Извини, что заставила ждать

      Огородившись от Лены дверью, Оля почувствовала себя такой слабой и уязвимой и такой дурой, какой не чувствовала себя уже очень давно. От этого чувства стало мерзко внутри. Эта волшебная атмосфера, которой она окутала себя, восстановив в этой квартире воспоминания из прошлого, словно сказочная карета в полночь - превратилась в тыкву. А эта футболка, что была на ней, больше не казалась талисманом, что способен окрылять, больше она не излучала того нежного электричества, что так приятно обжигало ее кожу, теперь это больше походило на грязные лохмотья, которые хотелось снять и смыть с себя все их следы.        Этим она и занялась. Оля пошла в душ и, встав под горячие струи воды, почти что ногтями сдирала с себя запах Лены, что, скорее всего, даже не успел отпечататься на ее теле, но возбужденное сознание упорно стремилось доказать ей обратное.       В голове был рой вопросов, но во главе лишь один - что это вообще было? Оля так много лет мечтала увидеть Лену вживую, хоть на минуту. Посмотреть, изменилась ли она. Поймать ее взгляд, ощутить запах и хотя бы мимолетное присутствие. А теперь, когда это случилось наяву, она оказалась не готова. Что Лена вообще делает здесь? И почему спустя столько лет Оля реагирует именно так? И почему тогда, много лет назад позволила Лене растоптать себя? И почему до сих пор бережет каждое воспоминание о ней в своем сердце? Почему позволяет ей тем самым до сих пор присутствовать в своей жизни? Лена была так холодна и груба с ней, даже сейчас - этот ее насмешливый взгляд, это так унизительно… Так почему Оля позволяет ей это? Почему готова закрыть глаза на любую гадость с ее стороны? Любой другой бы уже был бы послан далеко и надолго, но не она. Почему никто другой кроме нее не может значить так много? Неужели Оле не суждено найти другую музу, другую любовь? Разве она не заслуживает этого? Она ведь умеет любить, всем сердцем, умеет отдавать всю себя, так почему ей не дозволено воплотить это? Оля больно, до крови, впивается ногтями себе в шею. Она злиться и плачет. Сколько раз после ухода Лены она делала это? Слишком много. И так больше продолжаться не может. Оля дает себе мысленное обещание о том, что это был ее последний раз.       Наверное, она сама во всем виновата. С самого начала ведь знала, что так будет, просто хотела верить в лучшее, ведь была молодой, влюблённой по уши дурой. Лена не из тех, кто положит свою карьеру и репутацию на алтарь любви, по крайней мере такой любви. Ей слишком важно, что о ней будут думать другие. Она хочет сиять и излучать успех, а Оля стала бы пятном на этом солнце. Она всегда знала, что рано или поздно Лена уйдет и это будет невыносимо больно, но тем не менее, Оля решилась вверить ей свое сердце. И спустя череду жарких, долгих свиданий под светом луны, в Оле зародилась непоколебимая вера в то, что они предназначены друг другу судьбой и ничто не может разорвать эту связь. И всякий раз, когда Лена отказывалась говорить об их отношениях, как о чем-то серьезном, Оля лишь терпеливо повторяла себе: «Еще не время». Всегда ведь, влюбляясь, думаешь, что твоя любовь способна преодолеть любой барьер, что ты способен стать исключением на каждое «но» своего любимого. Да и как устоять перед Леной? Никто не смог бы. Она такая харизматичная, красивая, страстная, а ее взгляд…как посмотрит своими серыми глазами, так можно и собственное имя забыть. И как ни старайся, нигде и никогда больше такую не найдешь. Но может оно и к лучшему. Сердце целее будет.       Оля даже как-то думала о том, что, наверное, ей лучше быть одной. Не обманывать себя и других, ведь она знала — так, как было с Леной, ни с кем другим уже не будет. Но незаметно для самой себя, под гнетом вечных расспросов родителей и друзей о ее личной жизни, она пошла на поводу у всеобщих ожиданий и завела «нормальную» семью. Выходит, сама же поступила как Лена, но разница была лишь в том, что, если бы Лена была с ней, она бы никогда не променяла ее на это. И ее преданность Лене вылилась в долгие годы одиночества, непонятного для всех вокруг. Но, по сути, с приходом новых отношений в жизни Оли мало что изменилось — она по-прежнему была одинока, по крайней мере, так она ощущала это душой. И скорее всего, это с ней навсегда. Иногда Оля задавалась вопросом, испытывает ли Лена то же самое? Есть ли в ней та же пустота, что и в Оле? Но Серябкина быстро гнала от себя эти мысли, ведь ответ на этот вопрос мог бы быть излишне болезненным.       Закончив с душем, Оля полностью голой направилась в гостиную. Со щемящей болью в груди она вырвала из блокнота и смяла все что, что написала сегодня. Никаких больше слез и ностальгии по былому, никакой слепой любви. Лена больше не удостоиться ни одной восхваляющей ее песни. Оле пора идти дальше. Взяв ручку, она быстро записала фразу, что пришла ей в голову: «И ходя нетрезвым по улицам, ко мне не приходи» Решив, что работу лучше продолжить завтра, она направилась в спальню. Это был слишком насыщенный эмоциями день, ей нужно отдохнуть.

***

      Лена проснулась от сдавливающего в груди чувства тревоги. Ее плечи непроизвольно сжались, и она свернулась калачиком, чувствуя нарастающую дрожь в теле. Снова. Уже который раз за последний год она просыпается именно так, даже со счета уже сбилась. Всему виной страхи и всеобъемлющее одиночество, они гложут ее каждый день. Разве может человек, проживший большую часть жизни окружённый толпами людей, отказаться от этого безболезненно? Разве можно смириться с тем, что тебя уже почти не помнят и не ждут? Разве эту пустоту можно заполнить, если ты один даже у себя дома, в окружении семьи? Если не чувствуешь себя любимым и нужным? Вопросы для Лены скорее риторические. Но знать ответы на вопросы и иметь ключи к их решению — это вещи разные. И несмотря на то, что страх одиночества окутал ее с головой и сжал каждую мышцу ее тела, она была рада, что в данную секунду она совершенно одна, а это значит, что можно не притворяться, не соответствовать чужим ожиданиям, не быть удобной, а просто взять и заплакать.       Темникова искренне пожалела, что вчера напилась в баре, это явно дало импульс ее подсознанию и крепко так ударило по нервам. Отсюда и повышенная тревожность. И эти ужасные сны, что снились ей ночью. Господи, она так жаждет быть нужной и любимой, что ей снится будто бы Серябкина до сих пор живет в их старой квартире и носит ее старую футболку. Ужасная пьяная фантазия. Что хуже всего, там во сне ей это понравилась — мысль об Оле, что так отчаянно любит и ждет ее, так приятно щекотала эго Лены, она любила быть нужной и важной. Но понимание того, что это лишь сон, стало отрезвляющей оплеухой для нее. Лена морщится от собственных мыслей. Все-таки, молодость это едкое пятно, которое никогда не выедается из твоего сознания. Но тогда все казалось таким простым, светлым и не было никакой боли и тревоги. Но думать о том, что раньше было лучше — это последнее, что нужно Лене сейчас, она и без того тотально потеряна в этой жизни и это нужно как-то менять. Причем срочно. Ее даже посетила мысль о том, чтобы позвонить Эмме и договориться о завтрашнем совместном выступлении, может это помогло бы развеяться, да и общение с публикой ее всегда заряжало, нужно лишь собраться с силами и решиться на это. Но тяжелое похмелье и давящие страхи, словно демон на плече, шепчут, что лучше просто остаться в постели и Лена охотно поддается этому соблазну.       Но, кажется, у вселенной были другие планы на этот счет. Зазвонивший на прикроватной тумбочке телефон, заставил Темникову недовольно поморщиться. На экране высветился незнакомый номер. Лена прочистила горло и придала своему голосу, насколько это было возможно, бодрое звучание: — Алло? — Добрый день! — в трубке раздался уверенный мужской голос, — Я по поводу продажи дома. Могу ли я сегодня подъехать посмотреть его? — Да, конечно! — оживилась Лена. — Во сколько? Мне бы хотелось сделать это как можно быстрее, в три часа я должен быть на бизнес встрече, — Лена опешила от его слов и растеряно искала взглядом часы в комнате. Полдвенадцатого, черт! — Подъезжайте к часу, — как можно спокойнее выдала Темникова, а сама нервно кусала губы, надеясь успеть к этому времени. — Отлично, — лаконично ответил мужчина и тут же завершил звонок.       Лена тут же заметалась по квартире, игнорирую подступившую тошноту и головокружение. Ей предстоит привести себя в порядок за ближайшие пятнадцать минут. Спешно натягивая на себя джинсы, Темникова одновременно с тем заказывала себе такси в приложении. Откинув телефон, она поспешила нанести на лицо хоть какой-то макияж, ее похмельный вид того требовал. За этим делом время перед запланированным выходом из дома быстро подошло к концу. Лена даже не успела перекусить перед выходом, на что ее живот недовольно заурчал. Что хуже, она не успела найти свитер, который скинула с себя после прихода из бара вчера ночью. Пришлось накинуть пальто на футболку, надеясь, что замерзнуть за пару минут на улице она не успеет. Перед выходом Лена заглядывает в приложение и с ужасом отмечает, что такси задерживается из-за пробок. Лена разочаровано скулит. Ждать это такси будет тратой времени, которого и так нет, потому Лена решает попытать удачу и поймать такси на улице.       Она быстро выходит из квартиры и спешит к уже закрывающемуся лифту. Но на секунду она останавливается и впадает в ступор, видя перед собой в лифте Серябкину. Выходит, ей не приснилось…       В голове у Лены сразу рождается миллион вопросов о том, что она вообще здесь делает? На секунду на лице Оли тоже отражается шок, но она быстро сменяет его на безразличие и лишь неловкое переступание с ноги на ногу выдает ее нервозность. Лена все-таки решается войти в лифт, вспоминая о том, что ей нельзя опоздать на встречу, а обдумать происходящее она может и потом.       И вот они стоят вдвоем, в этом до ужаса узком лифте, который никогда прежде таковым Лене не казался, ведь раньше они стояли здесь вплотную, иногда даже жарко целуясь. Но сейчас они разошлись в разные углы лифта, окруженные неловкой тишиной, и старательно избегают взгляда друг друга. Господи, правда, что Оля здесь делает? Неужели эта идиотка и правда ничего не забыла? Лена больно прикусывает свою губу, чтобы остановить поток этих мыслей. Ее это не касается. Если Серябкина хочет жить прошлым, это только ее проблема. У Лены своя жизнь, свои заботы, думать еще и об Олиных она не обязана.       Поездка в лифте кажется ей целой вечностью. Лена решает сосредоточиться на предстоящей встрече с потенциальным покупателем и нервно поглядывает на время на телефоне. Голову тут же посещает другая мысль, до ужаса абсурдная — зачем надеяться на такси, которого может и не быть, если можно попросить Олю отвезти ее на встречу, а учитывая, как она водит, приедут они даже раньше… Но витающая в воздухе неловкость и дурацкая гордость мешают Лене озвучить эту мысль вслух.       Она несколько раз бросает взгляд на Серябкину, пытаясь собраться с силами и преодолеть свое нежелание просить ее о чем-то, но Оля не выдерживает первая: — Ты что-то хочешь сказать? — со свойственной ей прямолинейностью выдает Серябкина. — Вообще-то да, — неловко хрипит Лена, но быстро собирает себя в кучу и продолжает говорить увереннее, — ты сильно спешишь? — А что? Ты хочешь прерваться на драку в лифте? На это у меня времени точно нет, — холодно выдает Оля, на что Лена удивленно выгибает бровь. В ее голове тут же рождается едкий комментарий о том, что Олина холодность и равнодушие плохо вяжутся с ее вчерашним прикидом в виде футболки ее бывшей, но Лена прикусывает язык, понимая, что Серябкина может послать ее куда подальше за подобное. — И в мыслях не было, — нервно усмехается Лена. На секунду Темниковой становится по-настоящему стыдно за ту свою выходку в лифте много лет назад. Теперь воспоминания о том дне тяготят и без того паршивое настроение Лены, и она даже жалеет о том, что решилась обратиться к Оле сейчас. — Тогда что тебе нужно? — Оля всё ещё избегает зрительного контакта с Темниковой, предпочитая смотреть куда угодно, лишь бы не на нее. Это напускное равнодушие начинает злить Лену, она не пустое место и не назойливый ухажер, чтобы вести себя с ней так. — Я хочу попросить тебя о помощи, ситуация форс-мажорная, иначе просить бы не стала, — максимально серьезно выдает Лена, не отрывая взгляда от Серябкиной и Оля наконец удостаивает ее своим взглядом. Таким презрительным, что Лена почти что поежилась от него. — Меня? О помощи? Серьезно?! Ты считаешь, что после всего что было, ты можешь просто так взять и попросить меня о чем-то и я всё брошу и прибегу? — Оля поморщилась, смотря Лене прямо в глаза. — А в интервью ты совсем другие вещи говорила, — ядовито усмехнулась Лена. Она сделала шаг вперед и нависла над Олей, глядя ей прямо в глаза, отчего та почувствовала себя маленькой и уязвимой, — мол «я всегда готова ей помочь» и все в таком духе. — Ты тоже много чего в интервью говорила. Мне тоже начать перечислять? — парировала Оля и, взяв себя в руки, сделала шаг навстречу Лене, всем видом показывая, что их близость ее не смущает. — Не утруждайся. Я просто наивно полагала, что из нас двоих ты правдоруб, а оказывается ты такое же трепло, как и я. Очевидные попытки Лены манипулировать ей, заставляют Серябкину закатить глаза и усмехнуться: — Ты серьезно пытаешься взять меня на понт сейчас? — Ну, я в отчаянии, — нервно смеется Лена, — у меня через час встреча, такси опаздывает из-за пробок, ты моя последняя надежда на то, чтобы успеть приехать вовремя, — Лена умоляюще посмотрела на Олю своим самым жалобным взглядом. Прежде Оля никогда не могла устоять перед ним. — Долго ехать туда? — Чуть больше часа, но, зная тебя, ты за минут сорок доедешь, — Лена знает, что подобные комментарии всегда льстили Оле и, судя по тому, как самодовольно она улыбнулась сейчас, это осталось неизменным. — То есть сорок минут с тобой в одной машине? Сомнительное удовольствие, — морщит нос Оля, а ее взгляд становится задумчивым, словно она активно взвешивает поступившее ей предложение. Лена понимает, что Серябкина просто хочет, чтобы она просила ее, а лучше даже умоляла. И Темникову это бесит. Она никогда не делала этого с Олей. Всё всегда доставалось ей сразу. И как назло, лифт останавливается на первом этаже. И Лена понимает, что, если не уговорит ее прямо сейчас, то точно опоздает. — Серябкина, я знаю, что все между нами просто ужасно, я вела себя не лучшим образом по отношению к тебе и ты имеешь полное право на меня злиться, но умоляю, потерпи меня эти сорок минут и, если все пройдет удачно, ты меня вообще больше не увидишь! — раздраженно выдает Лена. Меньше всего на свете она любит просить кого-либо о чем-то. И Оля знает об этом. И раз уж Лена переступила свою гордыню, видимо все и правда серьезно. А если так, совесть Оли не позволит ей отказать человеку в подобной ситуации, даже Темниковой, с которой она зареклась сегодня ночью больше не связываться. — Ладно, поехали, — пожимает плечами Оля.       В подъезде они натыкаются на знакомую соседку, что окидывает их полным удивления взглядом и загораживает им проход. Лена чувствует себя неловко от этого, в отличии от Оли, которая сегодня, отчего-то, сама непринужденность. — Ой! Вы что-ли?! И вместе? А я всё переживала, что вы разбежались! — радостно залепетала пожилая женщина, — Столько лет прошло, а вы вообще не изменились! Правду говорят, любовь молодит! — Что Вы, Любовь Александровна, мы и без любви пока еще не старые, — смеется Оля. — И то верно! Но я все равно рада за вас, девчонки! Смотрю на вас и прямо глаз не нарадуется, — искренне говорит женщина. На что Лена неловко косится на Олю, а та лишь мягко улыбается соседке, явно не желая расстраивать эту милую женщину подробностями их с Леной отношений. Лена же непроизвольно краснеет, от того, что их считают парой. Ее всегда пугало, когда их отношения вывались наружу. Наверное, это одна из многих причин, почему у нее никогда бы не сложилось с Олей — она слишком открыта, дай ей волю, она на весь мир закричит о том, как любит Лену, а Лена… Лена слишком боится осуждения, слухов, порицания, шепота за спиной. Как можно жить в этом напряжении все время? Хотя, если так подумать, люди и так находят поводы пошептаться у нее за спиной, — и сколько раз вам говорить, называйте меня просто Люба! Я вас столько лет знаю, вы мне уже как родные! — Как скажете, мама Люба, — в шутку выдает Оля, отчего соседка довольно хохочет, — извините, но мы немного спешим. Хорошего Вам дня!       Оля берет Лену за руку и тащит ее за собой в оставшийся узкий проход, прямо к выходу из подъезда. Как только они выходят, она тут же отпускает руку Лены. Это становится особенно ощутимым, учитывая, что рука Оли горячая, а на улице ветрено и холодно. Положив руки в карманы, Лена прибавляет шаг, чтобы успевать за Олей, которая стремительно направилась к своей машине.       Лена приземлилась на сидение и бросила взгляд на Олю, та завела машину и теперь делала что-то в телефоне. — Куда едем? — спросила Серябкина, не отрывая взгляда от телефона. — Ко мне домой, — Оля удивленно вскинула бровями, но тут же вернулась к беззаботному виду и молча передала Лене телефон, чтобы она ввела адрес в навигатор.       Лена задержала свой взгляд на Оле и их глаза встретились. Лена пыталась разглядеть в глазах напротив что-то, что даст ей понять, что Оля чувствует сейчас? О чем думает? И впервые не смогла. Темникова упорно продолжала смотреть, но слова Серябкиной одернули ее: — Ты вроде спешила. — Да, прости, — Лена быстро набрала адрес, поставила телефон на подставку и отвернулась к окну.