Из любви к искусству

      Бросив экипаж перед конюшней Опера Популер, Эрик громко постучал в двери, а потом они с Кристин поспешили скрыться на улице Скриба. — Вы уверены, что с кучером все в порядке? — неуверенно спросила Кристин. Она немного согрелась, но все еще дрожала и очень старалась, чтобы зубы не выстукивали дробь. — Абсолютно. Это крепкий молодец, так что к утру у него разве что голова разболится. Да и позаботятся о нем сегодня, — отозвался Эрик, отпирая решетку. — Сейчас в Опере начнется самый настоящий переполох. Думаю, мне стоит вернуться в свою гримерку… — начала было Кристин, но ее прервали. — Нет, сейчас Вы идете ночевать ко мне. Вам просто необходима горячая ванна и теплый чай. Если, конечно, Вы все еще не передумали быть оперной певицей! — Фыркнул Эрик. Кристин промолчала, признавая его правоту. Горячая ванна сейчас была ей просто необходима. А еще живое тепло камина. Иначе она могла разболеться и тогда — прощай сцена! Уж Карлотта второго шанса не упустит.       Они быстро шли по знакомым переходам, и Кристин почувствовала как ее начинает бить озноб. Под теплый плащ забирались сквозняки и неприятно холодили тело, облепленное мокрой одеждой. Она уже всерьез опасалась замерзнуть окончательно, когда Эрик, наконец, вывел ее в свою гостиную. — Наберите ванну и снимите мокрую одежду, — деловито скомандовал он, разжигая камин, — Кажется, в Вашем шкафу еще оставалась пара платьев.       Кристин не пришлось упрашивать. При мысли о горячей ванне она задрожала еще больше и поспешила к себе, мысленно благодаря инженерный гений Эрика. Для того, чтобы набрать ванну требовалось лишь открыть кран. Будь по- другому, она просто окоченела бы.       Кристин оставила плащ на кровати и заперлась в ванной. Она открыла кран с горячей водой, скинула мокрые вещи прямо на пол и распустила волосы. Помещение, между тем, стало заполняться теплым паром, и Кристин прикрыла глаза от наслаждения, чувствуя, как согревается продрогшее тело. Она простояла так еще минут десять, пока ванна не наполнилась. Потом осторожно опустилась в воду и поморщилась: горячо! Тело покалывало, голова все еще болела, а шею саднило в том месте, где врезалась ткань плаща. Кристин поерзала, устраиваясь поудобнее, и принялась приводить в порядок волосы.       Она появилась в гостиной лишь около часа спустя совершенно согревшись и немного успокоившись. Пламя в камине весело потрескивало, а чуть поодаль от решетки на толстом ковре хозяин дома уже заботливо расстелил несколько одеял. Самого его, однако, нигде не было видно.       Кристин опустилась на одеяло и принялась расчесывать волосы. Вопреки уверениям Эрика, в шкафу она смогла обнаружить лишь ночную рубашку да плотный шлафрок, и теперь корила себя за то, что не оставила здесь больше ни одного платья. После купания в Сене ее вечерний туалет выглядел не лучшим образом, и едва ли мог высохнуть до утра. А это значит, что снова придется пробираться потайными ходами в мокрой одежде… От этой мысли ее передернуло. Но ведь не покажешься же в Опере в неглиже? Хотя, если попросить Эрика вывести ее в гримерку, то… — А вот и чай! — Раздалось у самого уха.       Кристин подняла глаза и увидела стоящего рядом учителя с подносом в руках. Он тоже успел помыться и переодеться: белоснежная рубашка, черные брюки и пестрый шелковый халат никак не выдавали в нем человека, несколько часов назад нырнувшего в грязную воду Сены. Она благодарно улыбнулась и потянулась за чашкой. — О чем Вы задумались?       Он опустился рядом и теперь завороженно глядел на Кристин. — О разном… — Передернула плечиками та и сделала глоток, — Например о том, как я высушу свое платье к завтрашнему утру. О том, почему нападавшие выбрали именно мой экипаж. О том, каким чудом Вы оказались рядом… -В этом нет никакого чуда. Я просто решил, что раз виконт не сопровождает Вас сегодня, то это могу сделать я. Вы сердитесь? Эрик склонил голову к плечу и смотрел на нее, ожидая ответа. — Нет, я не сержусь, я очень Вам благодарна. Стоит только подумать, что могло произойти, не приди Вы на помощь…        Голос Кристин задрожал. Только сейчас она осознала все произошедшее. Силясь скрыть слезы, отставила чашку в сторону и снова принялась за расческу. — Ничего бы не произошло. Я был бы рядом в любом случае, — тихо ответил Эрик.       Он зачарованно наблюдал за движениями гребня. Внезапно протянул руку и перехватил расческу. — Позвольте мне? — робко попросил Эрик.       Кристин кивнула, придвинулась ближе и повернулась спиной. Эрик принялся осторожно распутывать не высохшие до конца пряди. По правде сказать, это было его давней мечтой. Дурацкой, даже, можно сказать, постыдной. В самом деле, нельзя же в здравом уме хотеть расчесывать чьи-то волосы? Но у Кристин они были настолько мягкие и так упоительно пахли, что он просто терял голову каждый раз как к ним прикасался. Эрик вообще еще не привык, что может вот так запросто дотронуться до своей возлюбленной, и это не вызовет ни малейшего протеста с ее стороны. А потому крайне редко позволял себе это делать. И так увлекся, что не сразу заметил, как плечи Кристин мелко дрожат. Она тихо плакала. — Кристин, что случилось? Я сделал Вам больно? — испуганно спросил он. — Нет… Нет. Я просто вдруг поняла, что могла бы сегодня погибнуть вот так… По-глупому! — проговорила она и разрыдалась.       Эрик отложил гребень в сторону и развернул ее к себе. Та прятала лицо в ладонях и продолжала плакать и дрожала, как осиновый лист. — Кристин! — тихонько позвал он, рассчитывая ее успокоить, -Посмотрите на меня!       Она послушно подняла глаза. С красными веками и припухшим носом Кристин сейчас вовсе не напоминала ангела. Скорее — обиженного ребенка. Эрик осторожно взял ее за подбородок и вдруг нахмурился, заметив на белой шее багровую полосу. — Грязное отребье! — еле слышно выругался, припомнив, как бандит дернул Кристин. — Посидите здесь, я сейчас найду мазь…       Он хотел было встать, но Кристин не дала. При мысли, что останется сейчас одна в темноте, она вдруг испытала такой ужас, что поймала Эрика за руки и принялась упрашивать остаться с ней. — Милая, Вы здесь в полной безопасности. Никто не посмеет сюда сунуться, — пытался было возражать тот. — А вдруг это были не просто бандиты? Тот, кто меня удерживал, явно не был французом. У него очень странный певучий акцент! Вдруг они охотились за тем кольцом, и Вы в опасности?       Эрик нахмурился: Кристин была сейчас явно не в себе. Чересчур много ей пришлось пережить в последние несколько часов, вот, кажется, ее и накрыло. Однако подметила она очень точно: уж слишком подозрительно вели себя эти молодчики. Да и акцент главаря, будь он неладен… Нет, не персы. Слишком на них все это не похоже. А вот то, что он их упустил, было, действительно, досадно. Расспросить бы этих проходимцев с пристрастием! — Нет, мой ангел, этот человеческий мусор для меня никакой угрозы не представляет. Вы же видели, как они испугались простых хлопушек!       Он улыбнулся и все-таки встал. Кристин поднялась следом и вдруг крепко-накрепко обхватила его руками. — Нет, не уходите! Не оставляйте меня сейчас одну, пожалуйста! — умоляла она. Эрик осторожно ее обнял в ответ и вдруг замер. Только сейчас он осознал (точнее-почувствовал) что кроме рубашки и шлафрока на Кристин совсем ничего нет. Его бросило в жар, стало трудно дышать, голова пошла кругом. Эрик задыхался, отворачивался, не имея ни сил, ни возможности уйти. Однако Кристин вряд ли обрадуется, если он сейчас воспользуется ее слабостью. Поэтому, все-таки попытался протестовать: — Кристин, Вы не понимаете, что творите! Ступайте к себе: я клянусь, что там Вас никто не тронет. В противном случае не смогу поручиться даже за себя. Не нужно подталкивать меня к тому, о чем Вы будете горько сожалеть. Я, ведь, не железный, — севшим голосом проговорил Эрик.       Снова тот противный снисходительный тон! Взрослый человек выговаривает расшалившемуся ребенку. Давешнее глухое раздражение опять поднялось в ее душе, заслонив собой даже нервное потрясение. Да как он может! Ну уж нет… Она не дитя и не дурочка, и сейчас ему это докажет! Кристин разжала объятия и отступила на несколько шагов. — Посмотрите на меня, Эрик! Тот перевел взгляд на Кристин, сглотнул и застыл, глядя, как скользит к ее ногам шлафрок, а следом — и рубашка. Много-много мучительных ночей подряд он представлял себе этот момент в мечтах, но в реальности Кристин оказалась куда прекраснее. Округлая девичья грудь, тонкая талия, покатые бедра, облако золотых волос… Эрик однажды видел «Рождение Венеры» Боттичелли, но куда Венере до той, что стояла перед ним сейчас! Она залилась нежным румянцем, однако решительно перешагнула через ворох одежды на полу, подошла к остолбеневшему Эрику и спросила: — Этого достаточно, чтобы Вы остались? — Уже нет, — прохрипел тот, — Теперь мне нужно гораздо больше.       И куда девался его чарующий голос? Кристин привстала на цыпочки, сняла и отбросила маску, осторожно коснулась его губ. — А так? — Еще больше!       Глаза Эрика превратились в два бездонных черных провала, он тяжело дышал. Кристин положила руки ему на грудь и почувствовала, как по его телу пробегает дрожь. Ей и самой было жутко и сладко одновременно. Будто стояла на самом краю обрыва и смотрела вниз. Она облизала пересохшие губы и прошептала: — Так возьмите то, что Вам нужно. — Глупая девчонка, ты едва ли представляешь, о чем говоришь! — Выдохнул он, зарываясь лицом в ее волосы. И она, действительно, не представляла, что так может быть. Чтобы два человека, касаясь друг друга, чувствовали себя одним целым. Что простое прикосновение может заставить все внутри так сладко сжиматься и дрожать в предвкушении чего-то большего. Что та физическая сторона любви, о которой балерины говорили как о чем-то пошлом и непристойном, на самом деле очень похожа на солнечный свет — то ласковый и теплый, то жаркий и обжигающий. Что, наконец, даже острая боль может переходить в наслаждение, а наслаждение граничить с острой болью.        Не представлял себе ничего подобного и Эрик. Он никогда не задумывался о том, как выглядит рай. Рай не для таких черных душ, как его собственная. Таким как он был уготован ад еще при жизни. Но в ночь, когда и прошлое, и будущее вдруг исчезли, растворившись во тьме оперных подземелий, он неожиданно для себя этот самый рай отыскал. Его собственный рай отражался в затуманенных негой глазах Кристин. Его блаженство было заключено только в ней. В ее нежной, чуть солоноватой коже, терпко -сладком запахе волос, мягкой округлости груди, податливых губах и мелодичном, чуть хрипловатом голосе, повторявшем его имя то умоляюще, то страстно. В мучительном желании, обладании и готовности отдать все, сладостной дрожи и горьком чувстве вины за собственную несдержанность. В камине уже давно тлели угольки, Кристин спала, а Эрик все никак не мог уснуть. Он глядел на ее припухшие от поцелуев губы, раскрасневшиеся щечки и не верил своему счастью. Тяжелый алый бархат, бронза, позолота и вычурные интерьеры кабаре «Парадиз» навевали на Рауля тоску. И без того отвратительное настроение испортилось совсем. Он угрюмо смотрел, как на ярко освещенной сцене танцуют женщины в откровенных нарядах, но это представление совсем его не трогало. Почему-то, при виде них стало еще противнее. Рауль заказал крепкого рома и теперь выпивал один стакан за другим, даже не морщась. Кристин-Кристин! Невинный ангел с гнилым нутром. Как она могла?! Отдать себя какому-то проходимцу за роли и голос…        Потянувшись за бутылкой в очередной раз, Рауль вдруг понял, что она пуста. Хотел было заказать еще, но благие намерения прервал незнакомец, подошедший к его столику. — Добрый вечер! Я могу к Вам присоединиться, месье? , — произнес тот как-то уж слишком певуче. Рауль поднял осоловелые глаза на нежданного собеседника и выдохнул: — Да, конечно! По правде сказать, он был даже рад случайному слушателю. Ему можно выговорить все то, что мутной пеной бурлило в душе. — Спасибо. Здесь сегодня яблоку негде упасть, — улыбнулся новый собеседник, — Да и представление кажется довольно интересным. — Да что там интересного, — поморщился Рауль, — все артистки — гулящие девки! В веселых домах таких полным-полно. — Оо, друг мой, я смотрю, у Вас сегодня выдался неважный день, — Покачал головой тот, — Меня зовут Фархат Мешхед. Я здесь проездом из Персии. По делам службы. Хотел вот, посмотреть на местных гурий… — Виконт Рауль де Шаньи, к Вашим услугам, месье Мешхед! — Эээ, зовите меня просто Фархатом, к чему так официально? — Махнул рукой тот. — Что ж, тогда и я для Вас просто — Рауль. Рома? — Не откажусь, — Блеснул белоснежными зубами Фархат. Рауль подозвал официанта и сделал заказ. — И что же за дела увели Вас так далеко от родины? — поинтересовался он. — Да, можно сказать, ничего особенного. Я, видите ли, полицейский чиновник. Дарога. Несколько лет назад сбежал от нас опасный человек. С тех пор и ловим его по всей Европе. И, кажется, даже выследили, но… Он прервался при виде официанта, расставлявшего на столе заказ. — …но мои люди, ловившие его здесь, бесследно исчезли. — Черт возьми, Фархат, как интересно! И что же, удалось Вам что-то о них разузнать? — Боюсь, что несчастные погибли! — Развел руками тот. — О! Мои соболезнования, — Рауль, рассчитывавший было отвлечься, слушая историю собеседника, снова сник. — А Вы, виконт, отчего сегодня печальны? — Фархат осторожно пригубил ром и чуть поморщился: крепко! — Она продалась другому! — Скривился тот. — Женщина! И имя ей -непостоянство…- Покачал головой перс. — И какая женщина! Невинный ангел, северный соловей. Кристин Дае. Новая прима Опера Популер, о которой судачит весь Париж! И так низко пасть… Фархат чуть не поперхнулся. Видно, сама судьба привела его сегодня в кабаре. Он метнул в сторону собеседника быстрый взгляд и нахмурился. — Актрисы…- Пожал плечами дарога, — Чего же от них ожидать? У нас в Персии честная женщина с театрами не свяжется. — Но она была ангелом… Ангелом, понимаете? и… — И? — И этот ангел позволял себе обниматься с каким-то типом в маске и плаще. «Мой милый Эрик!». Он для нее-”милый Эрик!», а я-всего лишь попечитель Оперы, от которого просто так не отвязаться! — Рауль сжал кулаки.        Его собеседник изменился в лице. Так Сатхир жив и появляется в Опера Популер! Фархат нахмурился, лихорадочно соображая, как теперь быть. Этот мальчишка, видимо, сам знал немного. Зато его зазноба могла послужить ключиком к западне… — Виконт! Само провидение столкнуло нас в этот час! — воскликнул перс. — Почему? — пьяно удивился Рауль. — Потому, что я легко помогу Вашему горю, а Вы — моему. Слушайте же… Тот опасный преступник, которого я разыскиваю, и есть, по всему, этот самый «Милый Эрик»! — Откуда Вы знаете? — Я изучил все, что удалось раскопать моим людям. Так вот, зовут его здесь Эрик, он носит маску и у него была воспитанница по имени Кристин Дае. Ее он когда-то определил в пансион… — Подождите! — Рауль даже слегка протрезвел, — Вы хотите сказать… -…что Ваша Кристин в большой опасности. И, судя по всему, связывают их не романтические отношения. Возможно, он ей как отец. — О, черт возьми! — Потрясенно выдохнул тот, -Он может ее убить? — Сложно сказать… Однажды он не погнушался задушить трехлетнего малыша. Но… Аллах его знает. — И что же делать? — Не волнуйтесь, мы все решим. Но мне нужна Ваша помощь…