Из любви к искусству

      Кристин проснулась будто от толчка и даже не сразу сообразила, где она находится. Огляделась и поняла, что спала в своей комнате в подземном убежище Эрика. Но его самого поблизости не оказалось. Зато из-за двери лилась прекрасная и нежная мелодия. Кристин нахмурилась: неужели ей все приснилось? Она села на постели и, ойкнув, поморщилась: внутри все саднило. Улыбнулась. Значит, все-таки, не приснилось. И ей сейчас очень нужно в ванну. И на репетицию. Репетиция!       Она подскочила и бросилась в ванную приводить себя в порядок. Однако, как ни спешила, но потратила довольно много времени, прежде, чем оказалась одета и причесана. Опрометью выскочив из спальни, наткнулась на Эрика, собиравшегося войти. — Доброе утро. Так торопитесь бежать, мадемуазель Дае? — насмешливо, но, впрочем, беззлобно поинтересовался он, поймав ее в объятья, — Напрасно, теперь я Вас никуда не отпущу! — Я совсем не против, но репетиция… — улыбнулась Кристин и округлила глаза. — Сейчас пять утра, моя дорогая, до нее у Вас в распоряжении еще по крайней мере три часа, — усмехнулся тот. — У нас в распоряжении, — поправила его Кристин.       Чуть отстранившись, оглядела Эрика и нахмурилась: тот был верен себе: идеально одет, застегнут на все пуговицы и снова в маске. Не чета ей: платье испачкано, помято и едва высохло. — Что-то не так? — тут же заметил ее недовольство тот. — Да!       Она привстала на цыпочки, сняла маску и чмокнула своего маэстро в щеку. — Вот теперь все в порядке!       Эрик как-то жалко улыбнулся и отвел глаза. — Не нужно прятаться от меня за маской! Я люблю Вас таким, какой Вы есть. Неужели Вы мне не верите? — Верю, — невнятно ответил он и побледнел, — Кристин, я хотел бы с Вами поговорить. — Давайте поговорим, — тряхнула головой та.       Ею овладело вдруг ребячливое настроение. И она сама немало этому удивлялась. Ведь всякая порядочная девушка должна была бы оплакивать сейчас свое падение, а у нее на душе легко и хорошо. Хотелось петь, танцевать и дразнить все больше мрачневшего Эрика. Тот стоял бледный, хмурый и старательно разглядывал пол у себя под ногами. — Кристин, Вы подарили мне слишком много, и я не вправе… На самом деле, это очень опрометчиво с моей стороны, и слишком самонадеянно, но я не могу не спросить, после всего… И я понимаю, что это слишком много, но… — он беспомощно посмотрел на Кристин и замолчал. — А я, если честно, не очень понимаю. Что я могу для Вас сделать? — Кристин, я прошу Вас стать моей женой. Я… я понимаю, что для молодой красивой девушки связать свою жизнь со старым уродом — слишком большая жертва… — Да! — …но я теперь просто не в силах отпустить Вас. Я клянусь, что сделаю все, чтобы Вам не пришлось жалеть. Я готов выполнить любые Ваши условия… — Да, Эрик! — уже громче повторила она и обвила руками его шею. — Что-”да»? — затравленно посмотрел на нее тот. — Да — я согласна стать Вашей женой. — Вот так — просто? — растерялся Эрик. — Ну, если месье хочет доказательств… — лукаво прищурилась она и принялась развязывать его галстук. — Кристин, — он перехватил ее руку и осторожно сжал, — Ты просто ангел! — Нет, я просто очень голодная прима, — нервно пошутила она, стушевавшись под его светящимся от счастья взглядом. — Прости, я совсем забыл о завтраке! — А как же кольцо? — Вот…       Он осторожно надел ей на пальчик тоненькое серебряное колечко с замысловатым узором и поцеловал руку — Это кольцо моей матери. Другого у меня сейчас не оказалось, прости. — Другого и не нужно, месье Эрик. Оно прекрасно. Ну так что? Идемте готовить завтрак?       В то утро им было трудно расстаться. Кристин даже подумала было, что может под благовидным предлогом пропустить репетицию, но Эрик ей этого не разрешил. Он резонно заметил, что не стоит нервировать дирекцию по пустякам. А потому, ровно в восемь утра мадемуазель Кристин Дае вышла из своей гримерки сияющая и беззаботная, направившись на сцену. На тонкой золотой цепочке рядом с миниатюрной скрипкой теперь пряталось и простенькое колечко. В знак того, что она- счастливая невеста.       Рауль де Шаньи приехал в Опера Популер куда позже обычного. Несмотря на головную боль после вчерашних возлияний, он был твердо намерен сделать то, о чем они договорились накануне с новым знакомым. В том, что Фархат говорит чистую правду, виконт не сомневался ни минуты. Хотя бы потому, что ему хотелось в это верить. Во-первых, в ситуации перса глупо врать случайному собеседнику. Во-вторых, теперь выходило, что Кристин — не подлая актриска, а невинная жертва обстоятельств. И именно он — Рауль — спасет ее из лап грязного убийцы!       Первым делом виконт постучался в кабинет директоров. Господа Фирмен и Моншармен любезно встретили его и предложили кофе. Тот, однако, отказался, сославшись на занятость, и сразу перешел к делу. — А известно ли Вам, господа, кто обучал нашу новую примадонну? — поинтересовался он.       Лица его собеседников удивленно вытянулись. Фирмен деликатно кашлянул, Моншармен любезно улыбнулся и ответил: — Конечно, виконт, она несколько лет обучалась в пансионе мадам Валериус для одаренных девочек, а потом брала уроки в частном порядке. — У кого? — Рауль в упор посмотрел на собеседника, чем нимало его смутил. — Она не раскрывает имя. Но, с Вашего позволения, это ее личное дело. А почему Вы спрашиваете? — Да так… Мы с моим приятелем поспорили недавно по этому поводу, и я просто хотел узнать, кто из нас прав, — пожал плечами Рауль — Тогда не лучше ли будет Вам самому спросить у мадемуазель Дае? Думаю, что от Вас-то она утаивать не станет, — предложил Фирмен. — Да-да, верно. Так и сделаю, — рассеянно ответил виконт и откланялся. Закрыв дверь дирекции, он досадливо поморщился: эти два олуха совсем ничего не знали! И случись что с Кристин по милости этого Эрика, даже не поняли бы. А ведь он надеялся, что они как-то укажут на его местонахождение. Конечно, Фархат и предупреждал его, что этого следовало ожидать. Едва ли Кристин стала бы распространяться на подобные темы, раз уж даже имени никому не называет. Что ж… Придется переговорить об этом с самой Кристин.       Он дождался окончания репетиции и перехватил мадемуазель Дае прямо у двери ее гримерки. — Доброе утро, Кристин! Я бы хотел с Вами поговорить, — сказал виконт и поцеловал ей руку. — Здравствуйте, Рауль. Что ж… Проходите, я с удовольствием Вас выслушаю, — любезно улыбнулась та и открыла дверь. — Нет, не здесь, пожалуйста, следуйте за мной! — Покачал головой он.       Кристин заволновалась, не понимая, к чему такая таинственность. — О, прошу Вас! Это слишком деликатный разговор, а в Опера Популер, как Вы знаете, даже у стен есть уши. — Хорошо, Рауль, идёмте!        Кристин нахмурилась. Какое-то недоброе предчувствие шевельнулось у нее в душе. Они довольно долго блуждали по коридорам и лестницам, пока, наконец, не выбрались на крышу.       От грандиозных видов, открывающихся отсюда, у Кристин в первый момент даже дыхание занялось: под ногами шумел суетливый Париж, над головой опрокинулось то по-особенному синее небо, которое бывает лишь ранней осенью, а светившее солнце отражалось в позолоте венчавших крышу статуй так ярко, что было больно на них смотреть. Идиллию нарушали лишь порывы ветра, то и дело налетавшие со всех сторон. — Здесь, оказывается так красиво! — восторженно проговорила Кристин, оглядываясь по сторонам. — Рауль, откуда Вы знаете, как попасть на крышу? — Приходилось пару раз осматривать здание с дирекцией. — Пожал плечами тот, невольно залюбовавшись мадемуазель Дае.       Очередной порыв ветра заставил ее зябко поежиться и оторвал от созерцания красот. — Так о чем Вы хотели со мной поговорить? — поинтересовалась Кристин.        Рауль замялся, не зная, как лучше начать. Всю ночь он прокручивал в голове этот их разговор, вот только как дошло до дела, все заготовленные слова разом улетучились из его памяти. Молчание грозило затянуться. — Мадемуазель Дае, Вы поете восхитительно, — начал он, наконец. — По всему видно, что у Вас был прекрасный учитель. — Спасибо, Рауль, я польщена! — Улыбнулась она, но улыбка вышла какой-то нервной. Кристин никак не могла взять в толк, куда клонит виконт. — Кто он? — Музыкант, — ответила она и нахмурилась. — У Вас очень тонкое чувство юмора. И все же… Все же, кто он такой? Как его зовут? — Рауль клял про себя свою неловкость и смущенно комкал в руках перчатки, избегая смотреть ей в глаза. — Для чего Вам его имя, друг мой?        Кристин ощутила, как тревожно предчувствие перерастает в безотчетный страх. Что-то здесь было не так. Но что? Интриги Карлотты? Происки дирекции? Простое любопытство самого виконта? — Что ж… Вынужден говорить начистоту… — Рауль, наконец, посмотрел ей в лицо, — Я вчера встречался с инспектором полиции. Дело очень деликатное. Видите ли, оно касается Вашего опекуна, а, значит, и Вас. Точнее, того пожара, что уничтожил его дом в Булони. Кристин побледнела и вздрогнула. — Разумеется, мадемуазель, я понимаю, что эта тема для Вас слишком тяжела и болезненна, но я вынужден ее поднять. Пожалуйста, выслушайте то, что я узнал. Хотя бы ради собственной безопасности. Итак, от инспектора мне стало известно, что в течение восьми последних лет Вашим опекуном было некто месье Эрик. Когда-то через своего стряпчего — некоего Бюке — он пристроил Вас в пансион мадам Валериус, затем снова забрал к себе. Он же взялся обучать Вас пению. — Положим, это так. Ну и что же? — Кристин настороженно глядела на собеседника. — А то, что когда он взял Вас под опеку, то жил в Бретани. Но вернулись Вы к нему уже в булонскую усадьбу. — Рауль, Вы сейчас рассказываете мне то, что я прекрасно знаю! — Она начинала терять терпение. — Зато Вы не знаете, что Ваш опекун убил Бюке, и именно потому был вынужден бежать из Бретани в Булонь! — выпалил тот. — Убил Бюке? Милый друг, этого не может быть! Кристин смотрела на Рауля как на умалишенного. — Может, Кристин, раз полиция его в этом всерьез подозревает. Мало того, он мог убить и своего дворецкого, подстроив пожар в булонском доме. — Это уже слишком, виконт! Если у Вас все, то я, пожалуй, пойду. У моего опекуна никогда не было причины убивать людей, и мне не хочется выслушивать про него небылицы. Здесь становится слишком холодно!        Очередной порыв ветра донес до них тихий вой. Кристин обхватила руками плечи и развернулась, намереваясь уходить. Она была зла. — Кольцо! — негромко произнес Рауль, — Старинное, серебряное с черным камнем. Кристин остановилась и снова повернулась к нему лицом. Откуда он знал про кольцо? Неужели жандармы и вправду имеют что-то против Эрика? — При чем здесь кольцо, виконт? — А вот тут и начинается самое интересное. Этого Эрика разыскивают персидские полицейские. Он-опасный преступник, Кристин. Несколько лет жил в Персии при каком-то местном князьке. Служил у него и палачом, и шутом. Втерся в доверие, а в конце-концов, начал наушничать на приближенных князя. Тот верил и приказывал убивать неугодных, щедро вознаграждая верного слугу имуществом убитых. Однажды Эрик не погнушался умертвить знатную вдову и ее трехлетнего сынишку. У них-то он и подобрал это кольцо. Князек довольно быстро понял, что был Эриком обманут. Но его уж и след простыл. Бюке узнал о темных делишках своего патрона от некоего перса. И Эрик его задушил. — Прекратите, Рауль! — В глазах Кристин блестели слезы, — Вы голословно обвиняете человека в страшных преступлениях, а между тем не привели ни одного доказательства. — Доказательства есть у жандармов. Но если не верите мне, подумайте сами: зачем ему переезжать? Почему он носил маску? Отчего был так нелюдим, что едва ли выезжал в город, на чем сколотил себе состояние? И почему, наконец, ко мне вечером заявляются жандармы с требованиями разъяснить, какое отношение ко всему этому имеет наша новая прима?! — Я не имею к убийствам людей никакого отношения, в этом могу Вас уверить. Что же до остального, то у всего этого может быть сотня объяснений! И ни в одном из них не будет убийств. А жандармы? Разве они не люди? Разве не способны они ошибаться?! — Кристин чувствовала, как по щекам побежали злые слезы. — Вы его защищаете совершенно напрасно, — горячился Рауль, — Кристин, поймите же, наконец, что Ваш опекун — монстр и чудовище! Вам кажется, что он -добр и великодушен, но Вы и сами в любой момент можете стать его жертвой! — Ни слова больше, виконт! Я не желаю слушать глупые сплетни и безумные домыслы. Прошу меня извинить, мне пора!       Она хлопнула дверью и бросилась вниз по лестнице, на ходу утирая глаза. Все то, что ей сейчас пришлось выслушать, напоминало бред сумасшедшего. Однако бред этот сумел посеять смуту в ее душе и подтолкнуть к сомнениям, за которые Кристин сама себя ругала. Ведь Эрик никогда не рассказывал ей в подробностях, что именно он делал в Персии. И за какие такие заслуги он получил в награду кольцо, которое, по идее, не должно было попасть в руки постороннего человека?        Кристин вбежала в свою гримерку, захлопнула дверь и заперла ее изнутри. Отдышалась и опустилась на пол. Так она и просидела до самого вечера, тупо уставившись в одну точку. И сколько бы ни рассуждала про себя, ее сомнения только крепли. Оставался лишь один способ все выяснить: спросить обо всем Эрика напрямую.