, — продолжал он, — и не важно капитан ты или простой матрос. Хлопот у всех хватает.       Он отпил из фляги, и вокруг запахло каким-то крепким алкоголем.       — Ром, — опережая вопрос, сказал он, — вроде и гадость редкостная, а вроде и послевкусие такое приятное, карамельное. Не хочешь?       — Нет, благодарю. Я практически не пью, а если и пью, то только саке.       — Ладно, я и не настаиваю, — ответил Артур и сделал еще один глоток.       Так они и просидели до самого вечера, то перекидываясь парой фраз, то устраивая долгие бурные обсуждения, касающиеся в основном проплывающих мимо кораблей. Кику все никак не мог понять, что из себя представляет этот человек, ведь с каждым диалогом он раскрывался ему с новой стороны. Артур не только прекрасно разбирался в кораблестроении и астрономии (что в целом было не удивительно), но и в моделировании миниатюрных кораблей, садоводстве, вышивке, европейской моде и многом-многом другом.       За беседами прошел целый день. Начало смеркаться, а они все никак не могли наговориться. Им хотелось провести в компании друг друга как можно больше времени. Но на кораблях начали бить колокола, извещающие о позднем часе, и Артур спешно начал уходить.       — Надо же, уже восемь! До отбоя совсем немного, прошу меня простить, мне надо успеть проверить корабль до шести склянок.       — Но ведь до них еще 3 часа, разве нет?       — Все верно, но у меня под началом огромный торговый галеон, а не рыбацкая лодочка. Только чтобы обойти все палубы и каюты нужно больше получаса. А чтобы все проверить…       Керкланд скорым шагом пошел по пирсу, но на середине остановился, словно что-то вспомнив, обернулся и крикнул:       — Если хочешь, можем завтра встретиться. Думаю к рынде я расправлюсь с делами. Корабль пришвартован ко второму причалу. Ты сразу увидишь — он у нас самый большой на той пристани.       — Хорошо, в таком случае до встречи, господин Керкланд. — тоже почти крича, ответил Кику.       — Можно просто Артур.       Англичанин широко улыбнулся и, помахав на прощение рукой, поспешил на свой корабль.       — Хорошо, Артур.       Это Кику сказал тихо — все равно он уже не услышит.