Извини, что заставила ждать

      Лена недовольно вздохнула, стараясь не цепляться за навязчивые воспоминания о доме, в который она только что вошла. Проходя по знакомым лестничным пролетам, она нервно шарилась в сумке в поисках ключей. Да, потерять чужие ключи было бы неприятным дополнением к и без того ужасному настроению Темниковой. Дойдя до нужной квартиры, она все еще пыталась нащупать нужный ей предмет, но уже в карманах своего пальто. Как назло, нужная ей квартира находится на том же этаже, рядом с той же дверью. Кто же знал, что снять квартиру в центре Москвы получится именно здесь…как тесен этот мир. Лена облегченно выдыхает, когда ей все-таки удается найти ключи и попасть в квартиру, особенно ее радовал тот факт, что она успела это до того, как встретила кого-то из давно знакомых соседей.       Бросив большую поездную сумку в коридоре Лена устало выдохнула. Дать однозначный ответ о том, чем же вызвана эта усталость, Лена не могла. Скорее это был целый коктейль из самого разного рода проблем, и ближайшая неделя должна была быть посвящена их устранению. Решение вернуться в Россию, чтобы продать дом и разобраться со всей бумажной волокитой далось Лене не легко. Но кризис в каждой сфере ее жизни требовал срочных и глобальных перемен, жить в подвешенном состоянии была уже просто невыносима. Огромная пауза, и возможная точка в карьере, разлука с домом, и тотальное отсутствие понимания со стороны Димы — все это давило на Темникову с такой силой, что груз казался уже по-настоящему осязаемым. Все было таким хаотичным и странным и в какой-то момент она потеряла себя и все, что ей двигало. И она сорвалась. Просто взяла и поставила Диму перед фактом, что поедет сюда решать все их дела. Одна. Идея ему, мягко говоря, не понравилась, но аргумент Лены о том, что кому-то нужно остаться с Сашей, уберег ее от совместной поездки.             Продажа дома Лену не сильно беспокоила, это скорее был повод, придуманный для Сергеева, настолько рациональный, что он не смог бы его оспорить. На самом же деле, Лене просто хотелось вырваться обратно и обдумать все происходящее в ее жизни наедине. Посмотреть, осталось ли здесь хоть что-то, что ее держит. Что-то, с чем она не хотела бы расстаться. И есть ли вообще, хоть что-то в этом мире, что могло бы вернуть ее в чувства? Было принято решение не оставаться в их с Димой доме, так как в нем все готовилось в продаже. Да и не хотелось Лене там быть, уж слишком сильно висящее в воздухе присутствие Сергеева давило бы на ее мысли. Но и снятая Леной квартира оказалась не лучшим местом для этого. Владелец обещал ей одну квартиру, а в последний момент заявил, что она уже занята, но он готов предложить вариант с не менее удобным расположением в центре Москвы. Лена так устала с дороги, что просто бездумно согласилась на его предложение — тратить время на поиски другой квартиры ей не хотелось. Как оказалось зря. Этот дом — место, где они с Серябкиной прожили четыре года вместе. М-да, бежала от одних неприятных мыслей и угодила в ловушку других. — Да плевать, это все в прошлом, — раздраженно фыркнула себе под нос Лена. Она достала телефон из кармана. Надо было отзвониться Диме, дать знать, что она доехала, но желания говорить с ним совсем не было. Она решила отложить это на потом и сначала сходить в душ, пологая, что это взбодрит ее.       Стоя под горячими струями воды, Лена плотно зажмурилась, не желая лицезреть комнату, которая по планировке была точной копией их с Олей квартиры. Но мозг, как назло, начал выдавать куда более пикантные воспоминания. Мерзкие для нее воспоминания. Глупые ошибки молодости и не более. И сейчас Темникова раздраженно кусала губы до крови — старая вредная привычка, которая каким-то чудом всегда выручала ее, когда нужно было остановить бесконечный поток неудобных мыслей.        И спустя пару часов она, наконец-то, была готова выйти на связь с Димой. Набрав его по видеосвязи, Лена устроилась на диване в гостиной. Он ответил почти мгновенно. Ждал. — Ты на месте? — как всегда краток и лаконичен. Ни грамма нежности и чувственности. — Да, только приехала. — Почему так долго? И почему квартира отличается от фото? — такой контролирующий и дотошный, ей богу. Лена еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. — Арендодатель не смог сдать ту квартиру, взамен предложил эту, поэтому и задержалась немного. Но все в порядке, она тоже в центре, не переживай, — как можно спокойнее сказала Лена. Ей хотелось побыстрее соскочить с этой темы. Диме не обязательно знать где именно она сейчас находится. Но, как назло, из-за стены начала доноситься музыка, да еще и какая — Серебро «Не время». На секунду Лене показалось, что этот дом проклят и обитающий в нем демон устроил для нее персональный ад. — Лен, это что? — недовольный голос из телефона привел ее в чувства. — Музыка, Дим, — раздраженно выпалила Лена, — у соседей, видимо, приступ ностальгии. — Слушай, нечего тебе там оставаться, переезжай в отель, — раздраженно выпалил Дима. Его бесило все, что было связано с Серебром. Лена была готова поклясться, он бы взлетел от злости, если бы узнал, где она поселилась на ближайшую неделю. — Дим, я не настолько мелочная, чтобы менять квартиру из-за того, что соседи днем музыку решили послушать. Тем более, светиться в отелях я не хочу, много лишнего внимания привлеку.       Дима нехотя согласился. Под предлогом того, что Лена устала с дороги, она быстро завершила разговор с мужем, пообещав созвониться завтра.       Оказавшись наедине с собой, Темникова в полной мере смогла оценить пытку, что устроили ей соседи. Теперь это были незнакомые ей треки, но исполнителем точно была Серябкина. Что-то про то, что она не забыла. Это изрядно вывело Лену из себя: — Боже, что не так с этими людьми? Неужели и правда другой музыки нет на свете? Еще и так громко. Эти люди вокруг просто сумасшедшие! — недовольно сокрушалась Лена, потирая виски, уже изрядно болевшей головы.       Этот день был переполнен выбивающими из, и без того хрупкого, равновесия событиями. Темниковой просто хотелось побыть наедине с собой. Без Димы. И как оказалось, без Серябкиной. Поразительно, Лена оградилась от нее уже много лет назад, но Оля будто не может покинуть ее навсегда. А здесь и сейчас ее номинальное присутствие ощущалось как никогда остро. Лене нужно развеяться. Причем срочно. Она спешно хватает кепку и пальто в коридоре, не берет с собой ничего кроме банковской карты и ключей и выбегает из дома. За углом должен быть маленький бар, в котором она не была уже сто лет. Темникова надеялась, что он все такой же безлюдный, как и пятнадцать лет назад, все-таки громких заголовков о своем приезде она лицезреть не хотела.       Назвать бар безлюдным, к сожалению не удалось. Правда освещение оказалось все таким же захудалым, так что она особо и не отсвечивала. Заказала себе стакан хорошего, в понимании данного заведения, виски и быстро его осушила, тут же прося повторить. Это должно было помочь отвлечься, но эффект оказался прямо противоположным.       В голову нахлынули воспоминания о доме, в котором она остановилась. И эта песня Оли… Если бы Лена озвучила при ком-то, что считает, что в этой песне поется о ней, то люди наверняка сочли бы это верхом самонадеянности и покрутили бы пальцем у виска, но Лена слишком хорошо знает Серябкину. И то, как и про что она пишет свои песни. В них всегда есть что-то между строк для Лены. Это их своеобразная игра, сладкая пытка — молчать годами в переписках или на мероприятиях, но говорить громко и хлестко в своих песнях. Этот непрямой диалог длился годами, пока Лена не пришла к выводу, что уже хватит. Конечно, Лена не писала свои песни сама, в отличии от Оли, но это не мешало ей вносить пару правок в уже готовый трек, которые служили посланием для Серябкиной. Всегда так делала. Ей почему-то нравилась эта их игра. Точнее, ей нравилось видеть реакцию Оли, Лене никогда не стоило больших усилий вывести ее на эмоции.       Темникова хотела заглушить подступившую горечь во рту очередным глотком обжигающей жидкости, но знакомый голос, раздавшийся над ухом, заставил ее повременить: — Темникова! — с широкой улыбкой на лице произнесла коротковолосая девушка, — Сто лет тебя не видела! И скажу честно, не ожидала увидеть здесь, — ее рука мягко легла на плечо Лены. — Эмма! — Лена подпрыгнула на стуле от удивления, — знаешь, я тоже не ожидала здесь оказаться. Но в шальном настроении куда только ноги не заведует! Лена старалась держаться непринужденно. Может легкая, дружеская беседа поможет ей выкинуть Серябкину из головы. — Очень в твоем стиле, — Эмма тихо засмеялась и присела на рядом стоящий стул. Лена улыбнулась в ответ. — Со мной мы разобрались, — продолжила Темникова, — а что ты здесь делаешь? — Я договаривалась о выступлении. На послезавтра. — Здесь? — удивленно вскинула брови Лена, — Не ври, что не можешь собрать зал побольше, в жизни не поверю! — Дело не в этом. Я просто люблю иногда выступать в барах, нет давки и шума, и много-много прямого общения с публикой. Уникальный обмен энергетикой. — Вау, — Лена толкнула Эмму в плечо, — да ты настоящий артист! Я никогда не думала даже о таком опыте. Ее слова заставили девушку засмущаться. — Если хочешь попробовать, то приходи послезавтра, можем как раз «нереальную любовь» вспомнить. Она уж точно раскачает всех, — Эмма вновь одарила Лену своей очаровательной улыбкой. — Знаешь, как-то не до «нереальной любви» пока, так что обещать ничего не могу. Но если что, я знаю, где и когда тебя найти, — Лена подмигнула ей, а после допила свой виски.

***

      Творческий кризис страшная штука. Оля прежде об этом не думала. Просто не приходилось сталкиваться. А вот сейчас, спустя полгода безуспешных попыток написать хоть строчку, она по-настоящему испугалась и решила прибегнуть к крайним мерам.       Решение вернуться в это место далось Оле нелегко. Но заверив себя, что это вынужденная мера, она собрала сумку со всеми необходимыми вещами и отправилась в дом, в котором прежде провела несколько прекрасных и одновременно ужасных лет своей жизни. Столько противоречивых чувств — как раз то, что нужно ей сейчас, что может быть лучше для творчества? Все её песни всегда были отражением того, что она чувствует и переживает, по-другому она не умела писать. Но сейчас она не чувствовала абсолютно ничего. Признаться в этом Гоше было бы совсем по-мудатски, поэтому она сказала ему, что ей требуется одиночество для полной концентрации на альбоме, потому ей нужно переехать на неделю туда, где её никто не будет отвлекать. О том, что она хочет вернуться в дом, где жила со своей бывшей много лет назад, сообщать она не стала, ни к чему им эти лишние волнения.       Нет, конечно же, она не скучала по Лене. Просто, как бы ни было неприятно это признавать, она всегда была её импульсом. Музой. Писать о ней и для неё это как дыхание — базовая функция и острая необходимость. Даже в их худшие времена Оля не переставала этого делать, она писала о Темниковой сквозь боль и собственные переживания, переступая любые остатки гордости, ей было это необходимо. Наверное, в этом было некоторое садистское удовольствие. Единственное удовольствие, которое осталось после ухода Лены из её жизни. И единственный способ для Оли сохранить её в своей жизни — незримое, вечное присутствие в текстах.       Но в последний год Серябкина старалась не думать о ней. Тащить за собой груз разбитого сердца на протяжении стольких лет казалось уже ненормальным. И это было бы неправильно, все-таки у неё теперь есть семья и нужно быть честными перед ними. Любит ли она Гошу? Вопрос сложный для Оли, настолько сложный, что задаётся она им регулярно. Возможно, она любит его, просто не так сильно, как любила Лену, отсюда и сомнения. Или же наоборот, любит нормальной, здоровой любовью, а не испытывает ту больную одержимость, как было с Леной. Олю часто гложет мысль о том, что она больше никогда не сможет испытать что-то на подобии их связи с Леной. Но их связь буквально антоним к словам «стабильность» и «умиротворение», а это не то, к чему стоит стремится взрослому человеку.       Оля перестала вглядываться в такой знакомый двор из окна своей старой квартиры. Она достала ноутбук и колонки, блокнот и ручку, разложила все на столе в гостиной. Подключив колонки к ноутбуку, она включила старые треки Серебра и направилась в спальню, где оставила самые необходимые вещи для своей работы.       По дороге она скинула с себя всю одежду и отбросила её в сторону. Следом за ней последовало и обручальное кольцо. Достав из чемодана бережно сложенную, старую футболку, что была ей слегка велика, она надела её и вдохнула едва ощутимый по прошествии лет, но такой знакомый запах. После из чемодана были извлечены фенечка и кольцо, с которыми она раньше почти никогда не расставалась.       Оля подошла к зеркалу и взглянула на себя. Теперь все было как раньше. Эта квартира, Ленина футболка на ней, её кольцо ­­– все эти вещи приятно обжигали ее кожу. И столько воспоминаний. Почти физически ощутимых. Будто Лена совсем рядом, будто сейчас она войдет в эту комнату, и крепко обнимет её. А после они снова окажутся на этой кровати, такие молодые и чувственные, такие свободные. Оля почувствовала, как её щеки краснеют, а по коже прошла волна мурашек. Серябкиной пришлось одернуть себя, напоминая себе, что ее чувства к Лене в прошлом, а это просто экскурс по воспоминаниям ради нового альбома. Но ей приходится признать, что только Лена имела на неё такой эффект, даже не находясь здесь она могла породить искру, которой оказалось достаточно для Серябкиной, чтобы разгореться вновь. В голове тут же начали появляться строчки, фразы, просто отдельные слова и Оля тут же поспешила к своему блокноту, чтобы записать их. Видимо, вечер будет продуктивным.

***

      Ненадолго оторвавшись от записей, Оля мельком взглянула на часы — уже совсем поздно. Она весь день провела за записями, даже Гоше забыла набрать. Устало потерев переносицу, Оля задумалась о том, что нужно позвонить мужу и отправиться уже спать, но настырный звонок в дверь, который оказался четко слышен даже несмотря на громкую музыку в квартире Оли, заставил её повременить с этим. Оля поспешила к двери и не глядя в глазок открыла её.       Оля чуть не рухнула, когда на пороге увидела Темникову. В этот момент Оле хотелось ущипнуть себя, а то мало ли она просто уснула за столом и это всего лишь кошмар, навязанный атмосферой этого дома. Но знакомый голос отрезвил ее: — Послушайте, вы время вообще ви. — начала было возмущаться Лена, но остановилась но полуслове. Оля была в шоке и, судя по удивленному взгляду Темниковой, и тому, как медленно поднимается её бровь, когда она рассматривает кто стоит перед ней, она тоже. — Серябкина, ты что тут делаешь?! — в полном недоумении выжимает из себя Лена. Оля готова поклясться, что чувствует запах алкоголя от неё. — Тот же вопрос хочу задать и тебе, — растеряно выдала Оля, желая выиграть больше времени, ведь адекватного ответа на этот вопрос у неё не было. Хотя она и не обязана давать Темниковой хоть какой-либо ответ. Она ей никто. — Мне просто мешала музыка, под это невозможно уснуть, но я не ожидала, что это ты здесь устроила, — Оля заметила как недоумевающее лицо Лены приобретает это противно-самодовольное выражение, когда Лена замечает свою футболку на Оле.       Это лицо, которым она одаривала её каждый раз, когда играла с её чувствами. Когда знала, как надавить, чтобы получить то, что желает или просто потешить свое самолюбие. Это выражение так и кричало: «Я знаю, что ты моя, что стоит лишь поманить и ты прибежишь!» Серябкину это злит. Злит её самодовольное лицо, её самомнение. Да и саму себя она злит, она сама даёт ей повод так думать о себе. Зачем она только решилась приехать сюда? Зачем нацепила на себя все эти дурацкие вещи? Щеки Оли краснеют, то ли от неловкости всей ситуации, то ли от злости, но она не хочет больше этого чувствовать, не хочет ощущать этот победный взгляд Лены на себе, поэтому, что есть сил хлопает дверью перед носом своей неожиданной гостьи.