Forbidden rhythm

В глазах Намджуна вспыхивает искра. Этот тихий, едва слышный звук, заставляет затаить дыхание, боясь спугнуть момент. Проходит пара секунд, в которые старший борется с собой. Он возбужден, до ужаса, но давить на Чана, играя на его течке нельзя, не правильно. Наконец, инстинкты берут верх над разумом, Намджун сдается, принимая полное поражение перед своим ананасиком. «К черту, будь, что будет» решаясь пойти ва-банк альфа наклоняется еще ниже, дыша прямо в шею омеги. Дыхание теплое, обжигающие, посылающее волну удовольствия и желания по телу. Легкий, почти невесомый поцелуй касается чувствительной шеи, и Чан снова стонет. Они не могут, это неправильно, опасно, но кажется обоим уже плевать, хотя руки и тянутся, чтобы остановить напор.  — Н-нам… — Чан задыхается, ощущая теплые губы уже под ухом — Нам н… нельзя — все же выдавливает он, но будто противореча своим словам, откидывает голову сильнее, давая альфе больше пространства для поцелуев. Намджун слегка отстраняется, но его губы все еще в миллиметрах от шеи омеги. — Одно слово — старший тяжело дышит, его голос грубый, возбужденный с легкой хрипотцой — Скажи всего одно слово, и я остановлюсь — он снова переходит на шепот, зарываясь носом в шею, заполняя свои легкие запахом ананаса. Чан бы с радостью оттолкнул, ударил, или хотя бы попросил остановиться, но не может. Горло пересохло, языка отказывается двигаться, все тело дрожит от возбуждения и напряжения. Его тело инстинктивно отдается Намджуну, подчиняясь, наконец-то полностью отдаваясь в его руки. Чан ломается, все те стены, которые он выстраивал рухнули, он хочет этого, хочет своего альфу. Теперь уже даже словосочетание «свой альфа» не вызывает страха или паники, только удовлетворение, только спокойствие и уверенность. Пока Чан погружается в свои мысли, губы старшего уже дошли до виска, аккуратно спускаясь к скуле, проходясь по щеке и оставляют легкий след на уголке губ. Дыхание замирает у обоих, Крис открывает глаза, вглядываясь в карие омуты перед собой. В них столько нежности, почти что благоговейного обожания, что омега давится воздухом. Пару секунд они просто молча смотрят друг на друга, изучая, будто видят впервые. Вблизи, Чан еще красивее, и Намджун замечает легкие, едва заметные веснушки на щеках, тусклый свет лампы, добавляет еще большей интимности моменту.  — Я могу…? — наконец неуверенно, будто проверяя почву, спрашивает альфа. Чан заторможенно кивает. Смущение снова охватывает его, и младший опускает голову, прячась от изучающего взгляда. Ловкие пальцы слегка приподнимают подбородок омеги, заставляя их глаза снова встретиться — Чанни, всего одно слово, и я остановлюсь. Если ты не хочешь этого, не готов, не можешь… Я готов ждать тебя, ананасик. Столько, сколько потребуется. — успокаивающе шепчет альфа, перемещая ладонь на щеку, слегка поглаживая кожу в успокаивающем жесте. Ему тяжело даются эти слова, ведь желание «овладеть» все еще присутствует, и продолжает давить на него, особенно в области ширинки, но сломать или навредить Чану он не хочет сильнее.  — Мы… Мы не… не можем… — шепчет, омега, вяло отталкивая от себя старшего. Тот повинуется, отходя на шаг назад, давая Крису немного дистанции. Когда альфа отдаляется, Чан не выдерживает, волна эмоций и переживаний снова накатывает на него, и из горла вырывается всхлип. Затем еще один, и еще… Все сдерживаемые омегой эмоции, накрывают с головой, создавая бесконечный водоворот мыслей. У младшего начинается истерика, и моментально реагируя, Намджун прижимает его к себе, и аккуратно проводит к дивану. Пару минут, он просто поглаживает спину своего ананасика, успокаивая, позволяя ему выпустить все, что накопилось, и что его тревожит и шепча на ухо всякую милую чушь. И вот, будто целую вечность Крис постепенно приходит в себя, переставая плакать так сильно. Рука омеги автоматически находит руку Намджуна, переплетая их пальцы. Ему сейчас как никогда приятно и нужно чувствовать своего альфу рядом. Старший же не сопротивляется, сжимая ладонь Чана, мягко поглаживая кожу. Этот жест еще больше расслабляет, и младший наконец начинает говорить.  — Это больно — кое-как признается Чан, сквозь слезы и всхлипы — Это так больно… Меня разрывает, понимаешь?  Вся эта ответственность, обязанности перед ребятами, компанией, фанатами… Я просто — слова звучат немного сбивчиво и неразборчиво, из-за недавней истерики, а еще потому, что в поисках утешения, Чан ткнется носов в шею Намджуна — Я скучал по тебе, так корил себя за то, что сбежал в тот вечер… Я просто… Я сделал больно нам обоим я… Я ужасный эгоист… Прости меня, прошу, прости пожалуйста… — омегу снова начинает трясти, и слезы с новой силой текут из глаз, пропитывая футболку Джуна.  — Шшш… Я тут, мой хороший… Я тут родной. Я… Я все понимаю — тихо нашептывает альфа, возобновляя поглаживание спины — Я не злюсь, совсем… Я думаю нам обоим нужно было это время. Чтобы понять друг друга и самих себя.  — Не злишься? — растерянно спрашивает Чан, поднимая голову и смотря на альфу заплаканными глазами. Намджун отрицательно махает головой — Правда не злишься? — будто не веря, он переспрашивает снова.  — Правда не злюсь, ананасик ты мой — успокаивающе шепчет Намджун, беря лицо омеги в свои ладони, мягко вытирая слезы с его лица — Ты мне очень дорог… И единственное на что я могу злиться, это на собственное нетерпение и черствость — признается он, с тихим вздохом — Я был слишком резок с тобой… Поддался своим инстинктам, напугал тебя, даже не подумав, насколько тебе сложно. Я решил все за нас двоих, совершенно не подумав о твоих чувствах, переживаниях и эмоциях. Прости меня, ананасик… — по щеке альфы тоже скатывается пара слезинок, показывая, насколько он искренен сейчас. Чан наклоняется вперед, снова утыкаясь носом в шею. Проходит пару минут, оба сидят в тишине, успокаиваясь и наслаждаясь присутствием друг друга. Их руки все еще переплетены, и ни один из них не планирует их разъединять. — Мы оба наворотили дел — тихо усмехается омега, сжимая руку Намджуна в своей — Давай больше так не делать, а?  — Хорошо — легко смеется альфа, слегка приподнимая лицо Чана за подбородок, снова заглядывая в глаза — Больше никогда… ананасик.  Чан краснеет. — Ты никогда не перестанешь меня так называть, да? — обреченно спрашивает Крис. — Никогда — Намджун усмехается, аккуратно чмокая омегу в нос, заставляя его краснеть еще сильнее — Милашка.  — Дурак — Чан легонько бьет его в плечо, но Джун хватается за него, ойкая и потирая «ушибленное» место — Реально дурак — смеется младший, упираясь лбом в лоб Намджуна.  — Вот как значит? Я ему мило прозвище, а он мне «дурак» — трагично произносит альфа, утирая теперь уже воображаемую слезу. Чан заливается смехом, и легко чмокает Джуна в губы. Момент осознания приходит не сразу, обрушиваясь внезапно на обоих. Удивление в глазах них двоих, сменяется теплотой и нежностью… Их губы снова соединяются, в этом поцелуе нет ничего пошлого или страстного, просто два человека, показывают то, как сильно скучали… Только любовь, нежность и принятие. Будет тяжело, и они это знают, но все это, можно преодолеть. Легкий стук в дверь прерывает их идиллию, заставляя отвлечься и оторваться от губ… Разочарование испытывает каждый, но стук повторяется, и приходится открыть дверь. За ней стоит курьер с едой. Намджун быстро забирает пакеты, и возвращается обратно.  — Ну так что? Теперь это можно считать свиданием? — с улыбкой спрашивает он, ставя еду на стол — Ну… Учитывая все, что произошло только что… — альфа ненадолго теряет свою уверенность, пока не чувствует еще один легкий поцелуй.  — Теперь, можно, если потом, ты закажешь еще и десерт — отвечает Чан, принимаясь за еду. Намджун смеется. — Обязательно закажу, все что угодно для моего ананасика. Но как же твое «Я заплачу за себя сам, я не меркантильный»? — подтрунивает его альфа.  — Это было до того, как это стало свиданием — серьезно отвечает Чан, кусая кусочек курицы. Проходит секунда и оба взрываются от смеха. В этот вечер, два бегущих от судьбы идиота, наконец нашли друг друга.  Но что же будет дальше…? Ведь их ответственность перед компаниями, ребятами из групп и фанатами никуда не делась. Да и к тому же, работа над альбомом должна продолжаться… Это мы узнаем когда-нибудь завтра, а сейчас, пускай просто насладятся моментом. И мы вместе с ними.